Глава 30

Ушла я из кабинета султана с заветной бумажкой в руке. Ну такой, типа "Все, что сделано этим (этой) господином, сделано с моего одобрения и к вящей славе государства". Подпись, печать. Меня уже ожидал знакомый мне визирь-распорядитель, сразу четверо солдат и незнакомый мне сухощавый мужчина, лет сорока на вид. Но выглядел он вполне доброжелательно, никакого осуждения или непонимания в его взгляде я не увидела. Надо полагать, что это и есть визирь-казначей. И мы двинулись вперёд, на борьбу с замшелыми ретроградами.

Выселение прошло весело, задорно и с огоньком. Причем, последнее в буквальном смысле слова. Хотя уже стояла осень, но здесь по-прежнему было тепло, днём так и вовсе жара. Для всесезонного растениеводства просто рай земной! Но некоторые старики всё-таки мёрзли, но это скорее в силу старости, и пользовались жаровнями. Это такой металлический ящик на невысоких ножках с небольшими круглыми отверстиями по бокам. Внутрь насыпались горячие угли и медленно отдавали тепло. Вот к одному такому ветерану Совета визирей мы и зашли. Причем он был четвертым в списке нашего распорядителя. То есть, шума и истошных криков в коридорах уже хватало. Но дед, то ли в силу возрастной глуховатости, то ли по системе страуса - "голову в песок", надеялся, что пронесёт грозу мимо. Вряд ли прошла незамеченной утренняя ликвидация гарема, поэтому все понимали, что это жу-жу неспроста.

И сопротивлялись, как могли. Кто-то кричал, что идти ему некуда и сам он почтенный сирота. Но нашего визиря этим не поймёшь, а казначей заунывным голосом перечислял все движимое и недвижимое имущество, принадлежавшее "сироте". Визирь-распорядитель тут же перечислял все имущество, которое было в апартаментах и принадлежало дворцовому хозяйству. Чтобы случайно дедушки не попутали со своим личным.

И только один честно сознался, ну как сознался… тем более честно… - в гневном порыве сказал, что не желает возвращаться в свой дом, поскольку старшая невестка, жена сына, такая злыдня, такая злыдня! Дедушку не уважает, блюда по его желанию не готовит, таких мягких тюфяков ему не стелит, и тут гурии имеются, которых можно... ну, понятно, дедушка ещё ого-го, а там невестка, зараза, гурий (служанок) ему не выделяет, только евнухи из домашнего гарема заходят…

Скорее всего, сходные мотивы были и у остальных приживалов. Здесь почет и уважение, бесплатное проживание-пропитание, можно часами общаться (то есть трындеть ни о чем) с другими такими же почтенными. Поэтому выселяться никто не желал. Но с султанским указом не поспоришь и потянулись тяжело груженные арбы на выезд из ворот дворца. Но и здесь бывших жильцов поджидал неприятный сюрприз. Наряду с обычной охраной, стояли двое чиновников из ведомства Сабирхана с описательными листами! И ловко отделяли личное имущество выселяемых от дворцового имущества, прихваченного по забывчивости. И в результате получалось, что арбы на половину груза уменьшались. А то и на две трети. "Излишки", прихваченные по "забывчивости", тут же грузились на другие повозки и возвращались во дворец. Где и подвергались нещадному мытью и отскребанию многолетнего слоя жира и копоти.

Так вот, возвращаясь к "огоньку". Вначале дедуля упорно делал вид, что не слышит нас. Так и казалось, что сейчас приложит руку к уху и спросит: "Ась?". Но слава Пресветлым, обошлось без этих крайностей. Но потом он понял, что от него хотят. И началось... Выяснилось, что дедушка уже не настолько немощный, как казалось вначале. Орал он - будь здоров! Мамина статс-дама, стайна Эухеника, орала почти так же, когда я нечаянно сбила ее с ног, катаясь на скейтборде. Она шлёпнулась на меня сверху, я плюхнулась на попу на скейте... а дорожка там идёт под уклон... и вот таким тандемом мы с ней ворвались в толпу гуляющих девиц и их кавалеров. Пройдя сквозь толпу, словно горячий нож сквозь масло, мы с шумом и визгом вломились в клумбу с любимыми маминым розами. Чтобы не видеть происходящего, я просто закрыла глаза. А вот стайна Эухеника копалась в кустах, пытаясь встать. Лучше бы она этого не делала! В результате своего копошения, мало того, что она разодрала платье шипами на лоскуты, так ещё и юбки завернула на голову! Насладиться видом ее кружевных панталон до колен смогли все присутствующие.

В результате я была лишена на месяц карманных денег и на неделю была заперта в своей комнате. Впрочем, меня не остановило, помните, плющ у моего окна? А деньгами со мной поделилась сердобольная моя сестрица Геранька. Как раз хватило погулять на праздничной ярмарке.

Так вот этот ветеран битвы при звезде Кадуцее орал, нечто вроде: "Я здесь родился, здесь и помру! И никто меня не выселит!" А уж сопливые девки ему и вовсе не указ! Мощным пинком ветеранской ноги отправил в полет жаровню с горячими углями. Летели они, угли в смысле, красиво, рассыпая в полете снопы искр и падали на ковры (ой, кибитка кочевника, только потолок без ковров!). Дед продолжал бесноваться, охранники у двери даже попятились, увидев такой неадекват. Но тут явно запахло палёным и местами даже показалось небольшие язычки пламени. Дед заорал:

-Что стоите, придурочные? Горим!

И, схватив ближайший кувшин, выплеснул в огонь... Да, старость берет свое! Пенсионер на досуге баловался винишком и совсем забыл, в каком оно кувшине. Пламя, радостно загудев, взметнулось до потолка. Тут охранники опомнились, один выскочил в соседние апартаменты, где вовсю шла уборка. Несмотря на то, что у служанок на тот момент в вёдрах была только грязная вода, пинками погнал в горящие покои. Тем временем, второй охранник, совсем некуртуазно, буквально за шиворот, выкинул меня из горящей комнаты. Видимо страх быть убитым султаном перевешивал страх перед моим "за кукан и на пицунду". Кисуня выскочила вперёд моего, задрав хвост. Следом ломанулся на эвакуацию и сам "автор" сей веселухи. Но тут подоспели служанки и первый залп грязной воды настиг свою жертву.

Соединёнными усилиями пожар потушили. Ущерб на самом деле был невелик - сгорел ковер да дымом пропитались все вещи в этой комнате. Дедушку вежливо, под белы ручки, вынесли двое дюжих охранников. При этом пенсионер ещё и подгибал ножки, чтобы не идти. Усадили в арбу и проводили за ворота. Я так и платочком вслед помахала, тоже вся пропахшая дымом.

Дальше пошло проще - мы заходили, зачитывали указ и уходили. А все угрозы, уговоры, истерики и концерты без заявок выпадали на долю несчастных солдат. Впрочем, они делали непроницаемое лицо и молчали. Они не возражали, если выселяемые по невнимательности прихватывали не свое. Все лишнее изымут на выезде. Визирь-казначей был на седьмом небе от счастья - за один день казна изрядно сэкономила и приобрела некоторую сумму дохода. Доволен был и Сабирхан - он избавился сразу от стольких дармоедов, вернул имущество дворца и освободил столько помещений!

К вечеру устала так, будто сама лично таскала все вещи. Вот отмывала свой дом на Земле, и то не так не уставала. Видимо, моральное давление. Доплелась до теперь уже своих покоев, вздохнула, с тоской глядя на гору своих чемоданов и коробок. Теперь ещё вспомнить бы, в котором из них находятся мои нужные вещи - домашний костюм, халат, ночнушка, вся гигиена. Не вспомнила, пришлось методом научного тыка. Этот тык закончился тем, что вся эта гора обрушилась и, как вы понимаете, в основном на меня. Зато открылись оба нужных чемодана. Кряхтя и почесывая наиболее пострадавшие места, поплелась в ванную. Казалось, что после помывки упаду спать и до самого утра даже ногой не дрыгну.

Но выйдя из ванной и упав на кровать, поняла, что вот не усну, если не съем что-нибудь. Или кого-нибудь. А где, кстати, Кисуня? Заблудилась, что ли? Мысленно позвала:

-Кисуня, красотка моя, где ты?

Вначале было молчание, я уже решила, что пора волноваться, как в голове послышалось сосредоточенное:

-Ужинаю. Здесь, в гостиной. А ты не будешь есть?

Я хмыкнула:

-Твой Вискас, что ли? Хотя… ещё немного , я и твои консервы съем! Только ты вряд ли обрадуешься.

-Почему мои консервы? Кеша приходил, ужин оставил, пока ты в ванной была.

Кеша, умница моя! Пошла в гостиную. Там и в самом деле стояла прозрачная пластиковая сумка с замком, где были видны саморазоревающиеся контейнеры с едой, пакет сока и термос с чем-то горячим. Нет, завтра точно надо перетряхнуть кладовые и часть продуктов отправить с Кешей. Он ведь готовит из тех запасов, что я заготовила перед тем, как уйти. Судя по тому, что все в двойном экземпляре, то ужин рассчитан и на Саида. Надо звать его. Самой идти – сил нет, да и переодеваться надо будет. Охранника искать? А где? Мой взгляд упал на Кисуню, она уже поела и теперь умывалась, периодически брезгливо тряся лапой:

-Вся этим дымом провоняла, фу! - сообщила она мне.

-Кисуня, надо отнести мое послание Саиду. Сможешь?

Кошка только презрительно фыркнула:

Я торопливо написала: «Приходи немедленно в свои старые покои! Кисуня покажет».

Запихнула цидульку кошке под ее ошейник и открыла ей дверь. Кошка бодро порысила в заданном направлении. Вернулись они назад вместе с Саидом минут через двадцать. Ещё они шли, когда я спросила у кошки:

-Кисуня, лапочка, ты сумела попасть в кабинет султана?

Кошка фыркнула:

- Что бы я, да не смогла? Запросто! Правда, там, на дверях, какой-то идиот стоял. Я лапой дверь царапаю, чтобы открыл, а он уперся, как баран, мол, не положено всяким кошкам тут ходить! Ну, я и рассердилась маленько. А вот нечего ко мне тылом поворачиваться! Укусила я его малость за ж… за задницу. А уж как он орал! Будто волки песчаные его на части рвут! Да ещё и крутился вокруг себя, все пытался свой тыл рассмотреть. У меня аж голова закружилась, так он вертелся, и я с ним тоже крутилась, забыла зубы разжать. Народ в кабинете услышал эти крики и выбежал в приемную, а я вошла.

Забыла она зубы разжать… ну-ну, почти поверила.

Али торопливо вошёл, оглядывая меня и помещение на предмет врагов и моих повреждений. Не обнаружив оных, успокоился и спросил:

-Что случилось? Почему срочно звала?

Я усмехнулась:

-Вот, хотела платьицем да бусиками похвастаться, да передумала. Лучше ужинать садись, ведь наверняка не ел ещё. Кеша приходил, ужин принес.

Два раза приглашать супруга не понадобилось, только руки вымыл и уселся. Вначале с голодухи он просто ел молча, потом, насытившись, стал оглядываться:

-А это что за комнаты? И ты что тут делаешь?

-Комнаты эти смежные с твоими покоями. А что я тут делаю? Живу я здесь!!! Надеюсь, ты не рассчитывал поселить меня в гареме или навечно у твоей матери! Так что, прости, дорогой, но придется тебе смириться с моим присутствием. И развлекать тебя песнями и танцами в прозрачных штанах тоже не буду! У меня и так дел хватает без танцев с бубнами! Надо тебе - сам пой! Тем более, что пою я как тот павлин! А если кто что скажет против - так я Кисуню натравлю!

Саид хихикнул:

-Да уж, видел я сейчас ее бойцовские качества, не приведи Пресветлые, рассердить ее!

Не помню, о чем ещё говорили, кажется, я делилась своими планами на завтра. И бессовестно засыпала на диванчике, пока не уснула совсем.

АЛИ САИД.

Он смотрел на спящую девушку, свернувшуюся клубочком на диване. Понимал, что ему надо идти, и тянул время, чтобы ещё немного полюбоваться ею. Нет-нет, никакого развода, он ее не отпустит! О такой жене он и мечтал в глубине души. Умная, непокорная, смешная и упрямая, заботливая и добрая. И пусть говорят, что хотят, но жить она будет рядом с ним, во дворце, а со временем и в одних покоях. Он подхватил жену на руки и унес в ее спальню, осторожно, чтобы не разбудить, переодел ее в сорочку, укрыл одеялом. Ленни что-то проворчала во сне, поворачиваясь на другой бок, сложила ладошки под щеку, как маленький ребенок. Спи, мой маленький боевой воробушек! А его ещё ждала работа.