Глава 23. Допустим вместе

Вуаля! Теперь я не могу ничего тебе рассказывать. Отныне моя судьба — эпистолярный жанр… Меня больше не подпускают к твоей палате, потому строчу в тетрадку, как школьница, и верю в новую примету: ты очнёшься, когда допишу.

А ещё меня назвали параноидальной истеричкой, которой пора лечить голову, а не жениха. Температура была не у тебя, а… у меня.

И ничего страшного же, ну перепутала спросонья и перепутала, но нет же. Я устроила в больнице скандал… да ты, наверное, слышал. Убеждала, что они говорят полную дичь, и тебя нужно спасать.

Спасла. От себя. В какой-то момент доктор решительно подошёл ко мне, пощупал лоб и заявил, чтобы собирала манатки и шуровала домой.

Лечусь, пью чай, выслушиваю всякое от твоей бабушки. Ещё и таблеток никаких особо нельзя, так бы закинулась антибиотиками и уже была у тебя…

Мне даже жаль, что ничего не изменилось. На волнительной ноте прогуглила всё про температуру и… ничего. Температура — то воспаление, воспаление — это плохо. Плохо — это когда ты умираешь, но ты же такого не сделаешь, так что я буду писать свой “роман”, и как только появится слово “Конец”, ты как в романтических фильмах откроешь глаза. И я побегу и повисну на твоей шее, а ты будешь меня кружить по комнате…

Ну ладно, я понимаю, что так, как в фильмах, из комы никто не выходит, но буду смотреть на ситуацию по-своему.

Егор, я жду хоть одной положительной новости и пока не услышу, буду на страшном нервяке, а нам это не нужно. Мне все говорят про “четыре недели”… Что мол дальше — уже всё меньше и меньше шансов. Сейчас прошло две. У тебя две грёбанные недели на то, чтобы проснуться, милый.

А я продолжу.

Я остановилась на… кажется на том, как мы впервые спали на одной кровати, верно? Пропустим утро, завтрак и доставку нас и нашей ёлки до дома. Сейчас нас интересует следующий день.

На тебя. Пялились. все. Ты сидел как Иисус, превращающий вино в воду, и каждая женщина считала своим долгом тебе поклониться.

Рядом с тобой снова были друзья и я всё гадала, что будет если я подойду? Я не знала этих парней, но все они были красавчиками и мажорами, совсем как ты. Они хохотали, а ты сидел уставившись в одну точку как замороженный. К тому моменту, я уже была абсолютно уверена, что в Simone во время нашего первого разговора, ты им подражал, чтобы меня зацепить. А что сегодня?

Будешь тем парнем, что просыпался среди ночи, чтобы погладить мою щёку и легко поцеловать?

Или паскудником, ставившим мне ультиматумы?

Мои волосы ещё пахли твоим шампунем. В жизни не мыла голову… мужским шампунем, думала выпадут ко всем чертям, но повезло.

Я всё ещё могла представить на талии твои руки, и вообще ещё не отошла от прошедшей ночи, следовавшей за мной по пятам весь день, но теперь ты сидел в клубе, в паре метров от моего бара-подиума, и я не знала, могу ли подойти.

Мы были в клубе X, и то, что ты явишься, было понятно. Но что Я буду делать — оставалось загадкой.

Когда мой сменщик Алёша вышел, ероша небрежно растрёпанные волосы, я напряглась. Момент икс, сейчас будет ясно кто ты, когда с друзьями.

Алёша был красавчиком, образца “Дима Билан в лучшие годы”. Белая майка, низко сидящие на бёдрах линялые джинсы, губы-скулы-все дела.

— Ли-и-ида, — пропел Алёша и раскинул руки для объятия, — Как ты, красотка, мм?

— Неплохо, — пробормотала я, опять ища тебя взглядом за столиком, и столкнулась с удивительным зрелищем. Ты вышел из транса и сидел уставившись на меня. Это было, честно сказать, жутковато. Твои большие сверкающие глаза, строго сведённые брови и плотно сжатые губы.

Все эмоции на лице, это твоя фишка, ничего не умеешь скрывать из-за живой мимики и какой-то потрясающей правдивости. Покер — не твоя игра.

Занятые разговором, твои друзья, вдруг остановились и уставились на тебя, даже для них было очевидно., что ты выглядишь немного странно. Они что-то спросили, ты мотнул головой.

Я отошла от Алёши, который и правда очень долго любил обниматься, и быстро шмыгнула в раздевалку, а когда переоделась и вышла оттуда, чтобы идти к тебе, столкнулась со своей целью нос к носу.

Ты стоял и тяжело дышал, глядя на меня со смесью возмущения и… восхищения.

Я сегодня накрутила волосы на самую мелкую плойку, накрасила губы самой сверкающей помадой, и выглядела так, как может выглядеть влюблённая девушка, собирающаяся на свидание.

Склонила голову на бок, наблюдая за твоей реакцией, с лица ты перешёл к изучению платья. Всё для тебя! И платье, и волосы, и макияж.

— Ты злишься? — спросила я, а ты только кивнул, но на губах уже играла улыбка.

— Потому что ревнуешь?

Ты снова кивнул и улыбнулся уже по-настоящему. Лицо преобразилось, ожило, и я растаяла. Как же я люблю эту улыбку.

— Почему?

— Ты очень красивая, — ответил ты, не справившись с губами, слова вышли тягучими и тёплыми, — и тебя обнимал петух какой-то. И на тебя смотрят все тут. Вообще…

— Это клуб, чего ты ждал? — засмеялась я.

— Мне не очень нравится это место…

— Уф, какая поразительная гнустность этот клуб…. Расстроил Егорку! — я засмеялась, а ты не сдержался, взял меня за подбородок и трижды коротко поцеловал в губы, — Ладно, — согласилась я, будто отвечая на какие-то твои слова.

— Домой? — спросил ты. Глаза твои сверкали азартом, как у игрока перед выигрышем большого куша.

— Вот так сразу? А твои друзья?

— Они тут для декораций, — ты пожал плечами, — Но если хочешь, идём! Сегодня собрал лучших из лучших, ты посмеёшься. Пошли-пошли!

И спустя пять минут толкания через танцующих мы добрались до столиков, где уже успел появиться кальян.

Четверо парней синхронно прекратили болтовню и подняли на меня взгляды. Они все имели характерные нагловатые, кривоватые улыбочки и идеальные причёски так не похожие на твою.

— Олег, Дэн, Саня, Саня, — по очереди ткнул в них ты, и я даже не запомнила кто есть кто.

— Привет, — на разные лады протянули твои друзья.

— Лида, — представил ты и парни заулыбались.

— Барменша? — спросил, ну допустим, Олег.

— Мм… какой милый феминитив, — усмехнулась я, — Или это безграмотность? — я вообще-то не особенно любила, когда меня так называли, но обижать при первом же знакомстве твоих друзей тоже не хотелось, потому это было произнесено тихо и для тебя. Олег не понял значения слова “феминитив”, а ты засмеялся и сказал так громко, что все услышали.

— Безграмотность, — и… подмигнул Олегу, а тот заржал, — Садись. Хочешь что-нибудь, или мы быстренько поперезнакомимся и завяжем с этой темой?

— А-а-а, кому-то не терпится уедени-и-иться, — как школьник завыл, ну допустим, Саня.

— Ага, — легко подтвердила я, и все четверо стали переглядываться. Я не смутилась и смеяться было не над чем.

— И вы типа встречаетесь? Или можно… — допустим-Саня присвистнул, покрутил пальцами намекая на вероятное соитие.

Ты даже не стал кидать ответный намёк на мордобой, откинулся на спинку стула и засмеялся.

— Держись, дружище, ты сейчас словишь, — это было обращено к допустим-Сане, который нахмурился. А я поняла, что стесняться тут нечего.

— Можно что? — я с деланным любопытством облокотилась о стол и придвинулась ближе к допустим-Сане.

— Ну это… — он поиграл бровями.

— Что это? — я улыбалась и говорила тихо. Допустим-Саня не понимал радоваться или грустить.

— Короче! Да-да, нет-нет, — он прямо в лоб мне заявлял нечто, что я должна была понять.

— Да-да, нет-нет… — я развела руками, — А-а-а, ты соитие предлагаешь?

Допустим-Саня нахмурился.

— Слушай, — я повернулась к тебе, — а ведь ты был таким же в моих глазах когда-то, — я расплылась в улыбке и ты снова рассмеялся. У тебя было чертовски хорошее настроение.

— Да, знаю. Это мой коварный план, — а потом придвинулся и мы оказались на доверительно близком расстоянии друг от друга.

Шум клуба исчез, даже запахи поглотил твой. И цвета свелись только к цвету твоих глаз.

— Так вы это… — выдал допустим-Саня.

— Без обид, друг. Но мы — да, — усмехнулся ты, глядя мне в глаза. А потом тихо добавил: — окончательно.

Твои друзья захохотали, засвистели, а мы столкнулись лбами в до детской нежности невинном жесте, чтобы просто оказаться на миг ближе, чем были до этого. Это как касание рук, или коленок под столом. Просто и оттого невероятно.

— А, ну и ты это, — продолжал допустим-Саня, — Барменша, значит?

— Бармен, — поправила я.

— Ясно, — кивнул допустим-Саня.

— А ты?

— Что?

— Ты кто?

— А, у меня кальянка, — кивнул допустим-Саня, так будто это было что-то сродни собственному банку.

— Понятно, очень интересно, — улыбнулась я, недоумевая, что это за друзья у тебя такие.

К слову, если интересно, все они тебя навещали. Мне порой кажется, что они ходят за тобой, как утята за мамой-уткой, потому что ты — самое интересное в их компании. Иногда представляю, как они сидят вчетвером за столом и… молчат, поглядывая на часы.

— Ладно, парни, всё интересное вы уже продемонстрировали. Если ты не поняла, молчуны ничем особенным не отличаются от говорунов, — ты кивнул на второго допустим-Саню и допустим-Дэна. Все четверо засмеялись.

— И где ты их нашёл? — спросила я, а ты почесал затылок.

— Чёрт знает, само как-то вышло…

Мы переглянулись, попрощались и вышли на мороз.

Я почувствовала это сразу. Мороз, потому что осталась на расстоянии от тебя. Ты открывал машину, а потом ждал, когда я подойду, а я не решалась. Если сейчас это сделаю у нас будет… свидание?

Мы не договаривались о встрече, но Люся меня, конечно, не ждала дома. У неё были большие планы и урок испанского к ним в придачу. Но мы даже не обменялись номерами по-человечески, со всеми церемониями и расшаркиваниями. Ты сам решал, когда состоится следующая наша встреча. И по факту в тот момент, когда ты решил бы, что больше этих встреч не будет — я бы ничего с этим не поделала. Ты контролировал всё и мне оставалось только верить, что ты меня не подведёшь и не перестанешь превращать каждый день из обычного в особенный.

— Что дальше? — спросила я.

— Не знаю, — ты пожал плечами, — Я же говорил — я не мастер. Как ты видишь я просто тебя преследую каждый раз, когда могу. Но я бы хотел поделиться с тобой чем-нибудь ещё. Вчера ты побывала в моём доме. По-настоящему. Без принуждений и обмана. Хоть и силой… Я был у тебя дома, но тоже, стоит признать, силой. Может ты что-то сама пожелаешь? Если нет — я буду продолжать.

— И до чего ты дойдёшь?

— Ты очнёшься через пару дней, уже будучи моей женой и матерью моего ребёнка, — засмеялся ты.

А я испугалась. Я же и правда могла это себе представить, у меня такое вполне укладывалось сейчас в голове. Ты просто придёшь и победишь, а я глазом не моргну и не пойму, что это произошло. А с другой стороны почему нет?

— Самоуверенн… — я не договорила, ты оставил дверцу машины открытой и подошёл ко мне.

— Мы же уже выясняли. Я не сведущ в правилах и жестах. И я ничему не научусь.

— Но ты…

— Ты же меня не прогоняешь. Это в твоей власти, наверное… хотя не уверен, что ушёл бы, попроси ты о подобном.

— Но ты приходишь сам и я не знаю, когда… ты же можешь однажды не прийти.

— А ты этого бы хотела? — ты нахмурился, — Зачем тебе решить когда и где? Я решу всё сам и твоё дело будет согласиться. Это неправильно?

— Я не знаю, наверное вместе…

— Но это же я за тобой ухаживаю, — ты убрал с моего лица прядь волос. А я смотрела на тебя, завороженная, потому что фонарь над твоей головой очерчивал силуэт и он терялся в сыплющихся на нас снежинках. Они крупой с неба опускались на наши волосы, и кружили в белом танце призрачными парами, а мы стояли, как герои на драматичном прекрасном балу.

— Ты со мной? — спросил ты.

— С тобой, — кивнула я.

— Тогда пошли.

— Куда?

— По дороге решим.