Глава 14

Таисса замерла в дверях дуэльного зала.

И закусила губу, чтобы снова предательски не потекли слёзы.

Неброская катана с подставки исчезла. Дир наверняка аккуратно и бережно убрал её за какую-то из скрытых панелей, откуда он легко её достанет в случае нужды.

Но на её месте была другая. Та, что последние четыре года сама ложилась Таиссе в руки. Которую преподнёс ей сенсей в садах Киото, не отрывая взгляда от набелённого лица её матери в ночь, когда воздух искрил от аур Тёмных, прилетевших полюбоваться сакурой, и никто даже представить себе не мог, что через несколько лет сделают с ними Светлые.

Шестнадцатый век. Далёкий Тёмный, когда-то носящий их общее имя.

Её предок.

Таисса оставила эту катану на постели в утро того злосчастного дня, когда их выгнали из дома, и больше не прикасалась к ней. И теперь, когда погиб её отец, Таиссе вернули её главное сокровище?

Кто? Как?

Таисса медленно прошла в центр зала. Замерла перед катаной, едва удержавшись от того, чтобы вынуть её из ножен и провести пальцем по лезвию. Выдохнула.

Дир. Неужели он? Но это было неприкрытой попыткой заменить ей отца — как он мог этого не понимать?

— Это не рекомендация твоего куратора. Это моя.

Таисса резко обернулась.

У входа стоял человек в сером свитере. Лет, наверное, пятидесяти с хвостиком, хотя она не могла сказать точнее. На ничем не примечательном лице выделялись лишь живые глаза — темнее, чем у её отца, хоть и ненамного.

— Понятно, — сухо сказала она. — И вам доброе утро.

— Не стоит благодарности.

Таисса провела рукой по простым чёрным ножнам.

— Ни одно дерево не заслуживает, чтобы его вырывали с корнями, — серьёзно сказал человек в свитере. — Наш род, наши предки — неотъемлемая наша часть. Даже если о некоторых мы и не знаем.

— Кто вы?

— Твой психолог, Таисса. Обстоятельства вынуждают.

— Да, — согласилась Таисса. — Обстоятельства ого-го. Но психолог мне не нужен. Надеюсь, это наша последняя встреча.

Человек в свитере покачал головой. На его лице промелькнула странная улыбка:

— Я бы на твоём месте не был столь оптимистичен.

— Но зачем я вам? — Таисса пожала плечами. — Я не собираюсь кончать с собой. Моя вчерашняя атака не повторится: я просто спасала людей. Что до моей потери, вас она просто-напросто не касается.

Лицо её собеседника на миг исказилось. Таисса моргнула. Она сказала что-то не то?

— Что с вами? — негромко произнесла она.

Он покачал головой:

— Ничего. Пустяки.

Таисса сделала пару шагов, приближаясь к нему.

— Да у вас совсем слабая аура, — с изумлением заметила она. — Человек бы и не заметил, что вы Светлый. А Светлый не принял бы за сильного противника.

Её собеседник только улыбнулся.

— На этот счёт есть разные мнения. Твоя бабушка, например, меня отнюдь не недооценивала, хотя была, пожалуй, сильнейшей Тёмной на планете. Ты, кстати, поразительно на неё похожа.

Таисса сглотнула. Нет, она не заплачет.

— Что вы про неё знаете?

— Многое, — задумчиво сказал человек в свитере. — Пожалуй, даже чересчур.

— Вы были друзьями или врагами? Сражались, танцевали, прикрывали друг другу спину?

Он молча закатал рукав, и Таисса вздрогнула: левая его рука была изуродована так, что не помогла даже регенерация.

— Как это произошло?

— Весьма банальным образом, — легко сказал он, опуская рукав. — Описанным, пожалуй, десятки раз в массовой романтической литературе. Но речь не обо мне.

— Погодите. — Её голос дрогнул. — Расскажите мне о бабушке. Что-нибудь.

Человек в свитере повернулся к ней спиной, рассматривая бамбуковое полотно над входом.

Он долго молчал.

— Много лет я возглавлял оперативную группу для поимки убийц среди Тёмных и Светлых. Составлял психологические профили, готовил планы операций. Порой мы работали с Тёмными бок о бок. Элен Пирс была среди них.

— Интересные были времена.

Он кивнул.

— Весьма и весьма. Увы, сотрудничали мы с ней не так долго, хотя опыт я приобрёл бесценный. К тому же она была великолепным генетиком, как и я. Разумеется, в этом качестве нам вместе поработать не довелось — по очевидным причинам.

— Потому что у Тёмных были свои секреты, а у Светлых — свои.

— Совершенно верно. И делиться ими никто не собирался.

— Какой она была? — тихо спросила Таисса. — Элен Пирс? Моя бабушка?

Человек в свитере помолчал ещё, перебирая рукав пальцами.

— Она бы никогда не стала Светлой, — наконец негромко сказал он. — Она была потрясающей, лёгкой, отзывчивой, она была чудесным собеседником и хорошим другом, но такой холодной, яростной приверженности идеалам я не видел нигде и никогда. Если бы я предложил ей средство, чтобы сделать её одной из нас, она бы просто перестала со мной разговаривать.

Таисса хмыкнула:

— Пример для подражания.

Он повернулся к ней с совершенно спокойным лицом:

— И самый горький повод для сожалений. Из неё вышла бы Светлая, которая могла бы изменить весь этот мир.

Как там сказал таинственный Светлый?

«Ты единственное, что осталось у меня для этого мира».

— Тогда вы ещё не могли превращать взрослых Тёмных в Светлых, — медленно сказала Таисса. — А сейчас можете. Меня.

Человек в свитере кивнул.

— Именно об этом я и пришёл с тобой поговорить. Собственно, наш разговор уже закончен.

Таисса моргнула:

— Что?

— Твоя психика стабильна, — терпеливо сказал он. — Ты переживаешь страшное горе, но оно тебя не сломило, а значит, я даю добро на тестирование экспериментального метода по коррекции ауры, ради которого мы и получили у тебя согласие. Дело всей моей жизни, если тебе интересно. Надеюсь, я посвятил себя ему не зря.

Ну конечно же. Как она могла подумать, что к ней пошлют психолога, чтобы помочь ей справиться с горем или просто поговорить? Естественно, Светлым нужно было начать делать её Светлой, и они проверяли, выдержит ли она.

— Экспериментальный метод, естественно, ещё ни разу не увенчался успехом?

— Или неудачей. Опасность есть, и значительная, но вероятность смертельного исхода… впрочем, теперь, когда я дал согласие, твой куратор тебе всё объяснит. Если будешь следовать рекомендациям, риск останется минимальным.

— А если не буду, вам приятнее будет увидеть меня мёртвой, чем Тёмной.

— После того, как я увидел мёртвым собственного сына, признаться, мёртвые Тёмные мало меня волнуют, — сухо сказал человек в свитере. — Станешь Светлой — другое дело.

— Чем я так уникальна? — помолчав, спросила Таисса. — Раз уж вы предлагаете это именно мне, мне первой?

— Я предлагал это и твоему отцу.

Таисса вздрогнула:

— Ч-что?

— В обычных случаях Совет предпочитает лишение способностей, — сказал человек в свитере. — Но в случае с твоим отцом… сама понимаешь.

Таисса понимала. Она очень хорошо понимала, что случилось бы, стань её отец Светлым. От таких союзников не отказываются.

— Он отказался, — утвердительно сказала она. — Конечно же.

— Он… — Её собеседник помедлил. — Возможно, он бы согласился, предложи мы ему это по-другому. Или предложи кто-нибудь другой. — Он с насмешкой улыбнулся. — Согласилась же ты, когда это предложил твой куратор.

Таисса вспыхнула.

— Вот уж это точно не ваше дело.

— Не моё, — согласился он. — Тёмные и Светлые плохо сочетаются в делах романтических и матримониальных. Тебе повезло, что ты скоро станешь Светлой и это противоречие тебя касаться не будет.

— Да вы циник. По-вашему, только Светлые достойны внимания Светлых?

— Да, — просто сказал её собеседник. — Один раз я считал иначе — и ошибся.

Они помолчали, глядя друг на друга.

— Ладно, я поняла, — вздохнула Таисса. — Экспериментальный метод. Я готова. Должно быть, он чем дальше, тем экспериментальнее, да?

— И смертельнее, — спокойно сказал её собеседник. — Будь уверена: если захочешь взбунтоваться, погибнешь. Дважды я предупреждать не стану.

Таисса закусила губу. Её собеседник кивнул:

— Удачи.

Только когда дверь за ним закрылась и отпечаток его ауры рассеялся, Таисса вспомнила, что так и не спросила, как его зовут.

Она села на циновки, прижимая к себе катану. Какая-то её часть хотела не расставаться с ней больше ни на миг, но это было слишком по-детски.

Так. Что ей только что рассказали?

Что будут наконец превращать её в Светлую по-настоящему. Что это будет жестоко и рискованно. Что она выживет, только превратившись в марионетку. Насчет «следования рекомендациям» Таисса не обольщалась.

Но это было неважно. Это она и так могла предугадать после намёков Дира.

Куда важнее был тот факт, что её отцу предлагали стать Светлым, а он отказался.

Да он бы мог поставить на колени весь Совет! Как они решились предложить ему подобное? И как, как он мог отказаться?

Впрочем, она же могла получить информацию из первых рук.

— Абонент Икс, — произнесла Таисса. — Исходящий вызов.

Вызов был заблокирован практически мгновенно. Таисса подняла брови. То есть таинственный Светлый был в сети, но не желал сейчас говорить именно с ней? Или не мог? Потому что общался с её куратором или психологом, например?

— Оставить сообщение абоненту Икс.

Спустя несколько секунд огонёк неохотно мелькнул зелёным. Таисса поднесла линк к губам.

— Первый вопрос, — медленно начала она. — Что это за экспериментальный метод, которым меня будут обращать Светлые, и есть ли пути ему противостоять? Чисто гипотетически, разумеется.

Нейросканер бы завизжал от такой наглой лжи. Впрочем, она всего лишь собирала информацию, разве нет?

— И второй вопрос, — глубоко вздохнув, добавила она. — Моему отцу предлагали стать Светлым, и он отказался. Мне нужна видеозапись, раз уж у Светлых такие интересные архивы.

Она потянулась к отбою, но на дисплее уже мигало стандартное «абонента не существует». Канал связи был закрыт. Оставалось лишь надеяться, что таинственный Светлый сможет связаться с ней снова.

А потом Таисса выбрала список непрочитанных входящих сообщений, и катана выпала из её рук.

Имена, которые она не слышала годами. Имена, которые даже её неприступная мать порой произносила с придыханием. Имена, которые больше ничего не значили.

И все они сочувствовали ей. Она была Тёмной, она потеряла отца — и она была одной из них. Всё ещё. Всегда.

Таисса диктовала ответ на каждое сообщение почти четверть часа, порой даже дольше. Таисса знала, что всё отслеживается Светлыми, знала, что эти связи будут обрублены, линки закрыты, и всем им, возможно, грозили санкции за эти письма — Тёмным было запрещено общаться друг с другом, и коллеги Дира едва ли окажутся милосердны. Но не ответить она не могла.

Дурацкие истории из детства, вызывающие теперь только слёзы. Старые добрые довоенные времена. Общие воспоминания. И, конечно же, благодарности. Таисса мало что была способна чувствовать, кроме боли, но все её слова, полные признательности, спокойные, гордые или горькие, были искренними.

Когда она закончила, за окнами давно уже спустился вечер. Последние часы Таисса говорила с линком в полной темноте, лишь горели два изящных светильника у входа.

Но самое главное письмо ещё не было написано. Таисса боялась его писать. Ведь как только она напишет матери, её отец будет мёртв по-настоящему.

Поэтому вместо этого Таисса набрала код, который уже знала наизусть.

«Я писала тебе утром. Сейчас уже вечер, но даже в полночь меня будет интересовать только одно: ты жив, цел и на свободе?»

Линк мигнул огоньком почти тотчас же.

«Первое. Со вторым и третьим определюсь чуть позже, детка. Мне предстоит весёлый бег по крышам».

«Бег? Не полёт?»

«Я живу интересной жизнью, не так ли?»

«Охотишься за Рексом? Тем самым таинственным лидером варианта «ноль»?»

«В точку. И мне очень, очень некогда».

Пальцы Таиссы на миг сжали линк.

«Удачи».

«Она мне понадобится. Увидимся, Таисса-бунтарка. Будешь снова бить морды ребятам из варианта «ноль» — оденься пособлазнительнее. Юбку, впрочем, можешь не надевать вовсе».

Таисса слабо улыбнулась, когда связь прервалась. Он всё-таки сумел поднять ей настроение.

И всё ещё не желал, чтобы она услышала его настоящий голос. Почему? Она уже слышала его где-то ещё? Где?

Таисса перевела взгляд на список абонентов. Имя её матери всё ещё было затенено серой строкой. Её линк был недоступен. Закрыт был даже приём сообщений.

…Таисса прикрыла глаза, вспоминая старую, кажущуюся с высоты лет чёрно-белой картинку из прошлой жизни. Горит огонь в камине, мамина голова покоится на коленях у отца, а он читает и свободной рукой перебирает мамины волосы. А трёхлетняя Таисса, зависнув в воздухе, играет с кубиками у каминной решётки и пытается выстроить из таких сложных и непонятных букв имена родителей.

— Мама, — прошептала Таисса. — Я так тебя люблю.