Глава 22

Беглое касание губ обожгло чувствительную кожу. Тьенхэ продолжал прижимать меня к себе так тесно, что металл доспеха холодил сквозь слои ткани. Муж тяжело дышал и неотрывно смотрел на меня, не позволяя отвести взгляда. Медленно, очень медленно он наклонился и снова завладел моим ртом. Нежно, протяжно, неспешно. Сладко и томительно. Я замерла на полувздохе, мысли разбежались и попрятались. Голову заполнила приятная гудящая пустота. Глаза закрылись сами собой. Ощущения стали отчетливее, хотя казалось – куда еще? Вроде бы собиралась сопротивляться… Это не самая лучшая идея. Почему я так думала? Не знаю. Не важно. Обнять Тьенхэ за шею не получалось – мешали наплечники. Я впилась пальцами в его бока, нащупывая застежки нагрудника и прикидывая, как бы их расстегнуть половчее. И побыстрее. Кто знает, до чего бы я додумалась и чем бы мы занялись, если бы не ворвавшийся в шатер Юйшан. – Генерал, вы в порядке? Меня не хотели пускать… —начал было он по инерции. Осекся, ойкнул, развернулся и запоздало проблеял: – Вы не один, да? – Как видишь, – процедил Тьенхэ, отрываясь от меня с видимой неохотой. Я поспешно высвободилась из его объятий. – Пойду пациентку осмотрю. Надеюсь, Энхасан не сбежала, – пробормотала себе под нос и выскочила на улицу как ошпаренная. Можно подумать, поспешное бегство сотрет из памяти минувшие мгновения! Губы все еще горели, разгоряченное тело требовало продолжения. Что я творю? Собиралась же держаться подальше от генерала! Но сохранять дистанцию становилось все сложнее. Тьенхэ ломал все преграды, как положено генералу —сносил тараном, не замечая сопротивления. Собственно, и сопротивляться мне уже не очень хотелось. Где-то в глубине разума тоненький голосок напоминал о неминуемо разбитом сердце, но стучавшая в ушах после поцелуя кровь его напрочь заглушала. В шатре Энхасан было тихо и темно. Сестра вождя спала, как младенец. Не зря я в ее чай подмешала расслабляющие травки. Ей сейчас отдых необходим, а учитывая ее характер, заставить полежать девушку можно,лишь усыпив. Я присела на краешек кровати пациентки, проверила повязку, убедилась, что краснота спадает и рвано выдохнула. Идти обратно в отведенный нам с Тьенхэ шатер было страшно. Не потому, что он может наброситься. Это меня как раз не пугало. В том-то и проблема. На пиру я появилась, лишь когда окончательно стемнело. Веселье только набирало обороты: подтянулся спонтанный оркестр из двух домбр* и флейты. Аромат жареного мяса и степных трав щекотал ноздри. Я и не заметила, как успела зверски проголодаться. С другой стороны – со вчерашнего вечера ничего не ела, неудивительно. Вокруг костра грациозно кружились юные девушки. То и дело отбрасывая тяжелые косы за плечи, они извивались, демонстрируя упругие изгибы и призывно поглядывая в сторону гостей. Тьенхэ и его помощник сидели по правую руку от вождя, на небольшом возвышении. Для меня тоже было приготовлено место и, как ни странно, не в ногах, а рядом с мужем. Степняки проявляли уважение всеми способами. Главное, чтобы не догадались подложить генералу какую-нибудь красотку для согревания постели. От обжигающе-горькой волны ревности я вздрогнула. Нет, так дело не пойдет. Нужно определиться: либо мне все равно, и пусть Тьенхэ кувыркается с кем хочет, либо я заявляю на него права, но тогда и супругами мы станем по-настоящему. Продолжит ли муж беречь меня как прежде, если поймет насколько мне дорог? Или как бывает в таких случаях, поставит галочку на завоеванной добыче и начнет охоту на новую, свеженькую? Клятву Тьенхэ я помнила, но верить ей не спешила. Во-первых, люди меняются. Сейчас я ему интересна, как экзотическая пташка. Мало того что принцесса, существо неземное, так еще и врач – полезна во всех отношениях. Что будет потом, когда начнется быт и повседневность, неизвестно. А во-вторых, на него вполне может влиять сюжет дорамы. Ведь он и мою сестру любил и уважал! Громких обещаний не давал, но исполнял каждую прихоть и на руках носил все отведенные им серии. Возможно, сейчас ему по плану положено баловать новобрачную и добиваться ее расположения. Всеми способами. Вдали от супруга рассуждать трезво получалось неплохо. Но стоило оказаться рядом, вдохнуть мускусно-металлический аромат, въевшийся в его кожу, как разум отказывал наотрез. – Пойдем танцевать! – на ломаном наречии предложила степнячка, бесцеремонно хватая меня за руку и втаскивая в круг товарок. Ее я знала. Одна из наложниц вождя. В сериале она меня бесила неимоверно, а сейчас лишь слегка раздражала по привычке. Делить нам с ней нечего, благо замуж за Алтана я не вышла. Только вот выражение легкого злорадства на хорошеньком личике меня встревожило. Чему она так радуется? Оглядевшись, я поняла, что меня втянули в местный народный танец. Нужно было взяться за руки и переступать в такт треньканию ведущей домбры. Если бы на таком празднике я оказалась впервые, точно опозорилась бы. Но я уже видела, как гуляют на свадьбе степняки. Не могу сказать, что выучила наизусть, но что-то помнила. Шаг назад, к костру, так что икры опаляет искрами. Два вперед, чтобы юбки взметнулись. Отпустить руки, поворот. Поймать чужие ладони и подпрыгнуть. Подвески в прическе перезванивались, вторя музыкантам. Девицы вели меня по кругу, и каждая норовила состроить глазки бравому генералу. Даже замужние не стеснялись. Заразившись общим настроением, я тоже посмотрела на Тьенхэ. От жадности и голода, сквозивших в его взгляде, перехватило дыхание. Я чуть не сбилась с шага. Супруг не отрывал от меня глаз. Даже спиной я чувствовала, что он ловит каждое мое движение, готовясь в любой момент подхватить, если вдруг оступлюсь. Попыток ярких, сочных степнячек обратить на себя его внимание Тьенхэ просто не замечал. И я сдалась. Круг распался, позволяя каждой из нас проявить индивидуальность. Прыжки и топанье в изящно расшитом халате выглядели мило, но мне хотелось больше чувственности. Широкие рукава поплыли за мной по воздуху пышными облаками. Взмах руки – как птица, стремящаяся в небеса. Наклон, поворот, еще один. Стремительный водоворот лент и шелка. Перед лицом возник знакомый нагрудник. Так резко, что я чуть не ударилась об него носом. Не говоря ни слова, Тьенхэ подхватил меня на руки и под одобрительное улюлюкание степняков понес прочь Я стыдливо спрятала лицо на его плече. Проследила линию шеи, переходящую в упрямую челюсть. Не удержалась и поцеловала куда дотянулась – в подбородок. Тьенхэ сбился с шага. Его глаза полыхнули темным, почти звериным желанием. Не стоит дразнить тигра. Но когда я обращала внимание на запреты? Следующий поцелуй-укус пришелся в шею. Туда, где крупно и сильно бился пульс. Муж скрипнул зубами, преодолел последние метры до шатра и буквально уронил меня на постель. Откинутое в сторону полотнище качнулось обратно, оставляя нас в полной темноте. Одинокая свеча в чаше позволяла разглядеть лишь смутные силуэты, но так даже лучше. Окажись мы на свету, я бы, скорее всего, очнулась и передумала. А так проще было сделать вид, что происходящее не реально. Просто очень убедительный сон. Очень приятный. Сладкий и волнующий. Тьенхэ оторвался от меня лишь на мгновение – снять мешающий нам обоим доспех. Как он умудрился избавиться от всех ремешков так быстро – загадка, которая меня не слишком занимала. Куда увлекательнее оказалось гладить открывшиеся участки кожи, пробираться под короткий жесткий халат и слушать как сбивается и без того неровное мужское дыхание. Туго собранный на макушке узел густых волос просился, чтобы его распустили. Аж пальцы чесались. Я не стала себе отказывать в удовольствии. Две шпильки, кольцо – и шелковистый водопад рассыпается по спине Тьенхэ. Запустив обе пятерни в иссиня-черную роскошь, я подтянула супруга поближе, не позволяя отстраниться. Он и не пытался. Муж был нежен – до томительности. Внимателен к каждому моему всхлипу и стону. Чутко ловил меняющееся настроение, подхватывал и подстраивался, доводя до грани снова и снова. Мир вне шатра исчез. Растворился за ненадобностью. Изредка я вспоминала, что снаружи, где-то там много свидетелей и принималась глушить возгласы, впиваясь в плечи Тьенхэ. Это доводило Тьенхэ до исступления, он в ответ ласкал меня еще неистовее – и сдерживаться более не представлялось возможным. Что мне какие-то приличия и нормы, когда все тело звенит от восторга? Мы угомонились лишь под утро. Просто не осталось сил. Стенки шатра окрасились розоватым золотом. Солнце поднималось над горизонтом неспешно и величественно. Я водила кончиками пальцев по гладкой груди мужа, рисуя сложные узоры. В прошлый раз увлечение искусством было наказано – долго и упоительно. Не то чтобы я напрашивалась на повторение, пожалуй, стадию «перебор» мы миновали уже раза три. Но насытиться друг другом так и не сумели. Мне жизненно необходимо было прикасаться к Тьенхэ. Просто чтобы убедиться, что он мне не мерещится. Мысль о том, что все это всего лишь дорама и рано или поздно она закончится, причиняла почти физическую боль. Что будет потом? Мы растаем в небытии? Или мир все же продолжит существовать, пусть и вне сюжета? Насколько он настоящий – и насколько настоящие наши чувства? – О чем думаешь так напряженно? – пророкотал генерал, придвигая меня ближе и безапелляционно устраивая мою голову на своем плече. – Поделись своими проблемами, драгоценная супруга, я их решу. – Не уверена, – хмыкнула я, прикидывая дальнейшее развитие событий. Вряд ли императору понравится мысль о моем братании со степняками. В честность кочевников никто не поверит, начнутся интриги, в худшем случае – попытки от меня избавиться. А еще покушение на наследника не за горами! Только вот вернуться в столицу мы сейчас не можем. Тьенхэ дан ясный приказ охранять рубежи империи. Нарушение его равносильно бунту и предательству. Как бы мне обезопасить старшего брата? По сюжету он мужик-то неплохой. И император из него получился бы приличный, не хуже главного героя. Тем более что Сюймину трон особо и не нужен. Ему куда интереснее изучать древние манускрипты и заниматься каллиграфией, чем корпеть до ночи над законопроектами и отчетами министров. Нет, принца Хаорана надо спасать. Но как? Впрочем, вскоре коварная судьба – или неумолимый сюжет – решили этот вопрос за меня. *Домбра – вытянутый деревянный инструмент с длинным грифом, двумя струнами (из жил, конского волоса или металла) и грушевидным или каплевидным резонатором, издающий чистые, немного дрожащие, звенящие звуки. Играют на ней пальцами или медиатором, как соло, так и для сопровождения пения.