Глава 8. Учебно-похудейный марафон и тайна императора

История сильной личности, конечно, интересна,

но куда интересней то, как эта личность стала

сильной, особенно если была слабой.

Фаина Раневская

Если знаешь, где искать, то

найдёшь скелет в любом шкафу.

Чак Паланик

Ну что сказать? Амулет из трёх соединённых изящной цепочкой ажурных плашек с красивыми радужными камушками в сердцевинах оказался вшитым в обычный жёсткий корсет на шнуровке. Первый камень находился в центре под грудиной, центральный — под ним над пупком, а последний — на ладонь ниже пупка. Шнуровка шла в трёх местах: одна сзади по позвоночнику и две симметрично под правой и левой грудью. И как мне в этой сбруе зарядку делать? Не нагнуться, не повернуться. Придётся либо каждый раз снимать корсет, либо делать зарядку утром и вечером, а днём бить рекорды по количеству сделанных шагов во время прогулки.

Мара Исия сначала примерила и подтянула передние шнурки, а затем при помощи двух служанок начала затягивать корсет сзади.

— Ваша милость, — слегка задыхаясь от усилий, произнесла она, — втяните живот, насколько это возможно.

Легко сказать «втяните». Мышц-то почти нет. Я выдохнула и попыталась сделать «вакуум». В этот момент все дружно поднапряглись и зацепили шнурки за крючки, максимально быстро закрепляя, чтобы объём не вернулся в исходное состояние. Я держалась изо всех сил, но затем вдохнула и расслабила живот. Бздынь! Один шнурок не выдержал и лопнул. Ну а что, решили, что с первого раза в талии шестьдесят организуете?

— Мара Исия, может, не стоит так сильно сразу затягивать? — подсказала очевидное.

— Хорошо, моя грасия, — согласилась добрая женщина и послала одну из девушек за новым шнурком.

Вторая попытка увенчалась успехом. Я могла нормально дышать и даже сидеть, но с идеально прямой спиной. Вот и ответ на вопрос, как Мурка быстро восстановила стройность фигуры после родов. Корсеты здесь повально не использовали, а в лечебных дозах при необходимости надевали.

Вместе с «похудайзером» мне доставили и «спортивную одежду». Я её не стала примерять, а приложила к себе перед зеркалом и решила, что на первое время сойдёт. Штаны сделали объёмными не только в талии, но и по всей длине сильно расширили книзу, создав эффект юбки. Просторная рубаха с длинными рукавами до самых кистей и небольшими разрезами по бокам скрывала «неприличную» часть тела до колен. Всё чинно-благородно. Пора на заправку организма идти. Посмотрим, как амулет сработает.

Мы уже сидели за столом, когда вошёл отец. Рикс сегодня решил пообедать с семьёй без посторонних лиц, которые непременно набегут к вечерней трапезе. Случайно поймала заинтересованный взгляд Риси, а когда мои недавно сказанные слова подтвердились, сестра с бо́льшим энтузиазмом заработала челюстями. Мне же, затянутой в корсет, наполнение желудка далось немного легче. Еда не проваливалась в бездну, как раньше, а тихонечко растекалась по стеночкам и скапливалась в слегка ужатом объёме. Да, я упорно — медленно и тщательно — пережёвывала пищу, чтобы она именно стекала, как учили йоговские гуру.

Время от времени ловила задумчивые взгляды отца и заинтересованные — мачехи. До обоих, видимо, наконец-то дошло, что моё нынешнее состояние не соответствовало их замыслам, и неважно, что замыслы эти были диаметрально противоположными.

Самой сложной оказалась первая неделя, но затем стало легче — я втянулась. Талисман корсета и отвар из трав реально притупляли голод. При ощупывании телес, которое производила каждое утро, начала замечать, что могу ухватить себя за упитанный бочок. Раньше пальцы соскальзывали и отскакивали, а сейчас жира явно стало меньше, он перестал быть упругим. Пора увеличить физические нагрузки, но бег и прыжки ещё опасалась включить в обязательную программу. А не организовать ли тренажёрный зал?

Как-то под конец одной из совместных трапез, чтобы привлечь внимание отца, принялась его буквально гипнотизировать, ведь обращаться к венценосному папаше первой правила этикета не разрешали. Рикс о чём-то глубоко задумался, машинально поглощая пищу и невидящим взглядом уставившись в одну точку, однако вскоре очнулся и посмотрел на меня. Может, на самом деле почувствовал?

— Эльсина, ты что-то хочешь мне сказать?

— Да, отец.

— Говори. Я тебя внимательно слушаю.

— Мне нужны приспособления, чтобы делать некоторые упражнения. Без них никак не получается.

— Можешь объяснить подробнее, чтобы я смог дать указание мастерам?

— Мне легче нарисовать.

— Хорошо. Как только сделаешь рисунок, сообщи мне или матушке, — улыбнулся рикс, допив вино, и встал из-за стола.

В игровой комнате нашла запас бумаги для эскизов узоров под вышивку на ткани, тонкие металлические перья для письма и рисования с набором небольших пузырьков. В них находилась разноцветная субстанция типа туши или чернил, которая легко стирались даже после высыхания специальной кисточкой с наложенными чарами очищения.

Я уселась за стол и попыталась изобразить в аксонометрии шведскую стенку и мат. Хотелось ещё, конечно, мешок или хотя бы грушу для отработки ударов заполучить, но затем решила, что и первых двух на ближайшее время вполне достаточно. При помощи верёвки, закреплённой на перекладине, буду пресс качать. Хоть как-нибудь. Хоть попытаюсь.

Идея, сложившаяся в голове, на практике воплощаться на бумаге не желала. Мне бы линейку и карандаш, а не перо с чернилами.

— Что ты рисуешь?

Любопытство всё же победило. Риси подошла ближе и принялась с интересом рассматривать мой кривой чертёж.

— Это приспособление для упражнений, чтобы укреплять мышцы живота. Без него не смогу оторвать спину от пола.

— А зачем тебе мышцы на животе? Ты же не воин и не силач-потешник.

— Мышцы и женщинам нужны. Тебе тоже пригодятся, когда замуж выйдешь. Рожать легче будет, и фигура потом быстрее восстановится.

Риси даже рот приоткрыла от полученной странной информации.

— Откуда тебе это известно?

— Надо книжки серьёзные читать, а не одни только сказки о подвигах прекрасных грассов и могущественных магов, — фыркнул я, слегка покривив душой, ибо вряд ли подобное нашлось бы в книгах дворцовой библиотеки.

Сестра, приняв услышанное к сведению и заразившись моим творческим энтузиазмом, тоже решила что-нибудь нарисовать, так что мы провели следующий час по местному промежутку времени в тишине и спокойствии. Даже ни разу не поругались. В смысле — она меня не доставала капризами и претензиями.

После долгих мучений и многократных исправлений рисунок показался мне вполне информативным. Младшенькая тоже закончила творить шедевр, и мы отправились разыскивать мачеху под бдительным присмотром служанок. Мурка обычно в это время сидела вместе с придворными дамами в просторном зале-салоне, где «кумушки» обсуждали последние сплетни и новинки моды, при этом они ухитрялись вышивать или плести кружева. Камерный оркестр услаждал слух мелодичными композициями, а приглашённые и штатные дворцовые барды исполняли баллады.

Пока я с помощью мары Исии доковыляла до места, Риси уже давно сидела рядом с матерью в окружении ахающих от притворного восторга высокородных подхалимок, которые на все лады расхваливали рисунок младшей грасии. Я вежливо со всеми поздоровалась и протянула чертёж мачехе.

— Ты уже так быстро придумала? — удивилась королева, читая мои пояснения на стрелочках.

— Нет, матушка, придумала уже давно, а вот рисовала долго, — скромно опустив глаза, тихо произнесла я. — Мне бы с мастером поговорить, чтобы уточнить размеры. И с местом определиться.

— Хорошо, Эльсина. А где ты хотела бы установить эти приспособления? В своей комнате?

— Матушка, я тоже такие хочу! — встряла мелкая.

Кажется, Риси прониклась идеей улучшения фигуры или просто захотела получить новую игрушку — такую же, как у старшей сестры.

— Можно в игровой или учебной зале, — подсказала Мурке здравую мысль.

— Хорошо, я поговорю с вашим отцом и моим дорогим супругом, — величественно кивнула мачеха, сложила рисунок в несколько раз и сунула в небольшой мешочек-кошелёк, расшитый золотистой ниткой и украшенный драгоценными камнями, что висел на поясе. — Мара Исия, мара Ли́кия, проводите грасий в сад. Им пора гулять и заняться созерцанием.

Эта дисциплина, если можно её так назвать, была важной составляющей образовательного процесса девочек из высшего сословия, а тем более принцесс. У олиев считалось, что если часто смотреть на пёстрые диковинные цветы, ярких птичек и насекомых, то сами собой начнут развиваться художественный вкус и понимание красоты. Для Сины это было сродни медитации. Она выпадала из реальности, на время отстранялась, забывала о беспросветной действительности и превращалась в своих грёзах из толстой девочки в легкокрылую беспечную бабочку.

Мара Ликия была личной старшей камеристкой сестры, как мара Исия — у меня. Мы с Риси сделали положенные вежливые телодвижения и отправились на прогулку. Сестра снова не стала меня ждать и занялась созерцанием прежде, чем я доковыляла с остановками до места проведения медитации.

Подходящих локаций для любования природой на дворцовой территории было предостаточно. Обычно мы с Риси не пересекались, и сейчас я предпочла предаваться созерцанию в своём тихом уголке. Цветов и порхающей живности там много, отвлекающих раздражителей в виде прогуливавшихся дам и снующих туда-сюда слуг — практически нет. Я уселась на скамейку и уставилась на одну из клумб невидящим взглядом, привычно углубляясь в себя и сосредотачиваясь на дыхании через семь энергетических центров. Пока это не давало никакого результата. Тело другое, раса иная. Может, у них совершенно всё не так, как у нас, но интуиция подсказывала, что хуже точно не будет.

И точно — после часа «великого сидения» захотелось подвигаться. Попа затекла, а сил немного прибавилось. Наверное, просто отдохнула хорошо. Я оторвала свои будущие девяносто от скамьи и пошла, отсчитывая шаги и надеясь поставить очередной рекорд по их количеству. С чувством голода удавалось справляться всё лучше и лучше, а это повышало настроение и поддерживало самооценку на нужном уровне.

Большие наружные дворцовые часы мелодично пробили восемь раз. Пора идти к себе и готовиться к совместному ужину, который был в десять вечера. Часовой круг состоял из шестнадцати сегментов — кринов. В сутках тридцать два крина. Мне сложно сравнить между собой наш час и местный крин по длительности. Никаких неудобств не чувствовала, вроде тех, которые случались при смене часовых поясов после перелёта на большие расстояния. Могла только предположить, что такой расклад получился обычным делением аборигенами круга на шестнадцать частей, потому что это проще сделать технически, чем разбить на двенадцать, как у нас. Крин в свою очередь состоял из шестидесяти четырёх чикрин-минут. Это было связано с культом чисел два и восемь: по паре рук и ног, пара — супруг и супруга, восемь богов олийского пантеона. Я пока ещё подробно не изучала этот вопрос и пользовалась не слишком глубокими знаниями бывшей хозяйки тела.

Мы доковыляли до комнаты, по пути захватив дежурившую у дверей девушку — одну и тех, от кого узнала о существовании страшного и ужасного слова, значение которого мне знать пока не положено. Решение пришло мгновенно. Озадачила служанку заняться приготовлением к купанию, а сама обратилась к старшей:

— Мара Исия. Сегодня ужинать желаю у себя. Нет настроения идти в трапезную, и не хочу терять время. Надо повторить урок. Завтра сансем Гильсал спрашивать будет, а я не уверена, что хорошо смогу ответить. Предупредите риксоэ Муралаолу и отца.

— Слушаюсь, моя грасия. На ужин как обычно?

— Да. Пусть ещё принесут свежей воды и отвар.

— Я дам указания и быстро вернусь, а вы без меня в ванную не лезьте. Не дай боги поскользнётесь.

Мара Исия поклонилась после моего утвердительного кивка и вышла, а я, чуть подождав, протиснулась в ванную, загородив единственный путь отступления объёмными телесами. Ага! Попалась!

— Как тебя зовут? — обратилась к служанке.

Она обернулась и торопливо присела в поклоне.

— Аласа́на, ваша милость, — сообщила она, чуть опустив глаза и сложив руки под форменным фартуком.

— Мне нравится, как ты работаешь, но не нравится, что за моей спиной обсуждаешь меня, — решила действовать в лоб и заставить почувствовать вину.

Девушка вскинула на меня испуганные ярко-бирюзовые глаза и едва заметно напряглась, но быстро взяла себя в руки. Взгляд стал удивлённым. Актриса та ещё.

— Я ничего такого…

— Не обманывай и не усугубляй этим своё положение. Я некоторое время назад слышала твой разговор с… как её? Вы ещё букеты нарезали для моей комнаты.

— Я не понимаю, о чём вы, моя грасия, — включила партизанку на допросе Аласана.

— «Вряд ли она будет счастлива, ведь повелитель-то винктэсс». Твои слова? Не хочешь объяснить?

Несчастная служанка рухнула на колени, глаза моментально наполнились слезами, а лицо утратило краски.

— Простите меня, ваша милость! Я не со зла! Я просто… просто…

— Хорошо. Я прощу и даже никому никогда не скажу о твоей ошибке, если ты кое-что мне объяснишь.

— Да, моя грасия, — истово закивала девушка, — всё, что пожелаете!

— Объясни, что ты имела в виду, когда говорила те слова? Кто такие винктэссы?

— Я тогда хотела сказать, что вы не будете счастливы с мужем, потому что он… что наш асор… он… у него есть крепкая сердечная привязанность.

— И кто она? Говори, а то я передумаю.

— Это не женщина. Говорят, что Услада Сердца Асории прекрасен, как бог любви, и полностью покорил нашего повелителя.

О как! Женишок-то, оказывается, из «нитаких». Это мне на руку. Ценная информация оказалась как нельзя кстати. Не, я не из махровых ненавистников, мне глубоко фиолетово — кто кого и в какой позе, но подобный экземпляр в мужья точно не нужен. Пусть кто хочет, тот его себе забирает, а я как-нибудь без императорской короны проживу. И совесть теперь спокойна. Мне не придётся разочаровывать мачеху отказом от первоначально озвученного плана. Сестрёнку только жалко. Мурка, в своём стремлении породниться с императором, шла к цели, невзирая на будущие чувства дочери, когда та узнает о предпочтениях супруга.

— Хорошо. Встань. Я сдержу обещание. Заканчивай работу, а то скоро вернётся мара Исия и накажет своей властью за нерасторопность.

С этими словами, не слушая благодарный лепет девушки, вышла из ванной и залпом выпила стакан воды. Не привыкшие к обильным речам связки чувствовали себя некомфортно. Надо чаще разговаривать.