Глава 5. Непочтительная дверь

К сожалению, пообщаться со Штольдером в этот вечер мне была не судьба. Возникший словно из воздуха паж с поклоном передал моему собеседнику записку. Барон прочел ее и развел руками.

— Вынужден бежать, ваше высочество. Служба

Я сочувственно покивала.

— Понимаю. Злоумышленники сами себя не запытают. Идите, барон, я тоже утомилась после долгого пути и собираюсь вернуться в свои покои.

Впечатление на придворных я произвести успела. Пусть переваривают.

Однако спать совершенно не хотелось. За окном едва стемнело, я прекрасно отдохнула в прошлую ночь, да и за день не перетрудилась. Поэтому, пройдя половину пути до своих комнат, повернулась к Джите.

— Как насчет маленькой экскурсии по дворцу?

Нагиня пожала плечами.

— Думаю, вам лучше попросить фрейлину или статс-даму. Я плохо умею рассказывать.

— Ты так выразительно молчишь, что могла бы делать это за деньги на сцене. Джита, ну пожалуйста! Мне не нужны преданья старины глубокой, просто покажи где что находится. За двенадцать лет все так изменилось…

Она посомневалась, но согласилась.

Взгляд профессионального телохранителя на хитросплетения дворцовых лестниц и коридоров оказался очень полезен. Я шла за нагиней и старательно запоминала ее скупые комментарии. Сохраненный в памяти образ то спорил с реальностью, то накладывался на нее. Многие коридоры и покои сменили облик и назначение, но что-то осталось прежним. Вот здесь я бежала от нянюшки по лестнице и разбила коленку. А в той прикрытой драпировкой нише пряталась, пока весь дворец стоял на ушах, пытаясь понять куда исчезла непоседливая принцесса.

У дверей, которые когда-то вели в малую приемную Джита замедлила шаг.

— Эти комнаты принадлежат герцогу. Нам лучше уйти.

— Личные покои? — уточнила я.

— Кабинет.

Я шагнула к двери, не в силах поверить в свою удачу. Регент обмолвился, что корона Виндара хранится в сейфе его кабинета. Мне бы только добраться до нее…

— Ваше высочество! — негромкий голос телохранительницы заставил вздрогнуть и остановиться. Я вдруг заметила, что в щели у пола пробивается дрожащий свет. Внутри кто-то был, из-за двери доносились голоса. Неразборчивые, но я узнала недовольные интонации мачехи и не сдержала мстительной улыбки. Лично поцелую жабу, если герцога вместо ночи страсти не ожидает ночь истерик и швыряний тяжелыми предметами. Инесса всегда была женщиной темпераментной.

— Да, конечно. Пойдем.

Когда на обратном пути мы проходили мимо покоев придворных, мое внимание привлекли доносившиеся из-за дверей крики.

— Нет! Я сказала “нет”, граф! Отпустите, или ваша супруга узнает о домогательствах! — в женском голосе звенели слезы.

— А я скажу, что ты соблазнила меня, и Камилла вышвырнет тебя на улицу, — отвечал насмешливый мужской. — Можешь тогда сразу отправляться в монастырь. Ни один дворянин не женится на шлюхе-бесприданнице. Так что лучше тебе быть посговорчивее, красотка.

— Я не шлюха! — слезы в голосе девушки сменились яростью.

— Так станешь ею…

Девичий вскрик, мужской стон и сдавленная ругань.

— Ах ты дрянь!

— Еще раз сунешься, не так получишь, — голос девушки по-прежнему дрожал, но сдаваться мерзавцу она не собиралась.

— Да я тебя…

Дальше слушать я не стала. Подергала дверь — заперто. Повернулась к Джите и приказала:

— Ломай!

***

К чести нагини, она послушалась. Наверное, ей тоже не нравились похотливые графы. Дверь вылетела со второго удара. Причем не просто распахнулась, а слетела с петель, обрушившись всей своей тяжестью на пухлого мужчинку в расшитом золотом камзоле.

Девушка успела отскочить, выставив перед собой канделябр на манер крестьянских вил, и растерянно переводила взгляд с придавленного дверью соблазнителя на мою фигуру в дверном проеме.

— Что произошло? — наконец, спросила девушка. — И кто вы?

— Да я так, мимо проходила, а тут дверь, — “объяснила” я. — Дай, думаю, постучу. А она вот… Слетела. Какой ужас, в этом дворце просто отвратительные двери, не находите? — тут лежащий под полированной доской граф зашевелился и горестно застонал. — Ах, посмотри, человека придавило. Мы должны спасти бедняжку!

Чтобы сделать это, требовалось сначала войти в комнату. И пусть бутерброд из двери и графа полностью преграждал проход, разве способны такие мелочи остановить юную деву, жаждущую избавить ближнего от страданий? Я подобрала юбки и бесстрашно ступила на резную поверхность. Стоны стали громче, погребенный под дверью мужчина пытался встать, отчего она качалась, словно плот на волнах.

— Держитесь, граф! — патетически воскликнула я, балансируя на каблуках. — Помощь уже близко!

Забытый канделябр печально поник в руках девицы, пока она во все глаза следила за моими маневрами. Я пересекла препятствие, спрыгнула и ухватилась за край двери.

— Ну, чего же ты стоишь?! Помогай!

Слишком шокированная чтобы спорить, девушка отставила канделябр и ухватилась за дверь с другой стороны.

— Раз-два, взяли! — скомандовала я, и мы, кряхтя от натуги, приподняли дубового монстра. Любвеобильный граф лежал на полу. От удара парик слетел с его головы, обнажив нежно-розовую лысину.

— Как вы себя чувствуете? — поинтересовалась я, беззастенчиво разглядывая пухлые ляжки, затянутые в белые лосины. Нравится мне дворцовая мода — сразу можно оценить стати потенциального кавалера. — Не правда ли, у местных дверей совершенно нет почтения к дворянству и понимания, как следует вести себя с людьми благородного происхождения?

Оклеветанная дверь опасно накренилась в моих руках, и я поспешила прислонить ее к дверному проему.

— Что… — граф забарахтался, вскочил, наощупь надевая парик. — Да кто ты вообще такая?! — возопил он, вкладывая в этот крик все недоумение и боль души.

— Кавалеру полагается представиться первым, — я строго покачала пальцем, но из почтения к вашему преклонному возрасту и болезненному состоянию… Ее высочество Айрис Ильден. А вы?

— Что?! — повторил кавалер. Бедняжка, кажется, его ушибло сильнее, чем я думала.

— Ваше имя?

— Его сиятельство Бертольд Сакремоль, — пришла на помощь девица. — Министр финансов.

— Рада знакомству, граф, жаль, что оно состоялось при таких прискорбных обстоятельствах. Но раз уж я здесь: не могли бы вы ответить на пару вопросов по поводу бюджета?

— Что?! — голос графа сорвался на фальцет, и я заподозрила, что дверью ему отбило не только голову, но и кое-что пониже.

— Да, вы правы, — со вздохом признала я, — Не место и не время. Что же, тогда мы пойдем. Я пришлю к вам лейб-медика, — я покосилась на дверь. — И плотника.

Я шагнула к выходу в коридор, где безмолвным стражем маячила привычная и внушающая чувство безопасности фигура нагини. На ее губах мелькнула одобрительная улыбка, но Джита тут же подобралась и снова надела суровое, как у судебного пристава лицо.

Девица вздрогнула и рванула за мной, по дороге опрокинув канделябр.

— Я покажу, где покои лейб-медика, — забормотала она, явно не желая оставаться с графом наедине и врачевать раны, полученные в неравной борьбе с дверью.

Его сиятельство хотел было возразить, но я воскликнула: “Ну конечно, дорогая!” и подхватила девушку под руку, увлекая за собой.

Клянусь, криво прислоненную дверь она толкнула по чистой случайности.

***

В коридоре я остановилась, чтобы рассмотреть ту, из-за которой только что нажила врага. Что нажила, сомнений быть не может. Как только ушибленный дверью граф придет в себя, он обратит внимание на выдранные “с мясом” засов и петли. А уж сложить два и два сумеет даже полный идиот.

Спасенную от любвеобильного аристократа девушку смело можно было назвать “хорошенькой”. Молода — на вид не старше двадцати. Одета небогато, но со вкусом. Примерно одного роста со мной, одной комплекции и даже цвет волос почти такой же. В лицо, нас, конечно, не перепутать, а вот со спины…

— Это ведь не случайность? — спросила девица. — Дверь упала не сама?

Рыдать и жаловаться она явно не собиралась, и я поняла, что девушка мне нравится. В ней чувствовалась выдержка и какая-то основательность, свойственная скорее гномам, чем людям. Совсем не то, что ожидаешь встретить среди изнеженных придворных дев.

— Ей немного помогли, — улыбнулась я. — Как твое имя и кем тебе приходится граф Сакремоль?

- Простите, — девица смутилась и сделала неумелый книксен. Розмари Хартшир. Его сиятельство — муж моей покровительницы.

Пока шли к моим покоям, Розмари успела рассказать всю нехитрую историю своей жизни. Старшая дочь из захудалого дворянского рода, которую по большой удаче получилось пристроить в компаньонки к дальней родственнице. На родине у нее осталось почти разоренное поместье, отец подвида “тиран домашний”, боязливая чересчур набожная мать. И три младшие сестры.

— Я и не хотела ехать в столицу, маменька велела, — простодушно делилась девушка. — Сказала: где еще женихов хороших искать для бесприданницы. У нас-то их не водится, только медведи и волки в урочище. А в столице, жениха видано-невидано, под ногами валяется и все как один — богатые красавцы.

Реальность мало соответствовала амбициозным ожиданиям маменьки Хартшир. Богатые и знатные мужчины совсем не прочь были скоротать ночь-другую с хорошенькой провинциалкой, но предлагать руку и сердце девушке без денег и связей не спешили. И что хуже всего, хорошенькой компаньонкой заинтересовался престарелый супруг графини.

— Уж я ему и так, и эдак говорила: граф, поимейте совесть. При живой жене руки распускает.

За разговором мы добрались до дверей в мои покои.

— Что думаешь дальше делать? — повернулась я к Розмари.

— А что тут думать? — она пожала плечами. — Возвращаться надо. Маменька ругаться будет, но папенька обрадуется, — девушка вздохнула. — Ко мне капрал сватался, — признала она с несчастным видом, — Насилу упросила папеньку не отдавать.

— А чем капрал не угодил?

— Так он папеньки старше. И запах от него… — она поморщилась. — Ладно, делать нечего — пойду. Папенька говорит: всяк сверчок должен свой шесток помнить, — Розмари покосилась на дверь в мои покои. — Спасибо, ваше высочество, что мимо не прошли. Кто знает, как бы все без вас повернулось, — поблагодарила она просто и с достоинством, не рассыпаясь в униженных славословиях.

Я во все глаза смотрела на это чудо, и не могла поверить. Любая другая на ее месте прикинулась бы сиротинушкой из расхожей шутки про “так есть хочется, что переночевать негде”. Порыдала от души над горькой судьбой, расписала все так, чтобы принцесса сразу поняла — из дворца несчастной бесприданнице только в омут. Ну и потом непременно напросилась бы в наперсницы.

Розмари или гениальная актриса, которая точно вычислила, чем можно зацепить именно меня, или…

Или она просто такая, какая есть. Настоящая, бесхитростная, цельная. Дикий полевой цветок, встретить который в дворцовой оранжерее можно лишь по случайности и недосмотру садовника.

— Погоди, — я остановила девушку, положив ей руку на плечо. — Как ты смотришь на то, чтобы стать моей фрейлиной?