Глава 12. Сильно инициативная.

Оказалось, что жители этой небольшой деревушки решили всем составом, во главе со старостой, выразить мне огромную благодарность за сохранение их домов в идеальном состоянии, чем повергли меня в состояние ступора и жуткого стеснения.

Они с теплотой вспоминали своё удивление, когда увидели за стенами замка родные улочки и крыши. Очень удивлялись, что я одна старалась поддерживать чистоту и порядок в каждом уголке, превращая каждый двор в уютное, ухоженное место.

А работы было реально много, раньше там попадались не просто заросли сорняков, а целые джунгли из сорной травы и одичавших плетистых растений, к тому же жестоко плюющихся семенами, когда ты проходил мимо них.

Теперь же ярко-зелёная трава, словно ковёр, устилала дорожки и газоны. Местами была уложена тропинка из деревянных спилов и камушков, добытых во время моего отдыха, из реки.

Мужчины удивлялись, каким образом столь хрупкая барышня смогла перестроить сараи и подлатать заборы, откуда девушка может знать как управляться с инструментами и, вообще, строить. Женщины корили мужей за то, что мне пришлось что-то чинить и получилось даже лучше, чем у них самих.

А мне оставалось лишь смущённо улыбаться, принимая похвалы и целую кучу всякой снеди и утвари. Каждый считал своим долгом подойти и лично вручить своё “спасибо” и сказать пару слов о моей исключительности.

Но для меня это было сродни пытке. Ведь я не ради этого всего трудилась, а просто потому, что не могла иначе.

Всю свою заботу я направляла и на животных местных жителей. Видели бы вы, какими счастливыми были копытные, когда я стала их водит на разные луга, не привязывая в одном месте, как принято, а давая им волю пастись там, где трава зеленее. Как им нравилось зайти по грудь в реку и наслаждаться омывающей водой, или подурачиться, катаясь на песке спиной, а когда я брала в руки щётку и начинала чесать чей-то бок, сразу же выстраивалась очередь!

Благодаря моему уходу, животные были здоровыми и счастливыми. А как приятно было наблюдать за распускающимися цветами в садах, когда я с нежностью ухаживала за каждым кустом, каждым растением, деревом… Плоды трудов сейчас висели повсеместно, радуя глаз наливающимся спелостью бочком.

С другой стороны, сердце наполнялось радостью, когда я видела эти благодарные взгляды и улыбки, полные восхищения и любви к своему дому.

Все мои старания были не напрасны. Каждая мелочь, от убранных дорожек до аккуратно подстриженных кустов, создавала атмосферу мира и уюта. И теперь жители деревни с гордостью показывают свои дома и дворы друг другу, вспоминая о моей заботе с глубокой признательностью.

Когда же восторг немного поутих, ко мне подошёл староста, милый, добродушный старичок. Он улыбался, точно солнышко сошло с неба, а глаза блестели точно две звёздочки.

А затем он, ненавязчиво взяв меня под локоток, отвёл в сторонку и проговорил то, отчего мне стало и легко и грустно одновременно:

– Ты очень хорошо постаралась, но больше не нужно тащить всё на себе, деточка, – добродушная улыбка окрасила его старческое лицо и паутинка морщинок у глаз совсем не портила его возрастную и степенную красоту. – Наши ребята опытные козоводы и умелые птицеводы, подумали и решили, что сами возьмутся за общее хозяйство, которое ты объединила, лапушка.

– Как раз сейчас они будут обсуждать выпасы ден`р`амских коз, а`эли`й, – продолжил он, пытаясь убедить то ли меня, то ли себя, – разумеется, чтобы животные могли пастись на лучших лугах, но и не доставляли проблем нашим стадам. Учитывая, что а`эли`и – животные непредсказуемые, им необходим внимательный присмотр, чтобы они не забрели куда не надо, не подняли на рога кого, ненароком…

Вот это разделение на своих и чужих меня резануло по сердцу, отчего я, видимо, сделала очень недовольное лицо, которое заметил староста.

– Что-то не так, лапушка? – участливо поинтересовался.

– Нет, – сделала паузу, обдумывая перспективы моих, именно, МОИХ а`эли`й, – я бы хотела заниматься своими животными сама. Максимум, о котором прошу, помогать иногда их вычёсывать и наливать им воды, да сена положить в рептухи и ясли.

Видимо, мои слова сильно шокировали старика, ведь лицо его вытянулось, а в глазах полыхнуло уважением и благоговением.

– Но, позвольте, милая! – начал он, становясь ко мне лицом и хватая за руки, – разве ж положено будущей королеве заниматься скотиной?

– А почему нет? – со смехом, решила задать вопрос, абсолютно не понимая, в чём загвоздка может быть. – Я всю жизнь так живу. Это всего-лишь работа, забота… Если хотите, любовь.

Я высвободила ладони из крепкого захвата старосты и отошла, любуясь на уже пасущихся рогатых. Они вызывали у меня восхищение, трепет. Такие огромные, статные, умные животные. И я уже считала их своими. Только своими.

Но жителей деревни, видно, наагские животные пугали. Потому я и не рассчитывала, что кто-то решится мне помогать с ними.

А дедушка тем временем продолжал убеждать меня, что забота о птице тоже станет важной частью их планов. Не просто так, а с особой любовью, они будут следить за птичьими кормушками, обеспечивая им достаточное количество корма, и станут охранять их от хищных птиц и зверей, и даже от непогоды.

Мне было забавно это всё слушать и удержаться от того, чтобы перебить. Особенно, когда пафос в речах старосты перешёл за грань разумного.

– Объединённое хозяйство, организованное тобой, лапушка, – распинался старичок, не понимая, что уже не просто раздражает меня, а заставляет дымиться, – будет не просто источником продуктов, но и послужит важным элементом объединения наших жителей. Эта деятельность позволит не только обеспечить себя всем необходимым, но и сплотит жителей, создаст прочную взаимовыручку.

Уже представляю эти “тёплые” беседы в вечернем свете, сидя у костров, и обсуждая планы, и как делиться всеми продуктами, полученными от моих животных… Наивные.

– Эта, пока ещё новая, инициатива, вдохновлённая общими стремлениями, будет способствовать процветанию и развитию нашей деревни, создавая ощущение тепла, мира, и единения… – на последнем слове моя крышечка слетела, выбиваемая закипевшим паром.

– Спасибо, господин, – сделала паузу, склоняя голову и показывая своё глу-у-убо-ча-а-айшее почтение, – но я САМА справлюсь со СВОИМ хозяйством.

Расставив акценты, не видела более необходимости распыляться и ждать ещё слов поддержки, обещаний и дифирамбов. А потому, развернулась и направилась к себе в дом, хлопнув очень некультурно дверью.

Удивились они, видишь ли, что в стадах есть наагские зол`гаары и а`эли`и. Это теперь мои коровы и козы! Моих любимых лошадей, они, смотри-ка, испугались… Оказывается, это тоже наагские копытные.

“Тё-о-о-омные личи-и-ы-ы-ны боже-е-е-ественных лошадей, скайхок…” в голове всплыл полный ужаса голос одной из девушек.

– Тьфу, бл… – прошла на задний двор, прихватывая платок, и убирая волосы на затылке в пучок, – нефиг было переносить нас, зараза! Ну, зараза… Удружил, остроухий!

Я долгое время шипела и рычала, пока ходила и проверяла, что уже наделали в МОЁМ хозяйстве энтузиасты и практически распугала всех, кто встречался на моём пути.

И к тому моменту, как на горизонте появился сам блондин, я уже была в таком состоянии, что хотелось его придушить, четвертовать и ещё много чего с ним сделать за то, что перенёс меня из моего спокойного и тихого мирка в этот ад интроверта, а страдала грядка с морковкой, которую я нещадно дёргала и, жестоко отрывая ботву, складывала в ведро.

Так он ещё умудряется идти и улыбаться во все свои тридцать два и бесить меня этим ещё больше.

Словно защищаясь от яркого солнца, прищурила глаза, отвернувшись, делала вид, что не замечаю ничего, старательно игнорируя и его, и корзину, переполненную, по всей видимости, чем-то вкусным, которую он держал в руках. И двух мощных, коренастых, лошадей, важно вышагивающих позади него, тоже.

Острые тени от окружающих деревьев ложились на лицо, скрывая выражение моих глаз, которые, возможно, сейчас способны были испепелить мужчину.

– Иди нафиг, пожалуйста, – бубнила я себе под нос и сопела, как ёж, которому помяли колючки.