Глава 8. Пари

Огромное спасибо за награды Seleneedle, Abjure, Alchonok, Елена, Ольга Лиc. Мне невероятно приятно знать, что история вас зацепила.

— Так его, малышка! — Трикс, самый непоседливый и ветреный из божественного семейства, от души расхохотался и даже хлопнул себя по ляжке от восторга. — Ну?! — он обернулся к своей сестре, златовласой Бринне. — Как тебе моя девочка?! Хороша, а?

Оба божества уютно расположились над чашей небольшого горного озерца. В водной глади отражалось не небо с бегущими барашками облаков, а изысканно обставленный кабинет и одинокий мужчина, задумчиво потирающий щеку.

Покровительница любви и брака снисходительно усмехнулась.

— Да, держится неплохо, — промурлыкала она. — Но знал бы ты, сколько я уже видела подобных историй. Он — властный и сильный, она — дерзкая и строптивая, между ними аж искрит от ненависти. Всего один поцелуй и ненависть сменяется страстной любовью, а мне даже нет нужды пускать в ход мою малышку, — она нежно погладила рукоять Дубины Любви — оружия, страшней которого не было во всей Цепи Миров.

Бог-проказник фыркнул, как молодой жеребец.

— Поцелуй уже был. И где страсть?

— Тлеет, мой милый брат. Жди, всему свое время.

— Спорим, на этот раз ты ошибаешься?

В воздухе словно зазвенела сотня серебряных колокольчиков — это мелодично рассмеялась его божественная сестра.

— Хочешь спорить со мной о любви, глупыш?

— Именно! — глаза бога удачи азартно сверкнули. — Но чур не жульничать! Поклянись, что не станешь использовать эту штуку, — он кивнул на Дубину Любви.

— Я же сказала: в этом нет нужды. Все случится само собой, вот увидишь. Даже ты не в силах изменить неизбежного.

— Тогда ты ничем не рискуешь. Пари?

— Хорошо, пари, — она зевнула. — На желание. Я клянусь не использовать свое оружие для победы в споре. Ты и так проиграешь, Трикс.

— Это мы еще посмотрим! — подмигнул вечно юный бог, скрепляя рукопожатие. — Эй, Годрос?! Разобьешь?

— Вот делать вам больше нечего, как спорить на смертных, — проворчал их покровитель знаний, власти и законов, возникая из воздуха рядом. — Как дети малые.

Он неодобрительно покачал головой, пристально посмотрел на Бринну.

— Ты уверена, что это разумно, сестра моя?

— Уверена, — отозвалась богиня. — Разбивай.

Широченная ладонь упала сверху, подтверждая божественное пари. Трикс расхохотался и исчез в воздухе, оставив после себя вонючее разноцветное облачко.

— От… пакостник, — закашлялся Годрос, разгоняя это безобразие. И покосился на Бринну. — Ты снова села играть с шулером, сестра моя.

— Да. Но на этот раз он проиграет.

— Ты забыла, что он никогда не проигрывает.

***

Когда ярость утихла, осталось недоумение. Какое-то странное предложение с этими ночевками. А как же Инесса? Догадываюсь, что кровать у регента размерами не уступает моей, но втроём нам в ней будет немного неловко. Особенно если Ракхэм и мачеха захотят предаться утехам..

И зачем он пытался засунуть язык мне в рот? Так принято? В любовных романах, которые отвечали за мое образование в этой области, ничего не говорилось о ритуальном обмене слюнями при поцелуях. Там как-то вообще все стыдливо замалчивалось “Их губы встретились, и прекрасная Элеонора ощутила сладкое томление плоти”.

Моя плоть томиться от этого безобразия решительно отказывалась.

Желание покусать всех мужчин в округе немного улеглось и я утащила свою фрейлину в гардеробную, чтобы посекретничать.

— Скажи, Мари, ты любишь маскарады?

— Пока не знаю. Я еще не была ни на одном.

— Отлично, я тоже. Давай вместе получим этот захватывающий опыт.

Тут я немного покривила душой, потому что частенько примеряла чужие личины еще в Бронзехельме. Порой для тренировки, порой просто в шутку.

Думаю, когда рыбак Густав просил магический дар, он имел в виду что-то посущественней иллюзий, но дареной магии в сферу применения не смотрят. И не сказать чтобы умение совсем уж бесполезное, особенно если талант полноценный, а не как у меня — с гулькин нос.

Вот король Густав Третий виртуозно управлял иллюзиями: звук, запах, вкус, ощущения — полный эффект реальности. Причем умел накладывать их не только на себя, но и на других людей и даже неживые предметы.

А вот применял он родовой дар так, что вспомнить лишний раз стыдно за предка. Покровительство бога-шутника наложило свой отпечаток на всех Ильденов, но на Густаве Третьем Трикс особо разыгрался.

Придворные стоном стонали — страсть к идиотским розыгрышам у талантливого мальчика проснулась чуть ли не с первых дней жизни. Пока принц взрослел во дворце вечно случались казусы: то у церемониймейстера в самый ответственный момент вырастут ослиные уши, то статс-дама обзаведется роскошной рыжей бородой. С возрастом шутки становились масштабнее, но не утрачивали младенческой незамутненности и задора. Например, знаменитый “Бал мертвецов”, когда в разгар пышного праздника король превратил половину придворных в несвежие умертвия. Визгу было…

В стремлении от души поржать над подданными уже вполне половозрелый монарх не ограничивался магией. Как-то раз объявил, что женится на лучшей девушке королевства и устроил первый Королевский отбор в истории Виндара. Девицы из панталон выпрыгивали, чтобы привлечь внимание короля, пока Густав и его приятели умирали от смеха, наблюдая за этим зрелищем.

Гнусная история, но с моралью. Учит самоуважению. Если к телу мужчины очередь, не надо спрашивать кто последний и пихаться локтями.

Разумеется, никого король тогда не выбрал. Но шутка обернулась против шутника: отменить вовремя закон об отборе Густав не додумался, чем и воспользовался его сын, когда отец попытался устроить ему династический брак. Принц был влюблен в дочь мелкопоместного барона, и принятый смеха ради закон стал для него заветной лазейкой.

Союз получился на диво крепким и счастливым, поэтому закон откорректировали, закрепили в скрижалях и несколько следующих поколений виндарских королей искали и находили себе спутниц жизни, заставляя знатных девиц соревноваться в изяществе, благонравии и прочих традиционных женских добродетелях, пока выгодные династические браки с соседями не положили конец обычаю.

Ну да ладно. Речь о даре. Мои иллюзии держались только на мне, и то не всегда. Но чтобы уйти от наблюдения хватит и этого.

— Даже не знаю, — засомневалась Розмари, когда я изложила свой план.

Я понимающе кивнула

— Боишься проблем с регентом?

— Не боюсь, — безо всякой бравады ответила она, и я поняла — действительно не боится. — Что он мне сделает, если я ваша фрейлина? Просто мы же не похожи совсем.

— Зря так думаешь. У нас одинаковый рост, комплекция, цвет волос, — тут я завистливо вздохнула, взвесив на ладони ее косищу. Мне такую лет пять отращивать. — В лицо не перепутать, но это и не надо. Ляжешь на кровать, закутаешься в одеяло. Я скажу Джите, чтобы меня не будили, даже если придут убивать. Но если придут убивать, ты кричи.

Все получилось идеально. Вечером я громко объявила Джите, что устала и ложусь спать. И попросила передать гипотетическим заговорщикам, чтобы не слишком шумели, когда ворвутся в спальню.

— Не беспокойтесь, ваше высочество, — пообещала нагиня. — Шума не будет. Я ликвидирую их абсолютно беззвучно.

Никто не остановил меня, когда под видом Розмари я выскользнула из покоев и добралась до кабинета. Несмотря на поздний час, секретарь все еще сидел за столом, разбирая корреспонденцию с видом Золушки, которой вместо бала приходится отделять горох от чечевицы.

— Джеральд в беседке у львиного фонтана и требует тебя подойти туда. Немедленно, — процедила я, ворвавшись в кабинет в облике Инессы.

— Зачем? — поразился юноша.

— Он не уточнял. Считаешь, что герцог Далойский должен отчитываться перед тобой?

Выбежал секретарь довольно резво. Надеюсь, ночной променад пойдет несчастному на пользу, а то его цвет лица внушал мне серьезные опасения. Регент совсем заездил мальчика.

Кабинет, и главное — сейф, остались в полном моем распоряжении. Я сменила облик и принялась за дело.

Замок щелкнул, и дверца распахнулась…