Глава 18. Про "Википедию"

Мокрый снег сваливался в несуразные шапки на козырьках подъездов, копился на обочинах, в чёртовы сугробы, и убивал моё настроение. Даже фонарики-гирлянды ситуацию не исправляли, потому было решено, что квартира нуждается в полноценной ёлке. Мы придумали это с Люсей утром, когда она выползла ко мне, уже четыре часа как бодрствующей.

— А школа? — хитро сощурилась я, но Люся пожала плечами так, будто я говорила очевидные глупости.

— Не будь занудой у меня больничный.

Она даже не стала слушать моего ответа, а он должен был быть суровым. Этот ребёнок просто развернулся и ушёл умываться.

Браво! Она даже уроки не делала, игнорируя все мои слова. Единственное, что спасало “от болезни” — это “Сверхъестественное”.

Я взялась за приготовление горького грейпфрутового сока для “болезной”, когда ты позвонил. И я не имела понятия откуда у тебя мой номер телефона.

— Да? — я говорила осторожно, на тот момент ещё не знала, кто позвонил.

— Привет, — всё, ты идентифицирован, моё сердце произвело анализ ощущений в организме, пришло к выводу, что мы взволнованы, и запустило режим “аритмия”.

— Привет.

— Узнала? — ты улыбался. И в самое ухо это звучало ещё интимнее, чем вживую.

Всегда так, первый разговор по телефону — это необычно. Как будто в твой личный гаджет пробрался новый жилец. Я прокашлялась и стала активно кивать, но вовремя сообразила, что ты этого не увидишь.

— Д-да, Егор… узнала.

— Хорошо. Чем занята?

— Сок Люсе делаю…

— Чем планируешь заняться?

— Ёлку купить хочу.

— Понятно, — и ты бросил трубку.

Я недоуменно уставилась на свой телефон, будто он должен был объяснить, что за херня только что произошла, но всё оказалось тщетно.

Во мне щёлкнул тумблер “стерва желает знать ответ” и я сама набрала твой номер.

— Да? — спросил ты так, будто первый раз слышал за сегодня.

— Что за херня?

— Ты о чём?

— Ты бросил трубку!

— Ну да… я узнал всё что хотел.

— Эм… и всё? Это весь разговор?

— А что? Ты хочешь что-то обсудить?

— Нет, просто…

— Я не болтаю по телефону. Я хотел узнать, что ты делаешь сегодня, — я узнал.

— Но зачем тебе это?

— Ну…, чтобы знать, что ты делаешь.

— Зачем?

— Просто так, для общего развития. Зачем тебе читать в “Википедии” статью про ленточного червя?

— Ни за чем… я этого не делаю.

— Да? А я могу начать читать про лоботомию и мало-помалу дойти до ленточного червя. Зачем? Кто знает. Просторы “Википедии” — это слишком неизведанная глубина. Никогда не знаешь где окажешься.

— Какой-то бред…, — я сопротивлялась, но отчаянно лыбилась. Я понимала о чём ты, но была слишком взрослой девочкой, чтобы знать: ничего не бывает просто так.

— Ничуть не бред. Общее развитие, полезно! Иначе ты закостеневаешь и становишься мертвецом в живом теле. Понимаешь?

— Не понимаю.

— Вредная, — ты присвистнул так, будто говорил что-то лестное, — Что-то ещё?

— В каком смысле?

— Ну ты мне позвонила, ты хочешь что-то ещё сказать?

— Блин, а не пойти ли тебе…

— Как раз туда собирался! — ты не бросил после этого трубку, так что я возразила: “Знаешь что?” и сделала это сама.

Ты перезвонил через пару минут, в течении которых я отчаянно давила грейпфрутом на соковыжималку, пока трещина на пластиковой чаше не расширилась настолько, что стала течь.

— Что надо? — спросила я.

— Мм, да вот, звонил сказать, что проснулся, умылся и оделся, чтобы выйти из дома. Просто минутка бесполезной информации.

— Как интересно, — я скривилась, нахохлилась, нахмурилась, но поняла, что делать с этим нечего, — Понятно. Что-то ещё?

— Нет. Ничего. Не спросишь куда я собираюсь?

— Нет. На этом я бы хотела срочно закрыть страничку “Википедии” на разделе “Егор Симонов”, она мне… неинтересна. Увы. Пойду почитаю про ленточного червя.

О, да!

Месть сладка. Я чувствовала себя победительницей, когда бросала трубку во второй раз, но только потом, когда уже возвращала Люсе недоуменный взгляд, поняла, что в целом приза-то в соревновании не было.

И кто кого обдурил?

На ёлочный базар собиралась долго и тщательно. Сегодня было то утро, когда я бы предпочла быть красивой. Утро с натяжкой, дневное такое утро. Девочка-подросток выпросилась меня сопровождать, была упакована с головы до ног и устроила на эту тему жуткий скандал на выходе, но сдалась.

Я и мой колобок-Люся шли по сырому снегу, который покрыл улицы, как густая сметанка. Наши следы оставались на тротуарах, обнажённым асфальтом, хлюпающим под подошвами сапог. Люся страдала из-за того что на мне замшевые сапожки, а на ней толстенные угги. Ещё её раздражало, что я в шубке и меховой шапочке-ободке без макушки, а она упакована в пуховик и шарф. И да, всякий раз, когда мы выходили из дома и я была накрашена и с укладкой, у Люси случался микроинфаркт. Почему? Потому что она автоматически приравнивала меня к числу тех, кого презирала.

К красивым.

О, да. Эта девчонка считала красоту — страшным пороком, а красивых — адептками зла. При том что сама она вполне могла сойти за красотку, но после того случая с неприятным школьным вечером, зареклась носить юбки и милые укладки. Я проиграла.

— Ну, что ты надулась? — спросила я, оборачиваясь к Люсе. Она плелась за мной.

— Мне некомфортно.

— Почему? Из-за пуховика?

— Нет! — возразила она, — Из-за тебя! Ты же… выглядишь, как какая-то фея! И это не комплимент!

— Глупости…

— Почему тебе так важно, что о тебе подумают?

— Мне вовсе это не важно, — вздохнула я, — В том то и смысл. Я могу выйти в мешке из-под картошки, а могу в платье. То, как я выгляжу, только отражает моё настроение. И я терпеть не могу людей, которые заводят песню про то, что красиво одетые люди зависят от мнения общества! И ты тоже можешь…

— Не могу!

— Можешь! Ты особенная и классная…

— Я не особенная ясно? Не красивая, не крутая и не талантливая! Я — никакая. Учусь на четвёрки, не пою, не танцую, не рисую. Я ни-че-го из себя не представляю. Что ты тут выдумываешь из меня? Я даже красивой, как ты, никогда не стану.

— Да почему, дурочка? Ты же..

— Нет, Лид. Не пудри мне мозги. Мы из разных лиг, потому я и дружу с сумасшедшей старухой… Отвяжись. Роди себе своего подростка и делай с ним что хочешь, а я ничья, и воспитаю себя сама.

Она даже не заметила, что сама завела этот разговор и сама же обиделась. Я понимала, что у неё просто накипело, и ей было жизненно необходимо высказаться ещё за тот противный инцидент с дискотекой. Теперь Люся шла первой, а я плелась следом. Хотелось повязать колобка ленточкой и выслать маме в Италию! Но нет… я взяла на себя это дело и буду тащить его до конца.

— Ты в обиде? — спросила я, осторожно, как сапёр.

— Нет, я не в обиде. Я просто не хочу разговаривать.

— Старуха, кстати, тоже красится и…

— Если бы она не любила “Дневники вампира” и не включала его в любое время дня и ночи на плазме, её бы тоже в моей жизни не было! Пошли уже, там твой женишок вон стоит…