Глава 15

Хотелось есть. Таисса принюхалась. И хотелось не просто так: из зала умопомрачительно пахло жареной курицей и чесноком. Дир был невеликим поваром после настоящих мастеров своего дела: это Таисса уже успела узнать, торопливо доедая как-то за ним на опустевшей кухне остывшую кету. Но тут даже ей захотелось попробовать.

Последний ужин перед казнью. Таисса мрачно окинула взглядом зал.

Два запечатанных инъектора, лежащие на столе, только подтвердили её догадку.

— Привет, — обернулся к ней Дир. — Трекер тебя не беспокоил?

— Если я скажу, что да, вы, разумеется, тут же его отключите.

— Я бы отключил, — невозмутимо сказал Дир. — Тем более что меры, которые мы предпримем этим вечером, должны полностью упразднить всякую в нём надобность. Но Совет хочет подстраховаться.

— Угу. — Таисса плюхнулась на стул. — И чего ещё хочет ваш замечательный Совет?

— Чтобы ты не ходила повсюду опоясанная мечом, например.

— Что? Ааа… — Таисса осторожно положила катану на пол. — Совсем забыла.

— Просто было не до того, — кивнул Дир. — Понимаю.

Таисса оглядела стол. Простая белая скатерть, тарелки тонкого фарфора, жареная курица на горке риса, минеральная вода в графине.

И инъекторы.

— Не понимаю… — начала она и осеклась. — А, ну да, конечно. Уколы ведь нужно делать на полный желудок?

— Ты будешь прекрасным собственным куратором, — серьёзно сказал Дир. — Особенно если тебя не придётся кормить с ложечки.

Таисса фыркнула:

— Можно было бы попробовать. Уверена, ощущения были бы незабываемые.

— Я ведь могу и согласиться.

В его голосе не было ни малейшей угрозы, но Таисса прекрасно знала: может. Может и внутривенную кормёжку устроить, если ей что-то не понравится.

— Я люблю жареную курицу, — сказала она вслух. — И безумно скучала без своей катаны. И даже боюсь представить, что ещё вы про меня знаете. Но вам никогда не приходило в голову, что мои пристрастия — не военные тайны, и ради них совершенно не нужно лезть в чужие мозги? Достаточно, например, спросить меня.

— И проверять на нейросканере каждую деталь? Вряд ли это был бы обоюдно приятный процесс.

Таисса обречённо вздохнула и села.

— Тебя не переспоришь.

— А тебе это так важно?

— Не поверишь, куда важнее, чем затащить тебя в постель.

— Не поверю, — согласился Дир, разрезая курицу. — Кстати, тебе будет любопытно узнать, что жертв на марше не было.

— Удивительно, правда?

— Но троим пришлось оказывать профилактическую помощь, дабы предотвратить сердечные приступы. Ты не идеально рассчитала силы, Таисса. Никто в твоём возрасте не рассчитал бы, и это должно было тебя остановить.

— Я как-то больше думала о других людях, — осторожно сказала Таисса. — Ну, знаешь, о тех, которых избивали.

— Повезло тебе, — вздохнул Дир. — Мне приходится думать и о тех, и о тех.

— И заодно обо мне, — заметила Таисса с полным ртом, вгрызаясь в курицу.

— Порой куда больше, чем хотелось бы.

Таисса проглотила кусочек курицы, подняла голову и в упор посмотрела на своего куратора.

— Что произойдёт с вариантом «ноль»? — прямо спросила она. — С теми, кто хотел бы, чтобы ни меня, ни моих друзей не существовало?

Дир кивнул:

— Я отвечу, как только мы закончим с тем, для чего собрались.

— Жаль, нет шампанского, — мрачно сказала Таисса.

Они замолчали. За окном раздавался шум дождя, и Таиссу вдруг пронзило осознание, как же одинока она была.

Светлые. Везде только Светлые. И у неё не было ничего, кроме разрозненных сообщений и хрупких ниточек дружбы, которые порвутся, едва Светлые решат, что так будет лучше для её же блага. У неё был лишь Л., и тот мог исчезнуть в любой момент.

Её психолог был воистину прав. Только став Светлой, она перестанет быть одна.

Но это не означало, что Таиссе этого хотелось.

— Может, поторговаться с вами? — задумчиво предложила она. — Вы превращаете меня в Светлую этим вашим экспериментальным методом, получаете от меня, что хотите, и даёте мне шанс этим же способом обратно стать Тёмной?

— Да вообще конфеты сделаем, — тем же тоном ответил Дир. — Двусторонние. Съел — и ты уже хоть Светлый, хоть Тёмный, хоть носорог.

— Ты ведь совсем меня не понимаешь, — с тоской сказала Таисса. — Ты Светлый, и ты дома. Захотел — поехал к друзьям, захотел — посидел с коллегами из Совета, взяла блажь — попил чаю с первой учительницей. И воспитанники твои вокруг вьются, и девчонок — только помани, хоть Светлых, хоть выпускниц того же интерната.

Дир глянул в окно, где дождь грозил перейти в тропический ливень.

— Когда мне было восемь, моя няня, которую я не видел больше двух лет, переезжала из города в город и на несколько дней останавливалась здесь, — отрешённо сказал он. — Я не мог навестить её сам: не позволяли занятия. Но она написала мне, и я ждал её всем сердцем. Ждал, как праздника, а у меня было не так много праздников.

Таисса заворожённо следила за игрой света на вилке, которую Дир вертел в руках всё быстрее, словно давние воспоминания заставляли его бежать с неимоверной скоростью.

— Она приехала, и первый час я сиял ярче, чем бриллиант на солнце. Но почему-то я слышал от неё лишь критику, не похвалу. Плохо убрал кровать, ел слишком быстро… Мелкие придирки — обычное дело для многих семей, сейчас я это понимаю. Но когда она была моей няней, она дарила мне только ласку, и такая перемена…

Дир помолчал.

— Впрочем, это короткая история. Приехав, она пробыла со мной лишь пару часов, а потом уехала к двоюродной тётке; я не запомнил её имени. А я ждал, что моя няня останется со мной на эти дни, ведь она писала об этом; она обещала. Ждал, что она хотя бы поест со мной на прощание — а она уехала на вокзал, чтобы пообедать там. Без меня. Почему-то это было особенно больно.

Таисса перегнулась через стол и мягко вынула из его пальцев вилку. Совершенно не покорёженную: Дир контролировал себя безупречно. Но бешеный ритм, в котором танцевала вилка, начинал её пугать.

— Внушение, — тихо сказала Таисса. — Ей внушили тебя любить, возможно, даже по её собственной просьбе. А потом внушение сняли, и когда она вновь тебя увидела, то поняла, что ей наплевать.

— Психокоррекция, — спокойно сказал Дир. — Да. Я затребовал её дело, когда вырос. И заодно поинтересовался, избежал ли внушения хоть один из моих наставников. Испытывал ли хоть кто-то ко мне настоящую привязанность?

— И?

Дир молча покачал головой:

— Никто.

Его голос был совершенно спокоен.

Таиссе было отчаянно его жаль. Инъектор на скатерти не давал ей забыть, зачем они были здесь, но, глядя на спокойное лицо своего Светлого принца, Таисса не могла думать ни о чём другом. Лишь о том, как ему было больно.

— Мой отец больше всего хотел, чтобы я была счастлива, — сказала Таисса. — Но с тобой всё было по-другому. Ты слишком был нужен Светлым, чтобы они поступились из-за твоего счастья драгоценными процентами успеха. Нет, ты должен был стать и лидером, и непревзойдённым мастером боя, и чёрт знает кем ещё. Поэтому не было даже мысли, чтобы ты рос в нормальной семье. Ни одной кандидатуры в приёмные родители, будь то даже члены Совета. Только чёртова муштра, непрерывное наблюдение за детской кроваткой и лучшие специалисты, которым зачастую было плевать на мальчишку. И которые порой сами просили закрепить свою привязанность к тебе внушением, чтобы работать ещё лучше, верно?

Таисса перевела дыхание. Смахнула непрошеные слёзы.

— И ты рассказываешь мне об этом, чтобы напомнить: мы здесь не любимые дети, мы — ценные инструменты. Светлые никогда не дадут мне этого забыть, как не дали тебе. И я должна понять это, чтобы принять то, что идёт следом.

Таисса на миг прикрыла глаза. Началось. То, ради чего она сидит за этим столом. Два инъектора на белой скатерти.

— Я бы ещё вспомнил одну простую истину. — Дир промокнул губы салфеткой, дунул на неё, и она отлетела в мусорную корзину. — Что рядом с нами живут сотни тысяч других детей. Их любят родители, у них есть друзья, и, в отличие от нас, им позволено жить нормальной жизнью. Но они будут беззащитны перед нами, если кто-то из нас потеряет над собой контроль.

— Другими словами, я по-прежнему неуправляемое оружие чудовищной силы, — уже спокойнее сказала Таисса, подцепляя рис палочками. — И ты не намерен делать мне поблажек.

— Официальное второе предупреждение, — кивнул Дир. — Если уж мы об этом.

— Последнее.

— Не будем спорить о семантике.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, забыв о полупустых тарелках.

Потом Таисса кивнула:

— Доедим? Не хочется пока приступать к десерту.

Дир невесело улыбнулся.

— Конечно.

Кусочки курицы с рисом, обильно политые соусом, так и таяли во рту. На пару минут Таисса забыла о слезах, о ноющих мышцах, о втором предупреждении: она была обычной голодной девчонкой, с жадностью набросившейся на вкусную еду. К тому же она снова не ела весь день.

Пискнул линк. Сообщение от Павла. Таисса пожала плечами и нажала на кнопку.

— Привет, Тёмная, — раздался в полумраке зала весёлый голос. — Ну что, со вторым предупреждением тебя! Учти, получишь третье — я жениться не передумаю, так и знай. — Он кашлянул. — Я тут обзвонил ребят, все живы и целы, но с чего-то застеснялись тебе это передать, а ты наверняка волнуешься. Да и сам я хорош, что не сообразил сразу. Короче, мы рядом, мы с тобой. Будут сильно напрягать Светлые — сбежим с тобой на Филиппины. Только ауру смени уже.

Щелчок. Таисса приподняла брови и посмотрела на Дира:

— Кажется, у тебя появился достойный соперник. Ещё и готовить небось умеет.

— Страшное дело, — серьёзно согласился Дир. — Доела?

Таисса со вздохом отставила пустую тарелку:

— Ты же видишь, что да.

— Отлично. Левый от тебя или правый?

— Что?.. — Таисса моргнула. — Ну, допустим, левый, но что…

Дир кивнул, закатал рукав своей рубашки, достал из левой упаковки инъектор и, прежде чем Таисса успела даже вскрикнуть, вогнал содержимое себе в руку.

— Они идентичны, — спокойно сказал он. — Увы, я не смогу подсказать тебе состав, потому что не знаю его сам. Но мне не хотелось бы, чтобы тебя мучило недоверие.

— Поэтому ты решил испробовать эту дрянь и на себе.

— Достаточно безобидное занятие, тебе не кажется? — Дир налил себе воды. — В конце концов, как ещё показать тебе, что то, что нам предстоит, безопасно?

Таисса кашлянула:

— Ну… вообще-то Светлый, который был тут утром, сказал прямо противоположное. Риск весьма велик, я могу погибнуть, все дела.

— Александр не сказал тебе главного, — мягко сказал Дир. — Если следовать указаниям, пропущенным через нанораствор, риска нет никакого. Да, нагрузка велика, и обычный Тёмный мог бы её и не выдержать, но ты дочь своего отца, и твой иммунитет справится.

Таисса заморгала:

— Стоп. Следовать чему, пропущенному через что?

Дир вздохнул, снова опуская рукав.

— Нейросканер проверяет, лжёшь ты или нет, — сказал он. — А нанораствор, курсирующий в твоей крови, мягко указывает тебе, какой выбор совершить.

— А выбор, естественно, задаёте вы.

— Естественно.

— И как?

— Протез этики, — негромко сказал Дир. — Разработанный лабораторией Александра и Советом. Пока нанораствор в твоей крови, он анализирует каждый твой поступок. Иногда, впрочем, ты будешь просто получать приказы.

— И твои?

— В том числе.

— И ты, — отчеканила Таисса полным яда голосом, — доверяешь этим людям настолько, что вкладываешь в их руки и свою судьбу.

— Да, — просто сказал Дир.

— Там зашито что-нибудь ещё? В инъекторе?

Он покачал головой:

— Иначе это бы навредило мне.

Таисса невесело хмыкнула:

— Другими словами, вы будете делать за меня всё. Даже выбирать туалетную бумагу.

— Безусловно, чёрная отныне будет под запретом, — согласился Дир. — Но я бы обратил твоё внимание на то, что по большому счёту не меняется ничего. Ты же согласилась, чтобы тебя как можно быстрее сделали Светлой? Значит, ты прилежно будешь следовать каждому выбору, направляющему тебя к цели. Нанораствор довершит остальное.

Одинокий инъектор, лежащий на столе, всё сильнее приковывал её внимание.

— Если следовать указаниям … — протянула Таисса. — А если не следовать?

— Сначала — почти ничего, — негромко сказал Дир. — Но с каждым шагом риск увеличивается вплоть до фатального. Ты не останешься Тёмной, Таисса. В любом случае.

— Ничего себе дисциплинарные меры, — чужим голосом произнесла Таисса, чувствуя, как кровь отливает от лица. — Я ожидала многого, но это…

— То, что предлагает Совет. И ни у тебя, ни у меня нет выбора.

В голосе Дира не было ни малейшего холода. Но его слова…

Таисса резко встала, отодвигая стул:

— И вот это — моё будущее? Ни выбора, ни компромиссов, ни даже времени подумать? А если я захочу вернуться в тюрьму?

Лицо Дира оставалось спокойным. Владел собой он великолепно.

— Тебя обездвижат и вколют его насильно. Мне жаль, Таисса.

— Ты знал, — медленно сказала Таисса, опускаясь обратно на стул. — Знал и не сказал мне ни слова.

Она провела ладонью по лбу. Та почти не дрожала, но лоб был покрыт холодным потом.

— Что за протез этики? — наконец сказала она. — Чего от меня хотят Светлые?

— Чтобы ты вела себя как Светлая, очевидно.

— То есть они надеются, что это войдёт у меня в привычку, — язвительно сказала Таисса. — И что это включает в себя?

— Не поверишь, но мне запрещено рассказывать.

Таисса горько рассмеялась:

— Ну конечно же.

Она опёрлась локтями на стол и закрыла лицо руками.

Это был конец. Пока её всего лишь мягко подталкивали, оставалась надежда остаться Тёмной, пусть даже призрачная. Но теперь? Исключено.

Сколько у неё времени, пока нанораствор не выдаст ей тот самый «фатальный» выбор? Месяц? Два?

— Уйди, а? — попросила она, не отрывая рук от лица. — Пожалуйста. Просто оставь меня одну.

— Обязательно, — кивнул Дир по другую сторону стола. — И ты знаешь когда.

Как только нанораствор окажется у неё в крови.

Инъектор, лежащий между ними, давил на её сознание хуже раскалённого прута.

Таисса почувствовала, как у неё подрагивают руки. Вариантов было немного. Отказаться, например, она не могла.

Дир мог бы подсластить пилюлю, если бы она захотела. Обнять её, признаться ей на ухо, что он её всё-таки любит, — чёрт, да даже подарить ей незабываемую ночь, если бы это приблизило её к превращению в Светлую. А настоящая нежность сделала бы её гораздо сговорчивее, Таисса не сомневалась. Но ей не нужно было его утешение. Не сейчас, когда Светлые ломали её по-настоящему.

Таисса помедлила ещё несколько секунд за импровизированной стеной из ладоней. Дир мог бы дать ей и час, и два, она не сомневалась. Но вряд ли её отца насильно тащили к кокону, а он упирался, выторговывая себе последние минуты.

Сдаваться надо было с честью.

Таисса опустила ладони от лица. И молча, не колеблясь, глядя своему куратору прямо в глаза, протянула ему левую руку.

Игла вошла в её вену быстро и точно.

Таисса подняла голову, и Дир, убирая инъектор, не сразу ответил на её взгляд.

— Кстати, — вспомнила она. Это казалось теперь далёким, неважным, но от ответа на этот вопрос зависели жизни. — Что вы сделаете с вариантом «ноль»?

— Ничего.

— Ч-что?

— Ничего, пока они не начнут предпринимать самостоятельных действий, — спокойно повторил Дир. — Конечно же, мы накажем тех, кто напал на невинных людей, но вариант «ноль» целиком? Нет. Запретительные меры привели бы к стремительному росту движения, и в перспективе — к ещё большему кровопролитию.

Он помолчал, будто прислушиваясь к чему-то.

— Да, — повторил он. — Именно так я и думаю.

Таисса поперхнулась. Ничего? Они ничего не будут делать? Несмотря на Алису, несмотря на избитых людей, на того парня с окровавленным лицом?

Она открыла рот, готовясь протестовать. И почувствовала в груди лёгкое жжение.

Таисса вскинула голову. Дир наблюдал за ней от бассейна, и на его лице она читала печаль и жалость.

Нет. Ей не показалось.

Нанораствор начал действовать.

Что ж, в этот раз ей всего лишь нужно сказать несколько слов, чтобы процесс её превращения в Светлую по-настоящему начался. Кивнуть, улыбнуться и согласиться. Светлым виднее, что делать, правда?

— Идите к чёрту, — выдавила Таисса. — Все вы.

Едва заметно кольнуло сердце. Несильно. Она по-прежнему сидела за тем же столом, за который села ужинать всего полчаса назад. И всё было прежним, и обратный отсчёт мирно тикал, как раньше, вот только финал у этого отсчёта был вовсе не тем, что грезился Светлым.

Таисса судорожно перевела дыхание.

Нет. Что бы сказал её отец, услышав подобную жалостливую чушь?

Спокойно сказал бы, что она имеет право жалеть себя, сколько ей захочется, и посоветовал бы пару менее затратных способов самоубийства. Таисса едва заметно улыбнулась.

Она была его дочерью. И она не сдастся.

— Хорошо, — легко сказала она. — Делайте что хотите. Не будете принимать мер — не надо. Ваше дело.

Дир расслабился.

— Хорошо, — с видимым облегчением сказал он. — Но ты ходишь по грани, Таисса. Не делай больше так, пожалуйста. Иначе рано или поздно наступит раз, когда тебя не сможет спасти ничто.

— А антидот? — быстро спросила Таисса. — Или нанораствор с противоположным знаком? Если они будут созданы, разумеется.

Дир на миг задумался.

— Да и да, полагаю, — наконец сказал он. — Уже продумываешь пути побега?

— Ну, и то, и другое мне пока взять неоткуда, — философски заметила Таисса. — Так что просто мечтаю.

Она встала, борясь с желанием отшвырнуть стул. Бережно задвинула его на место.

— Наверное, тебе трудно сейчас меня не ненавидеть, — тихо сказал Дир.

Таисса невесело усмехнулась:

— Ну, если ты подключишься к сети вашей лаборатории и немного подредактируешь этот ваш протез этики, я, пожалуй, подумаю над тем, чтобы даровать тебе моё королевское прощение.

Дир слабо улыбнулся:

— Вижу, ты пришла в себя.

Дождь закончился, и лунный свет разделял зал на две половины. Блики играли на поверхности бассейна, и царила странная мягкая тишина, будто после грозы, когда на небо выплывает радуга.

— Каким бы Тёмным ты стал, — с внезапной тоской произнесла Таисса, глядя на Дира. — Ты не представляешь.

Дир шагнул к ней от бассейна. Подхватил за плечи, и она не отстранилась.

— Завоюем этот мир вместе?

— И взойдём на трон рука об руку, — согласилась Таисса, запрокидывая голову, чтобы взглянуть ему в лицо. Их губы оказались на расстоянии ладони. — Давай. Ты же этого хочешь.

Дир поднял руку, чтобы отвести прядь волос с её лба.

— Да уж, — тихо сказал он. — Тёмные — мастера двойных толкований.

Таисса насмешливо улыбнулась, не пытаясь приникнуть к его груди, и минуту они стояли не шевелясь.

А потом яркая вспышка смела прочь силовое поле, Таиссу с Диром отшвырнуло к противоположной стене, и стекло террасы разлетелось дождём осколков.

Глаза Дира расширились в ужасе.

— Это же…

Таисса на негнущихся ногах поднялась с пола. И замерла.

Она знала женщину, спокойно стоящую на террасе. Любой Тёмный знал её в лицо. Рамона Вендес никогда не была у них дома, но в Каракасе каждый почёл бы за счастье принять её у себя. Она была «матерью трущоб», и её обожали даже члены подростковых банд. Впрочем, после того, как она пришла к власти, многие из этих ребят тихо и мирно нашли себе хорошую работу, а кто-то и вовсе пошёл учиться дальше.

Рамона была настоящей Тёмной и заботилась о своих. Как и отец Таиссы.

И она совершенно не изменилась.

— Быстро, — одними губами сказала Таисса Диру. — Отзови всех своих людей. Она пришла на переговоры.

— Хорошенькие переговоры, — пробормотал Дир, поднимаясь. — По крайней мере, если судить по их началу.

Таисса заворожённо разглядывала женщину, закутанную в широкий плащ. Как она прилетела сюда? Как, если была лишена способностей после капитуляции?

— Буду краток, — сообщил Дир, перепрыгивая из зала на террасу. — Что за чёрт?

— Иммунитет парламентёра? — поинтересовалась Рамона.

— Дано.

— Твои люди?

— Уже отозваны, — нетерпеливо сказал Дир. — Так чего вы хотите?

— Мира, — весело сказала Рамона. — Мира, в котором Светлые и Тёмные больше не являются господствующей силой.

Она развела руками, сбрасывая плащ, и Таисса с Диром одновременно ахнули.

Левая половина торса Рамоны и вся её левая рука были выполнены из безупречного хромированного металла. Таисса ни разу, никогда в жизни не видела ничего подобного. Она не знала и не могла знать технические характеристики имплантов Рамоны, но уничтоженное силовое поле говорило само за себя.

— Нанотехнологии пока мало на что способны, — сказала Рамона. — Но дать имплантам мгновенно прижиться они могут, и специалисты «Бионикс» отлично нам в этом помогли.

«Бионикс». «Бионикс», корпорация, у которой было тело её отца…

От мысли, пришедшей ей в голову, Таисса чуть не потеряла сознание.

— Вы — проект «Деус», — медленно произнёс Дир. — Конечно же. Сколько вас?

— Достаточно. В основном, конечно, бывшие Тёмные: наши тела куда легче адаптируются. А через десять лет нас будут сотни тысяч. Миллионы. — Рамона улыбнулась. — Прогресс не остановить, дети мои.

— Я не нападаю на парламентёра только потому, что меня сдерживает моё слово, — с холодной угрозой сказал Дир. При Таиссе он ни с кем ещё не говорил так холодно. — Не стоит испытывать моё терпение, Рамона.

— Конечно. Тем более что мы не желаем с вами враждовать. К чему? Всё, что мы хотим после этой войны, — держаться от вас подальше.

Она сделала паузу.

— Но после вчерашнего марша мы поняли, что не можем оставить наших союзников, которых вчера избивали, как скот, а вмешалась лишь одна Тёмная. — Рамона с вызовом кивнула на Таиссу. — Мы требуем…

— Мести? — резко прервал её Дир. — Вы её не получите. Что до Таиссы Пирс, она останется здесь.

Рамона расхохоталась:

— О нет. Мы не хотим ни мести, ни войны. Мы просто хотим того же, чего и наши братья вчера на марше. Запретить внушения. Любое вмешательство в сознание — только с согласия человека. Подвергаться вмешательству люди будут только по доброй воле. Никаких исключений.

Дир сделал непроизвольное движение, и Рамона погрозила ему пальцем.

— Нет, красавчик. Я не умею так же долго поддерживать сверхскорость, как вы, но выброса препаратов мне хватит, чтобы смыться. И это только потому, что я не хочу драться с тобой. Хотела бы — зарубила бы на месте.

Вряд ли Рамона способна была даже коснуться Дира. Но обычного Светлого, судя по всему, Рамона вполне могла отправить в нокаут.

Дир молчал ровно четыре секунды.

— Чего ещё вы хотите?

Таисса тихо восхитилась.

— Мы бы не отказались от официальной базы, — безмятежно отозвалась Рамона. — Для начала сойдёт и Рейкьявик. А там посмотрим. Может быть, мы все уместимся и в старом добром Лондоне.

— Этому не бывать.

— Да? А Эйвен был бы рад. Жаль, не дожил. Настоящий был мужик, не чета вам.

Таисса покачнулась. А она… она на секунду подумала, что…

— Девочка, не распускай нюни! — рявкнула на неё Рамона. — Ты всё ещё Тёмная, так что нечего себя жалеть! И пока ты Тёмная, ты наша, поняла?

Таисса сглотнула и кивнула.

Рамона перевела на Дира холодный взгляд:

— Никакого контроля сознания, кроме случаев, когда объект соглашается сам. Мы не собираемся вам угрожать, но недооценивать нас тоже не советуем.

— Совет услышал ваше предложение, — ледяным тоном сказал Дир. — Но даже если оно будет принято, мы не собираемся помогать вам заниматься пропагандой по всему миру.

Рамона усмехнулась:

— А мы и сами справимся. Прощайте.

В следующее мгновение она бросилась вниз, и секунду спустя Таисса с изумлением увидела, как от двора разбегаются двадцать, тридцать незнакомцев, одетых так же, как и Рамона.

Дир отрывисто отдавал указания по линку. До Таиссы донеслось: «… Закрыть все центры «Бионикс» мы не можем…», — и она с насмешкой кивнула. Конечно, не могут. Лишить больных детей новых почек и синтетического костного мозга? Никто никогда не пойдёт на подобное. А в каких именно закрытых лабораториях «Бионикс» изготовили модернизированную версию протезов, Светлые, разумеется, узнают слишком поздно. Если узнают вообще: наверняка у «Бионикс» были и тайные базы, до которых Светлые доберутся очень и очень нескоро.

Таисса услышала знакомый гул и обернулась: по периметру снова вспыхивали стены силовых полей. Золотистое мерцание в ночном воздухе: это было бы даже красиво, если бы за этим не стояло одно простое слово. Тюрьма.

И глупая надежда на то, что её отец был жив, разбившаяся опять.