Глава 28. Лиха беда начало!

Сплю на новом месте —

приснись жених невесте!

Заговор на жениха

Век живи — век учись…

Поговорка

Я стояла возле окна и смотрела на незнакомый город, любуясь яркой синевой моря, образующего чёткую линию горизонта и создающего резкий цветовой контраст с лазоревым небом. Величественные, тяжеловесные парусники и лёгкие шхуны вдали, юркие лодчонки у берега, крикливые птицы, резкие вопли которых насиловали слух даже через закрытое окно… Мир — такой похожий и такой непохожий на тот, из прошлой жизни.

Я абсолютно не сомневалась, что именно спала, а это всё снилось — мой очередной безумный сон. Знала, что сейчас произойдёт, одновременно хотела и не хотела этого, но уже чувствовала чужое присутствие за спиной. Чьи-то руки осторожно сдвинули мои волосы, освобождая шею. Невесомое прикосновение пальцев сопровождало это движение, вызывая первый отклик у тела. Горячие губы осторожно коснулись чувствительной кожи, а ухо услышало судорожный выдох-стон, опалявший и вызывавший трепет.

Знала, что за моей спиной стоял мужчина. Мужчина, предназначенный мне местными богами. Он осторожно прижимал меня к себе. Снова почувствовала его возбуждение — это не первый сон с его участием. Одна рука легла на живот, а другая — на грудь, проникая пальцами под вырез платья и накрывая метку, и она отозвалась, но совсем не так, как наяву — простреливая болью за несанкционированное прикосновение. Это другое. Она прострелила, но не болью, а сладким возбуждением, которое прокатилось волнами прохладного покалывания, покрывая тело мурашками. Внизу живота скручивало и пульсировало, заставляя напрягаться и закусывать губу, чтобы не застонать в ответ.

Рисунок налился приятным теплом и негой. Казалось, что он теперь жил собственной жизнью, разрастаясь вверх от ключицы, змеясь по шее и останавливаясь под скулой. Губы обнимавшего меня мужчины коснулись уха.

– Хочу тебя, — прошептал на выдохе.

Этот голос лишь усугубил внутреннее состояние. Тело с готовностью откликнулось: тянулось и выгибалось, мартовской кошкой подставляясь под ласки. Надо проснуться. Надо срочно проснуться! Я помнила, что случилось прошлый раз. Нельзя позволить, чтобы его губы коснулись моих, заставляя отвечать на поцелуй. Напрягая волю, отдала приказ безмозглому разнежившемуся организму. Раз, другой, третий!

Получилось! Меня резко выбросило из сна. Судорожно вздохнула и открыла глаза. Вся мокрая, дыхание прерывистое, а дикое желание никуда не исчезло. Да чтоб вас всех, распорядителей судеб недоделанных, через колено пятым боком!

Проклятые гормоны! От безысходности стиснула зубы и сжала внутренние мышцы, стараясь обуздать тот водоворот, что скручивал спиралью нижнюю часть тела. Но это движение лишь усилило нереализованное стремление к получению разрядки. Снова сжала мышцы несколько раз, с удивлением почувствовав, что инстинктивно пойманный ритм позволил при определённых усилиях с моей стороны разрулить ситуацию. Не смогла сдержать стона. Надо же! Оказывается, так тоже можно? Пусть не слишком яркими были эти ощущения, не такими, как при нормальном контакте, но я получила хоть какое-то облегчение. Проклятая метка, хотя предупреждающе дёрнула болью, но слабенько, словно милостиво снизошла, позволив погасить разожжённый ею пожар.

Век живи — век учись. Вот я и познала ещё одну тайну своего нового тела и решила, что должна получить над ним максимально возможный контроль. Мы ещё потрепыхаемся! Разумеется, я прекрасно понимала, что как против лома нет приёма, так и дерзко бодаться с богами этого реально магического мира мне не по зубам. Себе дороже. Но понимая это, другая часть сознания всё равно хотела вывернуть всю сложившуюся ситуёвину по-своему — назло врагам.

В размышлениях над стратегией и тактикой дальнейших действий восстановила дыхание, после чего сползла с кровати и поплелась в ванную. Наш первый утренний урок с Русколем никто не отменял.

Накануне, после окончания дружественной встречи с семейством Декоданэ, Русколь отвёз меня в лечебницу, где Бериса приводил в порядок самый лучший в городе целитель. Названными сестричками вплотную занялись блондины. Видимо, они решили ковать железо, пока гостьи находились в некотором шоке от общей новизны обстановки. Кажется, у них резко наметилась экскурсия по местным достопримечательностям, но я не волновалась за девушек: Нира своей скромностью, а Рада недоверчивостью к чужакам и параноидальной осторожностью, думаю, немного остудят их горячие головы. Рыжий напарник Русколя так и не появился. Наверное, решал личные дела, пользуясь случаем.

Мой провожатый вызвал экипаж, запряжённый парой хорргов, которых аски называли ниххи́рами. Открытая коляска не сильно отличалась от колёсного транспорта восемнадцатого или девятнадцатого века. Я слабо разбиралась в названиях, но почему-то в памяти всплыло слово «ландо». Наверное, подсознание выдало то, что когда-то, может, и знала, но давно благополучно забыла за ненадобностью.

Вежливый кучер открыл дверки бортика, украшенного серебристыми коваными накладками вычурной формы, и предложил мне руку, чтобы помочь взобраться, но Русколь жестом дал понять, что и сам справится. Из вежливости воспользовалась его рукой, хотя ни разу не калека и не в платье. Надеюсь, что при местной демократичности моды смогу подобрать удобный гардероб.

Ехали не спеша, чтобы я могла как следует полюбоваться городом. Обилие фонтанов, буйное озеленение, цветы ярких тропических оттенков и фэнтезийная архитектура впечатляли. Я получала от созерцания всей окружающей красоты какой-то нескончаемый эстетический оргазм и совершенно искренне сообщила Русколю о своём восхищении этим прекрасным городом, но мужчина лишь сдержанно улыбнулся в ответ.

— Столица ещё величественнее и прекраснее. Если владыка даст разрешение, то вы, бийери, увидите её очень скоро.

Он упорно обращался со мной на «вы», в отличие от семейства Декоданэ.

— А мой брат? Ему разрешат посетить столицу?

— Скоро мы об этом узнаем.

Лечебное заведение отличалось от большинства зданий строгостью и лаконичностью формы, чем-то похожей на древнегреческий архитектурный стиль. Двухцветная сине-голубая окраска здания не вызывала отторжения. Вокруг лечебницы ожидаемо шелестели листвой деревья парка, где вдоль тропинок, усыпанных сизыми хвоинками местной разновидности сосны, прогуливались выздоравливающие. В воздухе витал приятный прополисный аромат с едва уловимой ноткой запаха цветущей липы и свежескошенной травы. Русколь пояснил, что его распространяют все находившиеся здесь деревья — каждый вид свой собственный. Смешавшись, получался именно тот, которым сейчас наслаждалось наше обоняние. Он подействовал успокаивающе буквально с первых минут пребывания под густыми кронами. Ароматерапия в действии.

Бериса мы нашли на одной из тропинок. Он прогуливался, беседуя с русоволосым мужчиной среднего роста, одетым в свободную тунику до середины бедра и свободные штаны приятного нежно-зелёного цвета, явно смахивавшие на форменную одежду эскулапов. Им оказался тот самый Лотис, который лучший целитель в городе. Он заверил, что дня через три брата можно забрать — пациент быстро шёл на поправку, а у меня при взгляде на свежие шрамы от когтей чуть не вырвалось: «Ну и рожа у тебя, Володя, ох и рожа. Смотреть страшно»[1]. Одна из отметин, покрывавших лицо Бериса, находилась так близко от глаза, что невольно содрогнулась: ещё несколько миллиметров в сторону — и брат потерял бы зрение. Видимо, выражение моего лица выглядело слишком красноречивым.

— Не волнуйся, бийери, от шрамов не останется и следа, — заверило местное светило медицины.

— Шрамы украшают настоящего мужчину, — ляпнула по привычке, но, кажется, аборигенов это не удивило, а Берис уже привык к моим странностям, лишь коротко глянул, дёрнув углом рта.

Пока Русколь общался с Лотисом, рассказала Берису все новости и пообещала попробовать уговорить наших гостеприимных хозяев разрешить ему жить вместе с нами, а не в гостинице. Брат тяжело вздохнул, а я даже без подсказки Лу поняла, что он потерял последнюю надежду на завоевание сердца Радоны — при острой нехватке женского населения белобрысые братья Декоданэ сделают всё возможное, чтобы очаровать наших названных сестричек и быстренько повести их под венец.

Попрощавшись, мы вернулись, и я с удивлением узнала, что вещи и хоррги уже доставлены на новое место дислокации. Аборигенам всё же пришлось воздействовать на волю наших зверюг, иначе бы те не дали им возможности прикоснуться к себе.

И вот сегодня — первый урок овладения магией разума. После лёгкого завтрака Русколь увёл меня в дальний конец сада. Мы уселись на скамье, которая изгибалась полукругом, позволяя всем, кто сидел на ней, видеть собеседника, не выворачивая шею набок. Очень удобная конструкция.

— Для начала хочу спросить, доверяете ли вы мне настолько, чтобы стать моей ученицей? — поинтересовался он. — Лишь после этого вы и я произнесём взаимные клятвы. Без доверия друг к другу ученик не сможет научиться управлять своим даром, а учитель — передать знания.

— Есть вероятность, что во время обучения вы непроизвольно можете узнать то, что я хотела бы скрыть ото всех?

— Владеющий магией разума в первую очередь обучается не лезть в голову всем подряд. Это главное правило, ведь можно напороться на более сильного мага или поставленное охранное плетение, что может ударить по любопытному. От случайностей никто не защищён, поэтому да, я могу непроизвольно получить какие-то сведения, которые узнавать не хотел, но магическая клятва не позволит мне кому-то это рассказать или донести любым другим способом, пока вы сами не освободите меня от неё.

— Хорошо. Выбор-то у меня совсем невелик: либо я доверяю и обучаюсь, либо мучаюсь дальше со своими головными болями. Я готова принести обоюдную клятву, но у меня есть ещё один вопрос.

— Какой?

— Почему вы решили мне помочь? Насколько я поняла, чужаков вы не привечаете, а тут вдруг такое радушие — не в обиду будет сказано. Ведь, если рассудить, то мы можем представлять для вас определённую угрозу, узнав случайно или, допустим, специально какие-нибудь ваши тайны, а затем расскажем всему остальному миру. Или вы не намерены нас вообще отсюда отпускать?

Русколь улыбнулся и покачал головой.

— Скажу честно: вы меня сильно заинтересовали. Вы, бийери, очень сильно отличаетесь от наших женщин — не только внешне, но и образом мышления, поведением, непривычной внутренней раскованностью, и чувствую, что это не оттого, что мы принадлежим к двум разным расам. Здесь что-то другое, а я, знаете ли, всегда был любознательным с самого раннего детства. Жаль, что вы предназначены другому. Поэтому, если ваша истинная пара находится не среди нашего народа, никто не станет препятствовать вашему уходу. Владыка одобрил пребывание вас на землях Ласконии, включая вашего брата. После окончания нашей отработки мы отправимся в столицу. Владыка и владычица хотят с вами познакомиться. И не только они. Моя наставница также изъявила желание увидеть такую храбрую девушку.

Вот это огорошил! Получается, если бы не метка истинной пары, он не прочь был приударить за мной. Шустрый народец! Блондины вовсю ухлёстывали за сестрёнками, а меня неожиданно спас от такого счастья тот самый выбор богов, который до сегодняшнего дня проклинала на всех известных мне языках, но в основном — на русском матерном диалекте. Да уж, никогда не знаешь — что, где и когда пригодится в личной жизни.

В результате наших переговоров мы дали друг другу магическую клятву на крови, текст которой оказался простым и не позволял что-либо трактовать двояко, и без лишних разговоров приступили к обучению.

Занятия медитацией, что практиковал со мной даде, помогли во время согласования между собой потоков, проходящих из источника по каналам всего тела. Пришлось терпеть боль, потому что Лулу покинула «пост номер один», отправленная Русколем поохотиться на всяких аналогов кузнечиков и жуков, пока он, подобно нейрохирургу, проводил операцию по гармонизации и настройке. Мужчина терпеливо объяснял, что я должна почувствовать, куда направить магические потоки, как подключить фильтр, чтобы он не тянул магию слишком сильно, но не пропускал в мою многострадальную голову чужой мыслефон.

Наличие боли было обязательным условием и стимулировало обучающий процесс, но за одно занятие, разумеется, всё наладить не удалось. Уморилась конкретно, но учитель чутко среагировал и прекратил занятие, как только почувствовал, что я достигла критического предела.

— На сегодня всё, Вирона. Больше нельзя, иначе можешь себе навредить. Тебе сейчас нужно поспать. Иди к себе в комнату, я провожу, — сказал Русколь, сделав разрешающий жест Лулу, которая уже несколько минут сидела в ожидании рядом, и подал руку, помогая встать.

Во время урока мы как-то незаметно перешли на «ты» и стали называть друг друга по имени. Хорошо, если в его лице приобрету не только учителя, но и друга, видевшего во мне немного больше, чем просто красивую девушку. Время покажет, а сейчас потащила своё уставшее тело, опираясь на крепкую руку и стараясь не заснуть на ходу.

Как я добралась до комнаты — помнилось смутно. Кажется, учитель и потенциальный друг взял меня на руки на финальном отрезке пути. Лишь только голова коснулась подушки, я отрубилась окончательно.

[1] Фраза Глеба Жеглова из фильма «Место встречи изменить нельзя».