7

Неверяще моргнув, я еще раз оглядела кресло, где остались мои платье, туфли и блокнот. Блокнот все еще был тут – вот он, лежит на сиденье, ярким фиолетовым пятном выделяясь на бежевом бархате подушек. Но… но где моя одежда? Может, ее унесли слуги? Странно… Так, сейчас отыщу главную жену и спрошу.

Тут за спиной хлопнула дверь, и в «предбанник» хамама, где все девушки переодевались, царственно шагнула именно та, кого я собиралась искать. Зарифа, главная жена Амера.

– Хлоя! А ты чего стоишь? – удивленно спросила женщина.

– Как раз хотела узнать, где…– начала было я. Однако Зарифа, недослушав, подхватила меня под локоть и поволокла в какую-то дверь.

– После хамама у нас традиция – пить чай! – тоном гида-экскурсовода объявила она. – А потом слуги принесут вещи. Не переживай, я все подготовила.

Немного успокоившись оттого, что мне пообещали возвратить одежду, я расслабилась. И как оказалось, зря, потому что выданные мне через полчаса вещи были не моими.

– Что это? – потрясенно выдохнула я, поднимая предложенное платье за лямки. – А где моя одежда?

– Твою слуги унесли, потому что она не подходит для торжественного ужина, – Зарифа, казалось, не понимала причин моего возмущения. Ну или старательно делала вид, что не понимает. Почему-то мне казалось, что второе, потому что забирать чужие вещи вряд ли считается нормальным даже у джиннов. – Мы приготовили тебе местное платье. Устроим праздничный вечер!

– Но я не могу это надеть! – в доказательство я легонько потрясла предложенным платьем, красным и пышным. Оно ответило мне мелодичным звоном – от количества нашитых на ткани золотых монет какая-нибудь сорока могла бы скончаться от счастья. Но я, за последние годы привыкшая к сдержанным цветам, не могла оценить это варварское ало-золотое великолепие. – И вообще, у меня есть свое платье для торжественного ужина, и я хотела бы надеть его, – и, сгрузив красный наряд обратно в руки служанок, я попыталась было встать с кресла.

Безуспешно. Тяжелые ладони, лёгшие на плечи, вдавили меня обратно с неожиданной силой. Ой, мамочки… Они себя так со всеми деловыми партнерами ведут?

– Мой дорогой супруг и повелитель решил устроить торжественный ужин в вашу часть, – терпеливо, как маленькой, пояснила женщина. – И велел обрядить тебя в праздничный наряд. А твои вещи, – тут на лице женщины промелькнула тщательно скрываемая жалость, и она помедлила, подбирая эпитеты повежливее: – слишком обычные. На них даже нет вышивки! И самоцветов. И цвет какой-то блеклый.

Невольно хмыкнув, я чуть расслабилась. Конечно, мои деловые платья – серые, темно-зеленые и синие – могли бы показаться слишком скучным этим обитательницам гарема. Они сами одеты так, словно ограбили ювелирную лавку. Ту же Зарифу, в лиловом платье и с ожерельями в три ряда, было сложно обвинить в скромности. Но все равно, это не причина, чтобы прятать мое платье!

Однако все приводимые доводы разбивались о единственный аргумент Зарифы – «муж велел». И поэтому, смирившись, я кивнула, после чего на меня тут же, как коршуны на голубку, накинулись служанки, смиренно ожидавшие исхода разговора. Через полчаса я уже стояла у зеркала, изумленно глядя на девушку с золотыми волосами, уложенными красивыми крупными локонами, и ярким макияжем. Ой… Не слишком ли вычурно для делового ужина?

– А теперь платье! – объявила Зарифа и, подхватив наряд, расправила и двинулась ко мне. А я, сообразив, что в красном платье и с ярким макияжем буду выглядеть несколько… фривольно, скажем так, испуганно шарахнулась от нее.

– Красный – не мой цвет! Мне он совсем не идет! – выкрикнула я. Женщина, не слушая, все надвигалась на меня, словно пыталась ловить бабочку огромным красным сачком, и я, выставив руки вперед, использовала последний аргумент: —И вообще, у нас так не принято!

Странно, но это сработало. Замерев на месте, главная жена на миг сморщила лоб, а потом озабоченно пробормотала себе под нос:

– Точно, у вас ведь другие традиции. Айна! – это она уже гаркнула так, что в окне затряслись стекла, а затем, когда к ней метнулась служанка, пробормотала что-то ей на ухо. Служанка тут же испарилась, словно по волшебству. А когда через несколько минут снова материализовалась в комнате, в ее руках был ворох ткани – слава Богам, не красного цвета, а вполне пристойного молочно-белого. – Вот! – довольно кивнув, Зарифа передала вещи мне. – Примерь, Хлоя, тебе очень пойдёт!

Вздохнув, я взяла вещи и зашла за ширму. Не знаю, пойдет или нет, но светлое платье явно лучше вырвиглаз красного. Да и вышивки на нем явно меньше, поэтому я буду хотя бы отдаленно напоминать секретаршу. Наверное… Кошмар, неужели все командировки такие? Не зря я не хотела ехать!

Однако я не решилась громко возмущаться, чтобы не портить отношения с женой клиента, и страдала молча, одновременно натягивая платье. Зеркала за ширмой не было, и поэтому одеваться пришлось практически на ощупь. Ладно, выйду и увижу, насколько ужасно и непрофессионально я выгляжу в этом шелковом балахоне.

Однако, не успела я выбраться из-за ширмы и шагнуть к зеркалу, как меня все же поймали. Точнее, Зарифа, погадав момент, с ловкостью тореадора набросила на меня какую-то тряпку, в которой я тут же запуталась. Ой! Запеленали!

– И вот так! – произнесли над ухом, тряпку дернули, и она наконец-то села как надо. А я обнаружила, что могу видеть. Не очень хорошо, потому что смотреть нужно было через небольшую прорезь для глаз. И через эту самую прорезь, взглянув в зеркало, я увидела…

Себя в белом саване. Похолодев, я покачнулась, и перед глазами все поплыло. Мамочки… «Саван белый примеришь», – прозвучало в голове, словно наяву.

Яся же предупреждала, что я надену белый саван! Расшитый… Кстати, а чем это он расшит?

Муть перед глазами медленно отступила, и я осознала, что «саван» покрыт золотой вышивкой. И вовсе это не саван, а местный женский балахон, который тут носили, чтобы скрыться от нескромных мужских взглядов.

Выдохнув, я постаралась успокоиться и унять дрожь в пальцах. А потом аккуратно стянула с себя «саван» и всунула в руки опешившей Зарифе.

– Знаете, я, пожалуй, не смогу это надеть, – как можно вежливее произнесла я. – Мне… э-э…муж не разрешает такое носить.

Уже раскрывшая было рот для возражений главная жена захлопнула его с громким лязгом: слово мужа – непреложный аргумент. А я запоздало сообразила, что надо было под этим же предлогом вытребовать свои собственные вещи. Ну да ладно, вроде бы – тут я снова бросила взгляд в зеркало – я смотрюсь вполне прилично. Платье, длинное и светлое, выглядело достаточно элегантно. Полупрозрачные рукава закрывали руки до запястий, узкий верх, обтягивающий фигуру, как перчатка, переходил в пышную юбку. Единственным отступлением от приличий было весьма нескромное декольте, но его я прикрою, например, блокнотом. Или волосами.

Зарифу, видимо, тоже покоробил вид моей выпрыгивающей из наряда груди, потому что она с некоторым сомнением предложила мне примерить другие платья. Но я, уже и не чаявшая выбраться с женской половины особняка, наотрез отказалась переодеваться и все твердила, что меня уже ждет муж, господин и повелитель. Тяжко вздохнув напоследок, женщина вдруг вскинула руки и два раза хлопнула:

– Девушки! – гаркнула она. – Выдвигаемся!

И мы вышли в коридор, где уже галдел выстроившийся – я неверяще вылупила глаза – парами и по росту гарем Азима Амера, напоминающий сборище цветных привидений. Им, в отличие от меня, муж позволял разгуливать в «саванах», точнее, традиционных местных накидках. Вздохнув, я прикрыла декольте блокнотом и следом за Зарифой шагнула к дверям. Ура! Наконец-то, наконец-то я вырвусь из этого ада, где меня мучили, отрывали кожу и пытались втиснуть в тесные нормы местной морали! И попаду в…

В еще более жуткий ад. Но это я поняла лишь спустя несколько минут. А пока, наконец оказавшись в коридоре, торопливо шагала следом за слугой, которому Зарифа что-то шепнула. Девушки во главе со своей предводительницей свернули в другой коридор, а мне объяснили, что я войду в зал с мужем. И теперь я неслась вперед, предвкушая, как нажалуюсь на муки, которые терплю на рабочем месте ради родной компании, и выпрошу премию. Между прочим, скоро нужно платить за аренду. И еще не помешает новая сумочка, а она сама на себя не накопит…

– Господин Сориа! – завидев в конце коридора знакомый высокий силуэт, на радостях я даже забыла о конспирации. – Вы бы знали, что со мной было! Ой…

«Ой» было вызвано тем, что мужчина, заслышав мой голос, шагнул ко мне, одновременно разворачиваясь. А я при виде родного начальства кинулась вперед. И мы вполне закономерно столкнулись, причем я покачнулась, а мужчина придержал меня за плечи, удерживая от падения. Со стороны это было весьма похоже на жаркие объятия, поэтому слуга, не желая стать свидетелем пикантной сцены, тактично скрылся.

– Хлоя? – удивление, написанное на лице господина Сория, было столь явным, что я даже растерялась. А что, похоже, что это не я? Однако тут мужчина медленно окинул меня взглядом, особенно задержавшись на декольте, и я поспешно прижала к груди блокнот и отчего-то покраснела. – Во что это вы одеты?

– Меня нарядили жены господина Амера, – призналась я и, не выдержав, нажаловалась: – Они совершенно не слушали мое мнение! Сначала затолкали меня в эту свою баню, потом… – тут, сообразив, что рассказывать руководителю о том, как я мылась в хамаме, не очень прилично, я покраснела еще сильнее и наконец скомкано закончила: – В общем, они решили, что мои вещи недостаточно торжественные для торжественного ужина и переодели меня. А мою одежду спрятали!

– Да? Какая жалость, – отозвался мужчина, а у меня в груди зародилось какое-то нехорошее подозрение. Мне кажется, или он недостаточно искренне сожалеет? Да и взгляд мужчины, однажды упав в мое декольте, до сих пор оттуда не вынырнул. Мне даже показалось, что он не слышит, что я говорю. Неуютно поежившись, я попробовала было отодвинуться и сообразила, что начальник все еще сжимает мои плечи. А?

Его руки вдруг с нажимом провели по моим предплечьям. Вниз, до локтей, и снова вверх, и под тонким тюлем рукавов меня бросило в жар от его прикосновений. Вскинув глаза на мужчину, я поразилась тому, как потемнел его взгляд, и сколько в нем непонятной, какой-то опасной задумчивости. Ой…

– Господин Сориа… – окликнула я мужчину. Голос отчего-то дрожал.

Альберт вдруг взглянул мне прямо в глаза, и от его взгляда, жаждущего, тяжелого, я невольно дернулась. Выражение лица мужчины, чересчур серьезное, нервировало. Мне отчего-то подумалось, что такие люди, как он, относятся ко всему слишком обстоятельно. Такой мужчина, как Альберт Сориа, ни за что не потеряет голову. Не влюбится. Да у него, наверное, вместо сердца калькулятор…

Вдруг ощутив холодок, я подалась назад. Мужчина, в первый миг сжавший ладони на моих предплечьях еще сильнее, словно бы опомнился и разжал руки. А затем, кашлянув, убрал их за спину и даже сделал шаг назад, словно они могли самостоятельно, без участия хозяина, вдруг что-то натворить.

– Прекрасно выглядите, – сообщил он мне донельзя официальным тоном.

– Э-э… – я слегка растерялась. Что на такое отвечают? Слишком давно мне не делали комплиментов. Впрочем, своими блеклыми вещами я именно этого и добивалась: чтобы меня поменьше замечали. – Вы тоже.

И это было правдой: мужчина, видимо, оказался более стойким к моральному давлению и предстал передо мной не в традиционном местном наряде, а в строгом темном фраке и брюках. Словно на царский прием собрался, а не на ужин с клиентами. «Хотя, может, там такой размах ужина, что царю и не снилось», – подумала я.

На мой неуклюжий комплимент мужчина лишь хмыкнул и подал мне руку. А я, помедлив, неуверенно положила свою ладонь на его локоть. Ладно, если мы супруги, то значит, можем ходить под руку. Подумаешь, постою рядом с начальником, ничего страшного. Никто же не заставит нас, например, целоваться на публику! И я лучезарно улыбнулась, потому что подбежавший слуга принялся открывать тяжелую дверь перед нами.

Но улыбка тут же застыла на лице, потому что первым, что я увидела, шагнув в украшенный белыми цветами зал, был огромный транспарант с нашими фотографиями в сердечках. А под ними было витиеватым почерком написано: «Свадебный банкет Хлои и Альберта Сориа».