Глава 36…и вор

Похоже, Сакремоль подозревал о чем пойдет разговор. По крайней мере, глаза у него, когда он вошел в мой кабинет, бегали еще как. Я снова задумалась, что заставило регента взять этого типа на должность министра финансов. У него же пятифутовыми рунами на лбу написано “Казнокрад вульгарис”.

— Добрый день, ваше сиятельство, — я любезно улыбнулась — не ему, а Джите, которая незаметно от окружающих конвоировала жуликоватого министра пред мои светлые очи. Без сопровождения граф являться на аудиенцию решительно отказывался, отговариваясь то мигренями, то несварением желудка. Как чуял, что его ждет, скотина.

А мне нужно успеть прижать ворюгу до того, как подойдет пора объявлять результаты второго этапа.

— Как поживает ваша изжога? — так же вежливо продолжала я. А что — меня учили, что поинтересоваться здоровьем собеседника — хорошее начало не только для светского, но и делового разговора.

— Спасибо, хорошо, — проблеял граф. Судя по цвету его лица, изжога действительно чувствовала себя превосходно. Хотя, возможно, этой интересной бледности способствовал кинжал Джиты, упиравшийся графу в бок в районе печени.

— Простите за такое настойчивое приглашение, но я никак не могла ждать, когда же здоровье позволит вам выбраться на аудиенцию. Вы присаживайтесь, ваше сиятельство. Я пока еще не королева, поэтому в моем присутствии можно сидеть даже без специального дозволения.

Граф плюхнулся в кресло и наградил меня затравленным взглядом. Наверняка уже успел проверить свои бумаги и выяснил что именно позаимствовала Розмари. А поскольку дураком Сакремоль не был (дурак бы просто не смог столько наворовать под носом у регента и не попасться), то содержимое нашего разговора он представлял себе очень даже неплохо.

Потому и слег и с желудочной коликой.

— Вот ознакомьтесь — я протянула ему папку с аккуратно подшитыми в нее документами, по которым можно было проследить практически весь путь золота, выделенного герцогом на ремонт дорог. Треть действительно пошла на целевые нужды, еще треть осела в карманах посредников, участвовавших в графских махинациях. Остаток денег, пройдя через несколько сомнительных контор, уютно устроился на многочисленных счетах четы Сакремоль.

Граф ознакомился. Очень вдумчиво ознакомился, чуть ли не обнюхал каждую бумажку. И поднял на меня взор полный неизбывной муки.

— Как вы понимаете, здесь достаточно, чтобы отправить вас прямо в подвалы Тайной Канцелярии, — с милой улыбкой продолжала я. — Регент будет в ярости, он не любит чувствовать себя идиотом. Надо описывать, что он с вами сделает или сами догадаетесь?

Граф трагически вздохнул.

— Чего вы хотите, ваше высочество? Вы ведь точно чего-то хотите, иначе пошли бы сразу к его светлости.

Догадливый мерзавец. Я снова, уже в который раз почувствовала холодок. Слишком в опасную игру я влезла, слишком многим мужчинам — умным, сильным, облаченным властью — сейчас мешала. Граф ведь не одинок, там половина кабинета министров в доле. И если до сих пор они не воспринимали меня, как серьезную проблему, то теперь все будет иначе.

— Сущую безделицу, — я улыбнулась так приторно, что аж самой противно стало. — Ваша супруга будет голосовать на отборе так, как хочу. И ни при каких обстоятельствах не отсеет никого из пятерых заграничных женихов.

Граф ожидал чего-то подобного и азартно включился в торговлю, требуя передать ему папку в знак добрых намерений. Даже как-то обидно стало — неужели он держит меня настолько за идиотку?

— Надеюсь, вы это не всерьез? Мы оба знаем, что как только я отдам вам папку, у вас не будет причины помогать мне. Нет, документы останутся у меня. Но вы получите фору, чтобы прикрыть свои делишки. И я могу дать слово, что не передам герцогу этих бумаг, если вы не нарушите свою часть сделки. Ильдены всегда держат свое слово.

Судя по роже, обещаниям Ильденов вороватый министр не верил совершенно. А зря. Я и не собиралась отдавать бумаги герцогу. Куда правильнее будет разобраться с казнокрадом самостоятельно, как только перехвачу власть.

Впрочем, деваться ему особо было некуда, а выигранные недели действительно давали возможность замести следы и найти подход к будущим аудиторам.

— Ах да, и еще один вопрос, — вспомнила я, когда мы уже обо всем договорились и ударили по рукам, скрепляя сделку.

— Какой? — граф снова напрягся.

— Меня интересует судьба слонов из королевского зверинца.

Этого он не ожидал. Надо было начинать со слонов, сразу бы перехватила инициативу. Собеседник поперхнулся, закашлял и уставился на меня с полным обалдением.

— К-к-каких слонов? — кажется, он решил, что я издеваюсь. А я, между прочим, серьезна, как налоговый инспектор.

— Королевских, которых вы украли двенадцать лет назад после переворота. Ну же, вспоминайте. Три слона: самец и две самки. Кому вы их продали?

— Я не помню, — беспомощно пробормотал граф, впервые вслух признаваясь в воровстве, пусть и косвенно.

— Ну вот потрудитесь вспомнить. Я хочу вернуть их во дворец, моему слоненку необходима компания.

Четыре тысячи фунтов слонячьего счастья не желали скучать в стойле. Как ее ни привязывали, малютка Данду выбиралась оттуда на поиски общения и приключений. Колоть ее специально предназначенной для этого палкой я запретила, а без этого слонишка ни во грош не ставила своего погонщика. Жалобы на мою неугомонную питомицу сыпались ежедневно. Она вытоптала половину цветов в розарии, навела ужас на садовников, замучила конюхов и устрашила лошадей, объяснив им, что именно слон — царь зверей.

И я даже не могла винить ее за это. Скучно же стоять целый день и ждать, пока тебя придут кормить и чесать. Ребенку нужно общение, нужны взрослые слоны, которые научат ее вести себя прилично.

— Жду информации по моим слонам от вас до конца этой недели, — я демонстративно посмотрел на часы. — Кажется, мы все обсудили. Я больше не задерживаю вас, граф.

Его сиятельство действительно засиял. Как мало порой графам нужно для счастья.

И только когда за ним захлопнулась дверь, я вскочила, запрыгала и захлопала в ладоши.

— Получилось! Джита, сама не верю, но получилось! С ума сойти!

Бесстрастное лицо нагини дрогнуло в еле заметной улыбке.

— Дорога возникает под ногами идущего, ваше высочество, — заметила она.

— Ай, брось ты все эти псевдомудрые мысли! Расслабься уже, давай танцевать, — я потянула ее за руку в центр комнаты. Мне хотелось петь и плясать, празднуя свою небольшую, но такую важную победу.

Подхватив телохранительницу за талию, я сделала с ней несколько вальсовых кругов по кабинету, напевая вслух: “Раз-два-три, раз-два-три”, прямо как мой учитель танцев. Но это занятие мне быстро наскучило. Вести Джиту в вальсе было все равно, что пытаться вести дубовый комод. Примерно столько же грации и отклика.

— Ужас до чего ты деревянная. Неужели никогда не танцевала?

— Нет, ваше высочество. Только со скимитарами.

— Покажешь?

— Тут слишком мало места.

— Тогда пойдем в бальную залу!

— Это не очень разумно, ваше высочество.

Я вздохнула под ее укоризненным взглядом.

— Джита, ну нельзя быть всегда такой серьезной! Тебе же двадцать два года, а не семьдесят! Самый возраст творить глупости.

Она грустно усмехнулась.

— Воин, который творит глупости, очень быстро становится мертвым, ваше высочество.

— Неужели ты никогда не дурачилась? — допытывалась я. — Не поступала импульсивно, под действием эмоций?

Странная тень пробежала по лицу нагини.

— Один раз, — глухо призналась она.

— И что — неужели это было так ужасно?

— Совсем не ужасно, — в ее глазах вспынуло что-то мечтательное и нежное. — Это было чудесно…

— Ну вот видишь!

— Но платить за эту глупость приходится до сих пор, — грустно добавила она. — И это больно, ваше высочество. Нет, я не хочу больше дурачиться и совершать ошибки.

***

Вороватый граф выполнил свою часть сделки. Когда объявляли результаты второго тура, Камилла Сакремоль смотрела на меня так, словно мечтала поджечь платье взглядом. Но голосовала за моих кандидатов. а большего от графини никто и не требовал.

Когда объявили результаты, каюсь, не удержалась и послала герцогу воздушный поцелуй. Понимаю, что не надо бы дразнить спящих вурдалаков, но как удержаться? Показалось, что еще немного и Ракхэм лопнет от злости — так он надулся и побагровел.

В свои покои я возвращалась в прекрасном расположении духа, разве что не пританцовывала. Камеристка помогла расшнуровать корсет и облачиться в кружевную ночную сорочку. Интересно, присниться ли мне снова сегодня один из этих неприличных сладких снов с Тильбертом ван Россэном в главной роли? В прошлый раз мужчина мечты обещал сводить меня на озеро и показать закат, если мы все-таки выберемся из кровати.

А выбраться оттуда уже хотелось все сильнее. “Срамные картинки” до сих пор стояли перед глазами, как живые, на корню убивая любую постельную романтику.

Я отпустила камеристку и, позевывая, вошла в сумрачную спальню. Наконец-то высплюсь!

Темный мужской силуэт шагнул от окна, и я с досадой вспомнила, что так и не приказала сбить со стены лепнину с грудастыми нимфами.

— Ну, знаешь, это уже наглость — вот так вламываться без приглашения, — сообщила силуэту. — В прошлый раз ты хотя бы предупредил. И никуда я с тобой сегодня не пойду. Спать хочу.

— Пойдешь, — отозвался голос. Чужой — незнакомый и хриплый, ничуть не похожий на голос Эдвина Шварца.

К лицу прижалась тряпка, пропахшая чем-то вонючим. Я открыла было рот, чтобы позвать на помощь, глотнула вместе с воздухом душный и сладкий запах.

И мир вокруг утонул во тьме…

Конец первого тома