Глава 21. Боевая.

– Что ты здесь делаешь? – задаю ей вопрос, сверля взглядом.

– А ты? – саркастично возвращает она мне, поворачивая немного голову и приподнимая уголок губ. – так и знала, что ты побежишь к ней сразу же, как только узнаешь, что она вернулась.

– Ты в своём уме? – меня, действительно, интересует этот момент.

– О, более чем, дорогой! – она встаёт с валуна, на котором сидела до этого, проходя ко мне.

Проводит ладонью по груди, затем по плечу и цепляя за шею, наклоняет голову к себе, пристально глядя в глаза.

– Ты помнишь условия нашей сделки? – Облизывает кончиком языка мои губы, едва касаясь, дразня, – Ты – мой! Здесь всё – МОЁ!

Злобная, как и её творения, богиня смерти впивается жалящим поцелуем в мои губы, терзая их, кусая и стараясь причинить как можно больше боли. Она наказывает меня.

– Отзывай своих тварей, Карма, – останавливая её решительным жестом, отрываю стерву от себя, – я здесь, не трогай девушку. Она смертная.

– Вот и отлично, – смеясь, она отклоняется в моих руках, повисая на них, откидывая голову назад и хохоча словно умалишённая, – вот и замечательно, – возвращает голову в нормальное положение, – убью её, пока она может умереть и не портить мою игру.

– Не трогай девушку, Карма, – не могу контролировать себя, как только понимаю, что она реально способна убить реинкарнацию моей сестры. – Иначе…

– Иначе, что? – вмиг становясь серьёзной, выпутывается из моих рук, и, склонив голову набок, смотрит на меня исподлобья, прикусив губу и проводя затем язычком по укусу, слизывая каплю крови. – Что ты сделаешь, Нард? Убьёшь меня?

Тварь, которую я вижу перед собой, абсолютно не похожа на прежнюю Карму, которую я знал раньше… Теперь она больше похожа на свои мерзкие создания, вызывая лишь отвращение и желание поскорее оттереть руки после контакта с ней.

Но она права. Моя верность в обмен на власть и жизнь – вот цена нашего контракта…

– Молчишь? – разворачивается ко мне спиной, бросая взгляд из-за плеча. А затем наклоняется провокационно, чтобы поднять невесть откуда взявшийся платок с земли, – молчи, Нардик, лучше молчи.

Хохотнув, щёлкает пальцами, исчезая с импровизированной площадки для просмотра представления. Но тварей с собой не забирает, они также нападают на группу посреди замка, защищающую хрупкую блондинку, сидящую верхом на скайхок богини жизни.

– Ты признал её… Альтаир… – шепчу в пространство, скорее для самого себя, – даже имя тебе дала то же… Сестра… отражение моё… нет, – отгоняю от себя это наваждение, – ты – не она. Больше нет.

Играя желваками, принимаю для себя решение, которое должно положить конец всем страданиям этого мира и одной израненной души, что скоро должна всё вспомнить. Отец не отступится ни перед чем, чтобы спасти своё детище – Аэтернию, даже если придется снова пожертвовать любимой дочерью…

Он ушёл так же, открыв портал, предпочитая не думать о том, как же завершится схватка там, в замке. Лишь надеясь, что стражи и мальчишка-нааг достаточно сильны, чтобы защитить его любимую.

Навечно потерянную для него.

Снова.

***

Мерль, очнувшись от тяжёлого ранения, ощущал пульсирующую боль в месте, где ещё недавно была рана, и во всём теле. С трудом и невероятным усилием, он поднялся с холодной койки, словно изумрудная стрела, готовая к стремительному полёту.

Его взгляд устремился к огромному, украшенному витражами окну, пытаясь понять, что сейчас происходит в окружающем его мирке, изменилось ли что-то с того момента, как он в последний раз видел лицо обеспокоенного наага. За окном разворачивалась драматическая сцена.

Гор, в своей боевой ипостаси, сверкая блестящей, словно отполированные драгоценные камни, чешуёй, и верные стражи богини жизни выстраивались в плотную линию, не подпуская безобразных чудовищ, словно стены, оберегая ценный, хрупкий сосуд – Алианну.

Девушка, с её невероятными сияющими глазами и побледневшим лицом, была окружена кольцом преданных защитников. Гор обвивал её и коня, на котором сидела верхом Алианна, кольцами своего хвоста, защищая от малейшего посягательства на неё тварей.

Стражи же рвали клыками и когтями ден`р`амов в клочья. Лучи восходящего солнца, окрашивая всё вокруг в тёплые тона, падали на сражавшихся за свои жизни, придавая им вид грозных, но в то же время благородных воинов.

– Я должен помочь… – эльф намеревался, превозмогая боль и слабость, отправиться туда, в самую гущу сражения, встать плечом к плечу с наагом и защищать свою любимую. Даже если это будет последнее, что он сделает в своей длинной и бессмысленной жизни.

В этот момент к нему подбежал лекарь, с испуганным лицом и поспешной попыткой удержать его. Но в глазах Мерля вспыхнул огонёк, заставивший бедного человеческого мужчину отпрянуть в страхе, а его самого забыть о собственной боли.

Он бросился к выходу, спеша на помощь своей любимой девушке и заклятому другу. Он словно на крыльях летел через весь замок к месту битвы, стараясь как можно скорее оказаться там, не обращая внимания на боль.

В его груди отзывалась нежность и тревога, превращаясь в неудержимое желание защитить то, что дорого. Довольно резво, словно раненая птица, взлетающая ввысь, Мерль преодолел расстояние.

Когда он появился, стремительно приближаясь к обороняющимся в центре, шум битвы вокруг утих, оставляя лишь тихий шелест ветра на открытой площади и отголоски отчаянных криков монстров где-то вдалеке.

Последнего развеял точный удар лапой от огромного чёрного монстра, покрытого языками пламени, пышущего дымом и искрящегося лавовыми всполохами. Видимо, это была Туча.

Облегчение от того, что всё кончено и все в порядке… Почти все… Сколько жителей стало жертвами этого нападения, не счесть.

Он хотел было предъявить Гору очередное обвинение в нападении, но увидел, в каком состоянии находился нааг, и прикусил язык с готовыми сорваться с него словами. Весь хвост змея был изодран в клочья, волосы спутаны, торс и руки были не в лучшем состоянии.

Стражи Алианны жались к ней, приняв свой истинный и привычный глазу облик. Кажется, младшая из стражей была ранена и поскуливала, когда девушка осторожно ощупывала её лапу.