Глава 35. Воровка

Гарнитур она обнаружила почти сразу. Как и ожидала Розмари, он лежал в ящике туалетного столика. Девушка скользнула пальцами по прохладным гладким жемчужинам и не сдержала счастливой улыбки.

Пусть дешевое, простенькое. Но для Розмари нет вещи дороже.

Обитого бархатом футляра, в котором обычно хранился гарнитур, нигде не было видно, поэтому Розмари решила унести украшения на себе. Она надела ожерелье, браслет и как раз застегивала вторую сережку, когда со стороны гостиной послышались голоса. Писклявый графа девушка узнала сразу. А вот женский был незнаком. Опять кого-то притащил, кобелина… Ни одной смазливой служанки не пропускает. И как только графиня умудряется этого не замечать?

В следующее мгновение девушка охнула, осознав, что будет, если граф заглянет в будуар и увидит ее с украденными бумагами, в жемчужном гарнитуре — поди еще докажи, что он не принадлежит графине. Позор, скандал, который бросит тень и на репутацию принцессы. Розмари замерла, чутко вслушиваясь в голоса.

Повезло… графа куда больше интересовала спальня. И то верно: чего ему с полюбовницей в будуаре жены делать?

Еле дождавшись, пока за Сакремолем и его спутницей закроется дверь, девушка рванула к выходу.

Спешка — плохое качество для лазутчика. Край пышных юбок мазнул по фаянсовой фигурке богини Бринны с Дубиной Любви наперевес. Стоявшая на самом краю тумбы статуэтка рухнула и разлетелась на осколки.

Розмари ойкнула и замерла в глупой надежде, что граф не слышал. Или слышал, но не придал значения.

— Ой, что это?! — спросил встревоженный женский голос.

— Сейчас посмотрю, — отозвался мужской.

Понимая, что скрываться уже бесполезно, Розмари как могла подобрала юбки, подхватила бумаги и рванула к выходу.

***

Розмари летела по коридору, не разбирая дороги, а в спину ей неслись крики:

— Стой! А ну стоять!

Вместо того чтобы послушаться, девушка прибавила ходу. В висках билась только одна отчаянная мысль: сбежать, уйти, не дать Сакремолю себя сцапать. Вот позор будет, если граф ее поймает! Уж он-то не погнушается: отыграется за все случаи, когда Розмари избегала его назойливых домогательств.

— Держи вора!

Корсет давил, и воздуха уже не хватало. Как же глупо будет сомлеть прямо посреди коридора! Впереди мелькнул силуэт в дворцовой ливрее, граф заголосил громче, призывая лакея перехватить мерзавку. Розмари остановилась и в панике рванула на себя первую попавшуюся дверь.

Она вела в жилые покои. Девушка стрелой пролетела через гостиную, нырнула в спальню и заметалась в поисках выхода. Что-нибудь: дверь в гардеробную комнату или хотя бы шкаф!

Ничего! Изящный комод на гнутых ножках, камин, пара кресел — за ними не спрячешься, кровать… Даже шторы слишком короткие, подол будет выглядывать.

Взгляд снова вернулся к кровати — массивной, о четырех столбиках, с балдахином из непрозрачной плотной ткани. Отбросив всякое смущение, девушка нырнула под одеяло и задернула шторы. Она даже укрылась с головой и сжалась, стараясь стать как можно меньше и незаметнее. Корсет немедленно впился в ребра, юбки возвышались вокруг крутыми барханами. Не заметить такое может только полный слепец, графу достаточно будет заглянуть за балдахин.

А еще вдруг подумалось, что она забралась в постель прямо в туфлях, а это как-то неправильно. Мысленно девушка попросила прощения у неизвестного обитателя покоев.

Почти сразу как Розмари спряталась за дверью послышался голос Сакремоля — невозможно не узнать эти визгливые интонации.

— Она где-то здесь! Я почти уверен, что видел, как она вбежала именно сюда. Ты должен найти мерзавку! Сейчас! Немедленно.

— Но ваше сиятельство… — гундосил лакей. — Я не имею права. Господин не любит, когда его тревожат… Он изволит гневаться.

Судя по суеверному ужасу в голосе лакея, гнева загадочного “господина” слуга опасался куда больше, чем графской немилости.

Розмари, глупая девчонка! В чьи покои тебя занесло?

Ответ на этот вопрос пришел почти сразу и заставил девушку зажмуриться и ойкнуть. Густой мужской голос потребовал объяснений, что эти двое делают в его комнатах. Разом растерявший задор и гонор граф попытался было вякнуть что-то о подлой воровке, но рассказ хозяина покоев не обрадовал.

— Намекаете, что я подослал к воровку и теперь укрываю ее? — очень хмуро спросил он.

— Нет, я не это…

— Убирайтесь! — с явным отвращением потребовал хозяин покоев. — Еще один визит без приглашения, и я оторву вам ноги.

За стенкой что-то упало, грохнуло. Дверь хлопнула. Розмари съежилась, мечтая стать еще меньше. Почему она не умеет превращаться в мышку?! Или хотя бы наводить иллюзии, как ее высочество.

Шаги были слышны даже сквозь закрытую дверь. Неторопливые, основательные. Вот хозяин комнаты запер за незваными гостями, вот прошел по гостиной, поднял упавшее кресло…

Розмари лежала под одеялом, зажмурившись и мысленно молилась, упрашивая бога-шутника о помощи. Хоть бы не заглянул в спальню! Хоть бы отвлекся, вышел, дал возможность выскользнуть и сбежать незамеченной.

Скрипнула дверь. Паркет протестующе заскрипел под тяжестью мощного тела — все ближе, ближе…

Мужчина подошел к кровати, хмыкнул при виде закрытого полога. И резко отдернул занавесь в сторону…

***

Единственной преградой для хозяина комнаты оставалось одеяло. Розмари побелела от ужаса и вцепилась в него, как утопающий в обломок корабля. Но сильная рука сдернула с девушки последний покров.

— Вы?! — изумленно выдохнули над головой.

“Будь что будет!” — решила Розмари. И открыла глаза, уставившись в желтые глаза хозяина комнаты.

— Доброго денечка, — она чуть заискивающе улыбнулась, пытаясь сделать вид, что ничего особенно не случилось и лежать в кровати незнакомого мужчины совершенно нормально. Она же в одежде.

— Что вы здесь делаете, леди? — спросил очень хмурый и, очевидно, злой Тарук Гро’Кхар. Отчего-то орк совершенно не выглядел довольным, обнаружив в своей постели нежданную гостью.

Решил, что она забралась к нему в постель с целью женить на себе. Вон, даже на дверь оглянулся, будто ждал, что в комнату ворвутся отец, братья, дядьки и прочие родственники с требованием жениться на опозоренной девице.

И вот как объяснить ему, что она случайно? Ни за что ведь не поверит!

“А если поверит — не начнет ли домогаться?” — спросил въедливый мужской голос. Не зря же для незамужней девушки совершенно неприлично оставаться наедине с мужчиной. А тут еще и спальня…

“Не будет, он не такой!” — сердито и горячо возразила вредному голосу Розмари. — “Он хороший, порядочный”.

Нет, точно не будет. Вон, даже шагнул назад и руки за спину убрал, словно показывая, что ей нечего бояться.

А жаль… Вот полез бы с требованием поцеловать… Розмари бы, конечно, потом ему по лицу съездила, она же девушка приличная. Но все равно интересно: как орки целуются? Клыки не мешают?

— Что вы здесь делаете, леди? — настойчиво повторил хозяин комнаты и кровати.

— Лежу, — совершенно честно сказала Розмари, заливаясь краской. — Устала вот… прилегла отдохнуть.

Богиня Бринна, да что она несет?! Тарук теперь точно решит, что она дурочка!

Это все наставления принцессы. Ее высочество так бы ответила, да еще и ухмыльнулась ехидно. Чтобы сразу было ясно: она не всерьез, но правды не скажет, хоть режь.

Розмари так не умеет.

Или умеет?

Огорошенный такой наглостью орк аж поперхнулся.

— Но почему в моей кровати?! — убито спросил он.

— А я не знала, что это ваша кровать, — так же честно ответила Розмари, ощущая, как стыд и смущение уступают место какому-то буйному куражу.

Как уже было на празднике солнцестояния, когда она переоделась в крестьянскую одежду и убежала прыгать с парнями через костер. Куда тогда пропала Розмари Хартшир — благонравная девица из приличной семьи? У костра выплясывала и заливисто хохотала бойкая на язык простушка с шальным огоньком в глазах.

Вот и сейчас все это, задавленное хорошим воспитанием и бесконечными придирками графини, проснулось. Вернулось вместе со здоровой злостью на этого громилу, который точно никогда не будет ее женихом, и мечтать нечего.

— Просто шла мимо, — продолжала девушка, вспомнив как бойко принцесса вешала графу Сакремолю на уши лапшу. — Гляжу — кровать. Дай, думаю, прилягу. А она, оказывается, ваша. Вы уж простите, ваше высочество, промахнулась я немного.

Она села и постаралась улыбнуться как можно наивнее. А, была не была! Все равно она уже такой дурочкой себя показала, что дальше некуда.

— А еще я извиниться хотела, ваше высочество.

— Извиниться, — нахмурился орк. — За что?

— Ну как же — обидела тогда я вас за ужином. Простите, — Розмари вздохнула и покаянно опустила голову. — Я просто растерялась. Никогда не видела близко таких мужчин, как вы…

— Таких страшных? — с горькой усмешкой переспросил Тарук.

Что он несет?! И вовсе он не страшный!

— Таких больших, сильных, умных…

“И красивых!” — подсказал внутренний голос, и Розмари еле успела прикусить язычок. Смотреть на орка было невыносимо, поэтому она уставилась на собственные руки. И не видела, как лицо хозяина комнаты вспыхнуло зеленью.

— Ну, я пойду, — пробормотала девушка.

Она соскочила с постели и, на ходу расправляя юбки, рванула к выходу из спальни.

— Подождите! — несмотря на размеры орк двигался стремительно. Он оказался у двери первым и встал, преграждая проход. Здоровый, как два шкафа с антресолями, не обойдешь. — Куда вы?

— Так я уже отдохнула, к себе пойду. Или… — Розмари замялась. Ей одновременно хотелось сбежать и никогда его не видеть. И не уходить, побыть с ним хотя бы чуть-чуть. — Или вы можете проводить меня, — предложила она. — Вдруг я снова устану.

Нельзя заигрывать с чужим женихом… Но это же не заигрывание, это для пользы дела. Вдруг Сакремоль за дверью ждет?

Лицо у орка стало совсем обалделым и мечтательным. Он предложил руку, и Розмари, краснея, приняла ее.

И пусть идут слухи, пусть потом никто не женится. Она и сама замуж не пойдет. Тарук не позовет, а за других не хочется…

Лучше Розмари денег у принцессы займет и откроет свою лесопилку. Она давно батюшку убеждала, что расширяться нужно, даже план составила. Но он только ругался и велел думать о женихах, а серьезные дела оставить мужчинам.

Тарук стоял совсем близко — такой надежный, мощный как скала. Превозмогая смущение девушка поймала его взгляд. Орк неуверенно улыбнулся, и тут же постарался прогнать с лица эту улыбку, словно стесняясь своих клыков.

— Не надо! — вырвалось у Розмари.

Он нахмурился:

— О чем вы, леди?

— Улыбайтесь, пожалуйста. У вас красивая улыбка.

И клыки красивые…

— Вы издеваетесь, леди?

— Кто, я?! — изумилась девушка. — Конечно нет! Как вы могли такое подумать?!

Почему Тарук так уверен, что не нравится женщинам? Вон, и те глупые курицы с любовным романом наперевес смотрели на него отнюдь не с отвращением. Вслух, может, и ужасались, а про себя, Розмари спорить готова, каждая мечтала, чтобы он ей улыбнулся. Да-да, вот так улыбнулся, как ей сейчас — с теплотой и восхищением.

На лице орка отразились одновременно недоверие и надежда. И несмотря на пугающие размеры Тарук вдруг показался Розмари беззащитным. Как будто весь он — такой опасный, сильный, способный внушить трепет любому мерзавцу одним своим видом — сейчас был в ее власти.

— Я…

Надо что-то сказать. Но что? Так нельзя, она не должна, они не должны… Это же жених ее высочества!

— Я просто… — пробормотала Розмари, совсем забыв про украденные документы.

А зря.

Ослабевшие руки не удержали бумаги, те выскользнули и рассыпались по комнате. Розмари ойкнула и бросилась их собирать, Тарук присел, чтобы помочь ей. Поднял какой-то договор, скользнул по нему взглядом и вдруг напрягся.

Собиравшая листы девушка не сразу заметила разительную перемену в настроении своего кавалера.

— Спасибо, вроде все, — она потянулась было, чтобы забрать последний из рук орка, но он отдернул руку.

— А ведь граф сказал правду, — медленно произнес Тарук. Обалделое выражение сползло с его лица, в глазах больше не читалось восхищения. Орк прищурился и рассматривал Розмари с какой-то нехорошей усмешкой. — Эти бумаги принадлежат Сакремолю.

Розмари открыла было рот, чтобы объяснить в чем дело. И тут же захлопнула, вспомнив, как клялась принцессе, что ни одна живая душа не узнает о ее планах.4f7b7c

— Вы бы сначала все узнали, а потом судили.

— Я знаю достаточно, — отрезал Тарук. — Ты — обманщица и воровка. А я помогал укрыть вора.

Эти слова, а тем паче тон и презрение в его глазах были хуже, чем пощечина. Розмари отшатнулась. От обиды перехватило горло.

— Это не то, что вы подумали! Спросите у ее высочества, она объяснит.

Желтые глаза полыхнули такой яростью, что стало страшно.

— Не надейся меня использовать, — прорычал орк, в одно мгновение превратившись из милого и немного неловкого кавалера в опасного дикаря, — на меня твои ужимки не действуют. Нанюхался уже в Ротланде.

— Что?!

— Я презираю таких, как ты. Убирайся и не подходи ко мне больше!

Аж руки зачесались отвесить ему оплеуху. Презирает он! Девушка вспыхнула и сжала кулаки. Почему она должна оправдываться, если ни в чем не виновата? Что он себе позволяет, грубиян, негодяй, дикарь?!

Но ведь только что все было так хорошо! Надо объяснить ему, все рассказать. А потом потребовать извинений.

— Послушайте…

— Если немедленно не уйдешь, я позову графа, — медленно и жестко произнес орк.

К глазам подступили злые слезы, и Розмари испугалась, что позорно разреветься прямо на глазах у проклятого орка.

— Дурак! — выкрикнула она и вылетела в коридор, громко хлопнув за собой дверью.

***

Да, дурак! Придурок, олух. Снова в ту же ловушку.

Тарук зарычал и со злости саднул кулаком по стене. Висевшее рядом зеркало сорвалось с крепления и рухнуло. В расколотой надвое глади орк увидел свое отражение — растерянное и взбешенное. Жалкое.

Он снова зарычал и ударил, вкладывая всю силу. Словно надеялся уничтожить зазеркального жалкого Тарука.

Пальцы и кисть свело болью, брызнула в стороны каменная крошка. Зазвенели оконные стекла. За порванными обоями на стене теперь виднелась солидная вмятина — как раз по форме орочьего кулака.

Но полегчало. Чуть-чуть.

Снова по тем же колючкам! А ведь он думал, что стал старше, умнее, опытнее. Перестал неметь и заикаться в присутствии прекрасных человеческих дев, похожих на хрупкие видения. И не бросался уже по первому взмаху ресниц выполнять любое повеление.

Наивный мечтатель! Ты навсегда останешься для них уродом, жутким монстром. Пора бы запомнить!

Тарук задумчиво слизнул кровь с костяшек и скривился, вспоминая учебу в Ротланде. Все человечки одинаковы. Если какая-то из них зазывно улыбается, то планирует использовать тебя. Или посмеяться.

Сам виноват. Он здесь, чтобы ухаживать за Айрис Ильден, и нечего заигрывать с ее фрейлинами. Принцессе Тарук, кажется, не противен, он ни разу не видел на ее лице отвращения и страха.

Как не видел и интереса. Точнее, интерес-то был, но совсем не тот, с которым женщина смотрит на желанного ей мужчину. Скорее уж с таким выражением гном разглядывает недвижимость, раздумывая: купить или поискать вариант получше.

Зато с принцессой все будет просто и понятно. Женитьба, как сделка. А гномье воспитание дает надежду, что свою часть контракта Айрис Ильден выполнит безукоризненно.

Тарук вспомнил восхищенные взгляды, которые ее фрейлина бросала на него, когда думала, что орк не видит, нежно-розовый румянец на свежих щечках и зарычал от отчаяния. Почему это все оказалось ложью?!

Почему ему так везет на воровок?