Глава 14

Я сидела на подоконнике, напротив кабинета по щитам и стихийной магии, рассматривая алые ожоговые раны на ладонях. Вот уж не думала, что вечер Изумрудного бала может повернуться именно так.

Ларс отправился в праздничный зал, я тоже хотела пойти с ним. Но потом передумала. В столь растрепанном виде, да еще со шрамами лишних вопросов не избежать. А уж если встречу по пути кого-то из магистров, точно окажусь в лазарете. Вот только там мне не помогут.

Очень скоро в непривычно пустынном коридоре послышались торопливые шаги. Из-за поворота показался высокий мужчина в мерцающей при движении преподавательской мантии и Ларс, шедший за ним.

Я спрыгнула на пол, сразу же привлекая к себе внимание.

– Габриэлла, показывайте, – коротко проговорил магистр Вальдес-Рэйн, протягивая ко мне руку.

Осторожно обхватил повыше локтя и осмотрел хмурым взглядом.

– Значит, магия не сработала?

– Совершенно, – подтвердил Варден. – Я пытался несколько раз.

Мужчина поджал губы, взгляд его стал каким-то рассеянным.

– Вы уже такое видели, да? – прозорливо отметила я.

Он вновь сосредоточился на мне, затем отвернулся, отпуская руку, и отомкнул кабинет.

– Проходите. Мистер Варден, возьмите из второго шкафа, третьего ящика один из красных пузырьков. Это обезболивающее. Обработайте Габриэлле ожоги.

Выдав указания, скрылся за угловой дверью.

Я осмотрела пустой класс, прошла к первому ряду парт и прислонилась поясницей к одной из них. В отличие от низких подоконников, взобраться на нее без помощи рук было невозможно.

Ларс с грохотом выдвигал ящики один за другим, хотя магистр четко сказал, в каком именно находится нужное лекарство. Во время практических занятий чего только не случается, во всех аудиториях есть такие «шкафы первой помощи».

Очень хотелось повторить про третий ящик, но я лишь вздохнула. Удивительно, мне даже на колкости в сторону Вардена сил не хватало. Так вымотали воспоминания, да и вся эта ситуация в целом.

Наконец шум прекратился. Ларс подошел, окинул меня серьезным взглядом и сунул красный пузырек в карман. Затем без предупреждений обхватил за талию, поднял и усадил на парту. Пригладил юбку на бедрах, поцеловал в лоб.

– Может, начнешь уже меня лечить? – раздраженно выпалила я. – Оставь телячьи нежности на потом.

– Какие нежности?..

– Телячьи!

Он фыркнул и еще раз чмокнул в лоб. Затем в нос. Потом в щечку.

– Ларс!

Наконец флакончик с обезболивающим оказался у него в руке. Откупорив его, принялся осторожно капать тягучим розоватым веществом на мои ладони. Когда зелья было достаточно для обработки всей поверхности ран, снова убрал емкость в карман брюк и взял мою руку за предплечье. Кончиком пальца распределил лекарство по ожогам. Повторил все то же самое со второй ладонью.

Палящая боль постепенно утихла, хотя ноющий ее отголосок остался.

Варден поднял на меня глаза и тихо спросил:

– Легче?

Кивнула.

– И что же с твоей магией не так? Я знаю, тебе нелегко давалось приручение стихии. Наши дополнительные парные занятия в этом разве не помогли?

Я вздохнула, упираясь взглядом в свои коленки.

Ларс приблизился, запустил пальцы мне в волосы, провел по щеке. Я качнулась вперед и уткнулась лбом ему в солнечное сплетение.

– В нашем роду не было стихийных магов. Никогда. Я до получения письма считала себя пустышкой. Что никакого магического дара у меня нет. А потом узнала, что папа искусственно блокировал мою силу. И поддерживал воздействие на протяжении всех моих восемнадцати лет.

– Кто так делает?! – возмущенно воскликнул Ларс. – Он же таким образом мог убить тебя.

Я подняла голову, посмотрев на парня.

– Отец боялся. Он видел, как я убила маму.

Глаза Ларса потемнели, он склонил голову набок и нахмурился. К счастью, не делал поспешных выводов и не сыпал вопросами, позволяя рассказать все самой.

– Я увидела это на первом испытании. Из Ильсариона меня переместило в охваченную огнем детскую комнату. Даже не сразу в голову пришло, чья она может быть. Потом догадалась, по инициалам на кроватке. А рядом, на полу, увидела маму. Она уже была мертва. Вспышка стихийного пламени оказалась внезапной и очень мощной, отец пытался пробиться в комнату, но его не пускало. Он будто в стекло бился, не имея шанса хоть как-то помочь. Я всего этого не помнила, конечно. Ребенку в кроватке было всего несколько месяцев от роду…

Ларс обхватил мое лицо ладонями и заглянул в глаза.

– Габи, ты ни в чем не виновата. И уж точно никого не убивала. Это страшное стечение обстоятельств. Твои родители не знали, не были готовы к силе, которая выбрала их маленькую дочь.

Я поджала задрожавшие губы и сморгнула непрошеные слезы.

– Но если б знали, то смогли бы…

– Нет, не смогли. Потому что узнать такое заранее невозможно.

Шмыгнула носом и кивнула, хоть в душе все еще винила себя.

– Это случайность. Страшная и необратимая, как и положено быть подобным случайностям. Ты не виновата.

Я уже не могла сдерживаться, горечь и тяжесть в груди нашли выход в слезах. Ларс привлек к себе, обнял и позволил плакать столько, сколько было нужно.

А задержавшийся в подсобке магистр не появлялся еще минут пять после того, как я успокоилась.