Эпилог

Как выяснилось, мои новые королевские родители оказались ужасными скрягами. Иначе объяснить последующие события мне не удалось, ведь они просто заменили жениха на моей свадьбе. Ротбрат – мой таинственный колдун с алыми глазами – невозмутимо занял место жениха, при этом на его лице поселилась счастливая улыбка.

Принц Дерек, бледный от ярости, сразу после охоты ускакал прочь на вороном жеребце, грозя вернуться с целой армией. Его крики: «Вы ещё пожалеете об этом оскорблении!» – терялись в гуле толпы. Мои же родители, казалось, только этого и ждали – королева даже привстала на цыпочки, махая ему вслед расшитым шелковым платочком.

– Пусть попробует, этот мокрый цыплёнок, – пробормотал отец, попивая вино из хрустального бокала. Он был абсолютно спокоен: Дерек всего лишь пятый сын в огромном королевском семействе, и максимум, что он мог сделать – потребовать компенсацию за разорванную помолвку. Да и то, учитывая, как он вёл себя в последние дни, этот шанс был призрачным.

А праздник тем временем набирал обороты. Фанфары, конфетти, фонтаны розового шампанского – весь этот безумный карнавал заглушал шепоток за спинами. Но слухи уже расползались по королевству быстрее, чем я успевала моргнуть. Наши геральды мастерски перевирали историю, превращая Ротбрата из «злого колдуна, что проклял принцессу» в «благородного спасителя, разрушившего проклятие». Видимо, версия про «истинную любовь» звучала романтичнее, поскольку о прошлом все быстро позабыли.

Некоторые аристократы, конечно, бузили. Один граф даже швырнул на пол свою шляпу с перьями: «Да она же запятнала королевскую кровь!» Но отец одним ледяным взглядом заставил его подобрать головной убор и извиняться. Единственное, чего я лишилась – титула наследницы. Теперь он перешёл к моей младшей сестрёнке, которая пока умела только пускать пузыри и дёргать кошку за хвост.

«Слава богам» – подумала я.

Мысль о троне, коронационных муках и бесконечных приёмах вызывала у меня дрожь. Ротбрат же, услышав эти новости, обнял меня за талию и прошептал: «Я боялся, что заточат тебя в башню, а мне отрубят голову». Его горячее дыхание щекотало ухо, а пальцы дрожали – мой обычно невозмутимый колдун был на грани паники.

Свадьба превзошла все ожидания. Белоснежный собор с витражами, изображающими древних святых, утопал в гирляндах из живых орхидей. Их сладкий аромат смешивался с запахом ладана, создавая дурманящий коктейль. Я шла по золотой ковровой дорожке, чувствуя, как сотни глаз впиваются в моё платье – шедевр из шёлка и кружева, усыпанный бриллиантами, будто утренняя роса. Четыре малышки из приюта, похожие на ангелочков, несли шлейф, перешёптываясь от восторга.

Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из тугого корсета. Перед алтарём, залитый солнечным светом, стоял Ротбрат – его обычно растрёпанные чёрные волосы были аккуратно уложены, а в глазах горели целые россыпи искр. На нём был камзол из серебристого атласа, подчёркивающий его атлетическую фигуру.

– Ты прекрасна, – прошелестели его губы, когда я остановилась рядом.

Я не слышала ни напыщенной речи священника, ни сдержанного шушуканья гостей. Весь мир сузился до его пальцев, осторожно поглаживающих мои дрожащие руки, до его губ, приоткрытых в счастливой улыбке.

– Объявляю вас мужем и женой! – внезапно прорвался сквозь эту пелену сладостного ожидания, громкий голос напыщенного священника. – Жених, можете поцеловать невесту!

Не успела я вдохнуть, как Ротбрат притянул меня к себе. Его поцелуй был как вспышка молнии – стремительный, жгучий, лишающий дара речи. Где-то гремели аплодисменты, играли трубы, но я слышала только стук наших сердец, слившихся в едином ритме.

В тот момент я поняла: пусть этот мир и не стал такой желанной пьесой «Лебединое озеро», но именно здесь я обрела своё настоящее «долго и счастливо».