Глава 16

Таисса не заметила, как осталась одна на террасе. На линке россыпью огней мерцали новые флажки новостных лент, но Таисса и без них знала, что только что произошло.

Мир изменился.

Таисса улыбнулась, набирая знакомый номер.

«Кажется, мы всё-таки не до конца проиграли войну, а? Видел, на что способны бывшие Тёмные?»

Короткая пауза.

«Нет, Таисса-восторженность. И, кажется, очень скоро не увижу ничего вообще».

Сердце Таиссы рухнуло в пропасть.

«Что?!»

«Я в ловушке и не могу выбраться, — последовал спокойный ответ. — Никак. Никуда. За мной уже идут Светлые. Нужные указания я уже раздал, но в остальном моя песенка спета. Как раз хотел наплевать на гордость и написать тебе, но не очень-то приятно признаваться, что по-крупному сел в лужу, знаешь ли».

С каждой секундой Таисса бледнела всё больше.

«Я могу хоть что-то для тебя сделать?»

«Не ныть. Этого добра мне хватило с лихвой».

«Но Светлые…»

«Казнят меня, скорее всего. Неважно. Если не можешь ничего изменить, сохраняй холодную голову и думай о планах бегства. Ну, или пиши симпатичным девчонкам».

«А Рекс? — неуверенно написала Таисса. — Лидер варианта «ноль»? Ты нашёл его?»

«Гм. Пожалуй, можно сказать, что я вдоволь полюбовался его затылком. Нет, малышка, моя миссия провалилась. Когда играешь по-крупному, противник тоже мелочиться не будет. Впрочем, я не жалею. Ни о чём».

«Я… могу узнать твоё настоящее имя? Напоследок?»

«Уже напоследок? Быстро ты сдаёшься, Таисса-пессимистка. Нет, не можешь. К тому же оно тебе ничего не даст: в прошлой жизни мы были едва знакомы».

«Но ты аристократ, раз у твоего отца был замок».

«Редко кто из Тёмных бедствовал, знаешь ли. Впрочем, я и впрямь жил недурно. В подземельях под моей спальней, между прочим, таились пещеры с настоящими наскальными рисунками. Представляешь первых Тёмных, рисующих там всякую похабщину? Я, кстати, тоже приложил руку. Надеюсь, археологи не заметят разницы».

«Ты всегда думаешь об одном и том же? О похабщине?»

«Ну я же не живу монахом, как ты. Естественно, как у любого таинственного героя, у меня есть подружки, которые меняются с похвальной регулярностью. Увы, Таисса-чувственность, тебя среди них уже не будет».

«А ведь ты обещал меня поцеловать при следующей встрече».

«Снимешь с меня верёвку на эшафоте, и предадимся разврату? Я в деле».

Таисса невесело засмеялась.

«Знаешь, меня и впрямь сделают Светлой. Теперь у меня в крови какая-то дрянь, нанораствор, которая будет менять мою ауру и судить меня за мои поступки. И, кажется, это будет не очень-то весело».

Ответ Л. последовал мгновенно:

«Что произойдёт, если слушаться ты не будешь? Умрёшь?»

«Да».

«Тогда не будь идиоткой и слушайся. Лучше быть Светлой, чем мёртвой».

Таисса вспомнила боль в сердце. Нанораствор был настоящим. И Дир очень чётко дал ей это понять. Специально, чтобы она не делала глупостей.

Но как она могла перестать быть собой? Отказаться от всего, что ей было дорого, лишь бы Светлые были счастливы?

«А если от меня потребуют чего-то неприемлемого?»

«От меня вот-вот тоже потребуют, детка. Сдаться. А сдаваться я совершенно не хочу. Дилемма, не так ли?»

«Рада, что ты сохранил своё чувство юмора».

«Ненадолго, ибо вот-вот потеряю его вместе с головой. Но меня это тоже радует. Странно работает мир, правда? Кто-то пьёт чай, а у кого-то рушится вселенная».

«У тебя и у меня».

«Самое время слиться в вихре страсти, правда? Но хватит: я вот-вот начну ныть сам. Прощай, Таисса-будущая-Светлая. Не хотелось бы прощаться с тобой на полуслове».

Таисса сглотнула. Его вот-вот поймают, и она больше никогда, никогда его не услышит…

«Кстати, не смей забывать мой код, — небрежно написал он. — Вдруг мне повезёт, и я выберусь?».

«Не забуду».

«Очень на это надеюсь».

«Прощай, — написала она непослушными пальцами. — Я почти в тебя влюбилась».

«Очень зря, — последовал прохладный ответ. — Я не тот парень, которому стоит доверять до конца. Впрочем, это уже не имеет значения, не так ли? Прощай, детка. Живи».

Линк мигнул, и связь с её стороны отключилась сама.

Таисса прикрыла глаза. Последняя ниточка, связывающая её со свободой, оборвалась. Её отец был мёртв. Её друга вот-вот должны были схватить. Сама она была заперта и приговорена к превращению в Светлую.

Но её битва всё ещё не была проиграна. Ничто не было потеряно.

Таисса быстро пробежалась по остальным непрочитанным сообщениям.

Неизвестный Светлый всё-таки ей ответил. Пусть с другого адреса, но вряд ли сообщение с пометкой «твои два вопроса» отправил ей кто-то из одноклассников.

— Проиграть сообщение, — усталым голосом сказала Таисса, опускаясь на пол.

— Думаю, — чётким голосом начал её невидимый визави, — ты уже узнала ответ на свой первый вопрос, и куда подробнее, чем тебе бы хотелось.

— О да, — вздохнула Таисса.

— Противостоять нанораствору очень просто: стань Светлой как можно быстрее. После этого всё закончится, обещаю. Что до твоих обидчиков, если я и не разотру кого-то в пыль, уверен, твой куратор довершит дело.

— Лучше сразу всех убейте, — утомлённо сказала Таисса в пустоту. — Делов-то.

Её собеседник помолчал. Лишь слышались лёгкие шумы: фильтр, искажающий голос, всё так же работал, надёжно защищая его анонимность.

— Уверен, ты негодуешь. Почти уверен, что ты собираешься совершить какую-нибудь глупость. Так что посмотри эту запись и вспомни, кому ты была дорога.

Таисса бросила беглый взгляд на приложение к сообщению. Светлые вполне могли стереть эту запись, если бы захотели. Наверняка они имели прямой доступ к её линку. Но они предпочли дать ей ознакомиться с записью. Думали, что это повлияет на её решение стать Светлой? Или…

Или им самим было интересно, что находится в закрытом письме, а Светлый принял такие меры предосторожности, что открыть его могла только Таисса?

Её глаза расширились, когда Таисса поняла, что это означало.

Запись не видел даже сам Совет. Они знали, что её отцу предлагали стать Светлым, но разговор был настолько конфиденциальным, что запись попала только к таинственному абоненту Икс. Чёрт знает какими путями, но попала. Смог же он обхитрить Совет не раз и не два.

Впрочем, это было лишь теорией, догадкой. Важно было лишь то, что содержалось на записи.

Таисса поднялась, подхватила с пола катану и двинулась в спальню.

Экран вспыхнул, едва она ввела команду через линк.

Темнота. Ни звука.

Прошла минута, другая. На шестой минуте Таисса спокойно положила катану на футон и уселась сама, прислонившись к стене.

Она готова была сидеть так хоть всю ночь. На этой записи её отец был жив, и это было единственным, что имело значение.

Двадцать минут спустя, когда все Светлые наблюдатели почти наверняка ушли пить кофе, экран осветился, и Таисса вскрикнула.

Белое без признаков жизни лицо с открытыми глазами, что она видела в крио, почти не отличалась от того, что она видела теперь.

Но на этой записи её отец был жив. Подрагивали веки, едва заметно двигались зрачки, на лоб падала золотистая тень от силового поля, горло чуть шевелилось в такт дыханию — это было всего лишь трюком освещения, всего лишь эффектом от бесконечных допросов.

Он лежал в силовом коконе. А это значило, что его готовились вот-вот лишить способностей.

Словно откликаясь на её мысль, её отец глубоко вздохнул.

— Добрый вечер, Эйвен.

Таисса знала этот голос.

Ну конечно же. Александр говорил, что именно он делал её отцу это предложение, разве нет?

Как её отец мог отказаться от подобного шанса? Сохранить способности, влияние, силу? Даже зная о проекте «Деус», даже зная о будущих способностях Рамоны — как ему хватило сил расстаться с главной частицей себя? С такой важной частицей?

Таисса не мыслила себя без своих способностей. Её отец оценил их в миллион жизней. Как он мог ценить так дёшево себя самого?

— Я подозреваю, ты будешь молчать, — бесстрастно продолжил её психолог, Александр, появляясь в кадре. В этот раз на нём был лабораторный халат, и выглядел он как невзрачный техник. — Пусть так. Просто выслушай меня.

— Почему-то, когда речь идёт о переговорах со Светлыми, у меня никогда нет выбора, выслушать ли их, — задумчиво сказал отец Таиссы. Его голос был хриплым, почти чужим, но в нём слышалась знакомая ирония.

— Во-первых, конфиденциальность. Эйвен, этот разговор — между нами двумя. Я отключил всю записывающую аппаратуру. Совет дал санкцию на наш разговор, но я настоял на том, чтобы он оставался приватным. Так, я надеюсь, у меня будет больше шансов тебя переубедить.

В кадре мелькнуло лицо Александра крупным планом, и Таисса увидела на нём глубокую скорбь и сочувствие. Безупречно разыгранные. Кто-то другой, не её отец, поверил бы безоговорочно.

Её отец устало усмехнулся:

— В чём?

— Тебе очень больно и страшно сейчас, я знаю. Худшая минута в твоей жизни. Допросы, переговоры, капитуляция, инъекции перед процедурой — это сказалось на тебе и ещё скажется. Но всё может закончиться, если ты скажешь лишь слово.

Её отец вздрогнул:

— Что?

— Я принёс тебе предложение Совета. Если ты согласишься, сможешь стать одним из нас. Работы с протезом этики дали результат, Эйвен. Я всё-таки осуществил свою мечту, пусть и на двадцать лет позднее, чем хотел. Первая порция нанораствора готова. Только для самых сильных Тёмных: другие не выдержат. Но ты — да.

— И что же меня ждёт? — помедлив, спросил отец. — Если я соглашусь?

— Не место в Совете, — с лёгкой насмешкой сообщил Александр. — И не власть над миром. Но кому она нужна?

— Мне.

В голосе её отца не было ни малейшей иронии.

— Мне не нравится, как этот мир устроен, и я собираюсь это изменить, — очень спокойно сказал он. — Со способностями или без.

— С нами это будет сделать куда легче.

— Не уверен.

— Почему же, Эйвен? — серьёзно спросил Александр. — Для таланта вроде твоего откроется море возможностей. Скажем, в нашей генетической программе.

— А, конечно, — кивнул её отец. — Мои гены и гены моей дочери. Вы так и не поняли, что дело не в генах, а в голове.

— Ты не представляешь, какое будущее нас ждёт. Чего мы уже достигли. Если я прав, от успеха нас отделяет лишь несколько поколений.

— И именно этого, — просто сказал её отец, — я и не хочу.

— Мир, полный Светлых, тебя не привлекает?

— Меня не привлекает мир, где люди, подобные вам, получают то, чего они хотят, — очень холодно произнёс Эйвен Пирс. — И где их желания могут обернуться трагедией для всего мира, если мы не дадим им отпор. С боевыми лазерами, если наши способности будут нам недоступны.

— Знаешь, — задумчиво сказал Александр, — мне всё больше кажется, что мальчишка вроде тебя наверняка позаботился бы создать орудие возмездия. Это и есть твой проект «Деус», хм? Боевые лазеры?

Отец только улыбнулся.

— Хорошо, оставим проект «Деус» и планы преобразования мира, — сухо сказал Александр. — Подумай о своей семье. Если ты станешь человеком, то в случае нападения не защитишь ни себя, ни свою жену, а защищать будет от кого.

— Риск, который вы будете предотвращать всеми силами.

— Допустим. Но что скажет твоя дочь, узнав, что ты отказался?

— Всё, что придёт ей в голову, — спокойно сказал её отец. — Я верю в её изобретательность.

— А если она сама захочет стать Светлой?

— Если вы её заставите, вы имеете в виду? — насмешливо спросил отец. — О, за неё я буду полностью спокоен. Вот вам я бы не позавидовал.

— Твоя мать не хотела бы видеть тебя человеком.

Это вывело её отца из равновесия, Таисса увидела это мгновенно. Он не шевельнулся, но его аура дала такой выброс, что по стене силового кокона пошла вибрация.

— А я предпочёл бы не терять её в четырнадцать лет, — очень тихо проговорил он. — Но у людей вообще бывают странные желания. К несчастью, они редко исполняются.

Двое мужчин молчали, и в полутёмном зале, в котором Таисса видела лишь голову и плечи отца в силовом коконе и невысокую фигуру в халате, царило такое напряжение, будто искрил сам воздух.

— В нашу последнюю встречу ты сказал мне, — нарушил молчание Александр, — что мы её убили и что ты никогда нам этого не простишь. Я много работал с аналитическими группами с тех пор. Мы выполняли разные задания: поднимали архивы, исследовали материалы прошлой войны, вычисляли связи между Тёмными. Убийство твоей матери тоже попало на наш радар. Я могу тебя заверить: вмешательство Совета здесь исключено. Абсолютно. Я лично проверял все алиби.

— Разумеется, я вам верю, — бесстрастно сказал её отец. — Что-нибудь ещё?

— Поверь мне. Пожалуйста. Мы — и я, стоящий в этой комнате — не убивали твою мать, и сейчас я предлагаю тебе руку дружбы и помощи.

— Нет.

— Почему, Эйвен? Потому что я разговариваю с тобой недостаточно вежливо? С военным преступником и убийцей, угрожавшим уничтожить сотни тысяч наших детей?

Её отец на миг прикрыл глаза:

— Право, если вы пришли сделать эту процедуру ещё более болезненной, должен вас поздравить.

— Ты давно уже не ребёнок, Эйвен. Должен выдержать.

— Почему-то нет, — отрешённо сказал отец. — Почему-то именно сейчас мне не хватает заботливых рук матери. Пальцев моей жены на рукаве. Улыбки моей дочери. Обычная человеческая слабость. Уверен, вас она никогда не касалась.

Пауза, последовавшая за этими словами, длилась дольше. Человек в халате отошёл в затемненный угол, и теперь Таисса не видела его лица.

— Ты упрямый и глупый мальчишка, — наконец сказал он. — «Назло отцу стану калекой»?

— Да, — просто сказал отец. — Именно так.

Александр покачал головой:

— Я думал, ты приведёшь более благородные мотивы. Твоё дело, например. Что ты не можешь изменить Тёмным, потому что всегда был и будешь их знаменем.

— Это преувеличение.

— Нет, это правда, и ты знаешь это не хуже меня. Но без способностей ты бесполезен, и скоро твоё место займёт твоя дочь, которая будет более сговорчивой. Таисса станет Светлой, Эйвен. И даже ты не сможешь это предотвратить.

— Разумеется, — согласился отец. — И среди Светлых её ждёт блестящее будущее, не так ли?

Таисса зябко обхватила себя за плечи. Он знал. Конечно же, он знал.

— Как, — насмешливо произнёс Александр, — ты не возражаешь?

— Как я могу возражать, лёжа здесь? — тем же тоном ответил её отец. — Но, надо сказать, если бы я хотел уничтожить иерархию Светлых изнутри, лучшего способа я бы не придумал.

— Она ещё совсем девочка.

— У которой будет превосходный наставник. — Отец Таиссы с усилием повернул голову, и их взгляды встретились. — Не так ли?

— Эйвен. — Александр покачал головой, и сейчас в его голосе слышалась неподдельная боль. — Ты знаешь, что я не желаю зла ни тебе, ни твоей дочери. Всё, чего я хочу, — чтобы ты подумал, от чего отказываешься. И представил себе, что произойдёт, как только я закрою за собой дверь. А я вот-вот это сделаю: даже я понимаю, когда битва проиграна.

— И конечно же, вы будете самым внимательным образом наблюдать за моими криками, — устало сказал отец. — Я неправ?

— Прав, разумеется.

— Я был о вас лучшего мнения.

— Поверь, это не принесёт мне никакого удовольствия. Но потерять тебя во время процедуры чревато бунтом оставшихся Тёмных. Ты должен это понимать.

Её отец слабо улыбнулся. Стенки кокона всё ещё вибрировали.

— Да, действительно. Как же я мог подумать, что вы всего-навсего опасаетесь за мою жизнь? Крайне глупо с моей стороны.

— И это тоже. Эйвен, твой уровень кортизола показывает, что ты можешь не перенести процедуру. Если ты желаешь получить отсрочку, чтобы успокоиться…

— Не желаю. А сейчас, мне кажется, вам пора идти. Меня же, — её отец усмехнулся, — ждёт много интересных ощущений.

— Ты сам на них согласился.

— И пожалею об этом тысячу раз в ближайшие полчаса. Так что уходите быстрее, пока я не начал перед вами унижаться и умолять прервать процедуру. Вряд ли это зрелище будет в вашем вкусе.

— Хорошо, — обречённо сказал Александр. — Я уйду. За процедурой останутся наблюдать только техники и врачи. Ты хочешь что-нибудь передать Таиссе на случай, если вы больше не увидитесь?

— Я не собираюсь умирать, — коротко ответил её отец. — Уходите.

В дверях Александр остановился, и на этот раз мука, звучащая в его голосе, казалась настолько искренней, что вздрогнула даже Таисса.

— Но почему, Эйвен? Должна быть другая причина, кроме мальчишеской злости и желания остаться для Тёмных путеводной звездой. Настоящая!

— Конечно, есть причина, — спокойно сказал её отец. — Глупая сентиментальная причина, не связанная ни с вами, ни с Советом, ни с войной.

Александр несколько секунд стоял не шевелясь.

— Мелисса, — наконец сказал он. — Твоя жена.

— Которая не переживёт процедуру превращения в Светлую. Более того, вы ей просто этого не предложите. А если предложите, она погибнет, и этого не вынесу уже я.

— А если она станет человеком, а ты сохранишь способности…

— То рано или поздно обида возьмёт верх. Она перестанет меня любить, Александр. Уверен, чувство вам знакомо.

Вместо ответа Александр слепо ткнулся в дверь. Потом ещё раз. С третьей попытки он открыл её и быстро вышел.

Он понял. А Таисса заплакала.

Она продолжила плакать, даже когда экран потемнел.

Её мать знала, как отец её любит. И даже зная это, ушла всё равно.

— Спать, — прошептала Таисса. — Спать.

Таисса пошарила в комоде и выудила пижаму с узором из веток бамбука. Ещё прошлой ночью её там не было. Чем это было, тактичным намёком от Дира? Таисса вздохнула. Что ж, она его поняла.

Она переоделась в пижаму, подтащила футон с катаной к окну и свернулась клубочком у силового поля. Пижама была ей велика, но это не имело значения.

Вызов на её линк поступил, когда Таисса уже засыпала.

— Это Елена, — сообщила её собеседница вместо приветствия. — Уверена, ты меня помнишь.

Елена. Седая женщина, что допрашивала отца Таиссы. Второе лицо в Совете, если не первое.

— Ещё бы, — сонно сказала Таисса. — Что, снова хотите упечь меня в кокон?

— Ты только что просмотрела очень неприятную запись. Мои соболезнования. И, конечно, я очень сочувствую твоей потере.

— Конечно, — вздохнула Таисса. — Вы разбудили меня именно за этим. И совершенно ничего не хотите спросить.

Её собеседница помолчала.

— Александр — мой старый и близкий друг. Он бы никогда не стал использовать нанораствор, не будь он уверен, что отвечает за свои слова.

— Вы хотите извиниться, — изумлённо поняла Таисса. — Правда?

— Завтра вечером будет приём по поводу моего юбилея. Я хотела бы, чтобы ты пришла.

Таисса поперхнулась.

— Я, конечно, приду, — осторожно сказала она. — Правда, без подарка: мне даже коробку шоколада купить не на что.

На противоположном конце линии Елена тихо засмеялась. У неё был красивый музыкальный смех, совсем молодой и ясный, несмотря на то, что ей должно было быть не менее шестидесяти.

— Подарок и не нужен, Таисса. Приходи сама. Тебе со многими из нас стоит познакомиться.

Таисса закусила губу. Сейчас её куда сильнее интересовало другое.

— Как идёт расследование гибели моего отца?

— Никак, — коротко сказала Елена. — Детали не сходятся нигде. С таким же успехом в руках твоего отца могла взорваться обычная чугунная сковородка. Эксперты продолжают исследования, но не думаю, что мы продвинемся сколь-нибудь далеко: слишком тонкая работа.

— Ваш таинственный Светлый оппонент сказал мне, что это не он. Вы ему верите?

— Я мало чему верю без показаний нейросканера. И ты рано или поздно научишься.

— А сами вы не знаете, кто он?

Едва заметная пауза.

— Нет. У меня есть подозрения, но… нет. Пока нет.

— Зачем вы мне звоните? — спросила Таисса в упор. — Проект «Деус» только что поставил весь мир на уши. Я на его фоне — досадная мелочь.

— Чтобы ты подготовилась к неприятной работе, Таисса. Дело бывших Тёмных получило мощнейшую поддержку, и дорог каждый день. Они только что потеряли твоего отца. И, как показал этот вечер, по-прежнему считают тебя своей. Ты ещё ребёнок, но даже ты можешь просчитать последствия. И поэтому, — голос Елены стал суше, — ты начнёшь завтрашнее утро так, как хотим мы.

Таисса сонно заморгала:

— Чего вы хотите?

— Ты же вышла на марш во имя того, чтобы для контроля сознания требовалось добровольное согласие, верно? Или осознанная просьба. Вот завтра такую просьбу ты и услышишь. И, надеюсь, выполнишь её в точности.

Таисса несколько секунд глядела в закутанное тучами небо за окном. Небо, которое внезапно стало слишком низким.

— Ты меня слышишь?

— Нет, — рассеянно сказала Таисса. — Нет, простите, связь плохая. Доброй ночи.

Линк недовольно пискнул, когда Таисса отключила питание, но это было неважно. Дир, она была уверена, завтра объяснит ей детали.

Дир…

Он стоял в дверях.

— Таисса, — негромко произнёс он. — Тебе уже сказали, что ты должна будешь сделать?

Она кивнула:

— Не назвали только, кому я должна буду перекроить мозги. Но это и неважно, правда?

По лицу Дира прошла тень:

— Важно, увы. Но ты узнаешь завтра.

— Светлые хотят эффекта внезапности? — невесело спросила Таисса.

Дир подошёл к ней. Сел рядом, обняв за плечи, и Таисса не отстранилась.

— Ты не представляешь, как ты мне дорога, — негромко сказал он. — Я бы очень хотел, чтобы ты завтра проснулась со Светлой аурой и всё было бы позади. Но ты помогла бежать трём сильным Тёмным, и теперь ты косвенная виновница их преступлений. Боюсь, Совет этого так не оставит.

Таисса моргнула.

— Косвенная виновница их преступлений? — севшим голосом произнесла она. — Кто-то из тех троих Тёмных успел натворить дел?

— Успел. Я не скажу тебе ничего больше. Но ситуация очень серьёзная.

Таисса закусила губу. Л. снова отправил Вернона и его друзей чёрт знает куда?

— Вы их поймали? — с замиранием сердца спросила она.

— И этого я тебе тоже не скажу.

Таисса прикрыла глаза. Конечно.

— Вместо этого Совет будет меня дрессировать, — с горечью сказала она. — И насколько жёстко?

— Именно поэтому я и заставил Совет дать препарат и мне, — ровным голосом произнёс Дир. — Чтобы с тобой не посмели сделать ничего, чего бы не сделали со мной. Но мы все считаем, что чем быстрее ты станешь Светлой, тем лучше. Ты не изменишься так уж сильно: просто начнёшь ставить благополучие других выше своего, а общее — выше личного. Как и все мы.

— Но я не хочу, — прошептала Таисса. — Я хочу оставаться собой. Одинокой, растерянной, эгоистичной, раздражительной — какой угодно, но собой. Я не хочу, чтобы моё тело заняла незнакомка.

— Этого не произойдёт, — тихо сказал Дир. — Но ты изменишься и сама этого не заметишь. Всё равно что случайно выучить квантовую физику и обнаружить это только на выпускном экзамене.

Таисса фыркнула:

— Передёргиваешь.

— Знаю. Просто пытаюсь поднять тебе настроение.

Они помолчали.

— Назови мне имя, — попросила Таисса. — Кого мне завтра предстоит сломать?

Дир покачал головой.

— Не могу. И уснуть рядом с тобой тоже не могу, прости. Мне предстоит ночь в лаборатории, раз уж я запретил им трогать тебя без необходимости. А тебе… тебе стоит отдохнуть.

Он осторожно коснулся её волос и встал.

— Всё будет хорошо. Лучшей принцессы Светлых, чем ты, не было и не будет.

Но Таисса хотела остаться Тёмной. Даже не принцессой. Просто собой.

Однако проклятый нанораствор делал невозможным и то, и другое, и третье. Как ей быть, если он может наказать её за ослушание в любой момент?

Что бы сделал её отец?

Поддался бы. Притворился бы. А потом сделал бы свой ход.

И победил бы.

А это значило, что у неё была надежда.