Глава 24. Я не хочу, чтобы мои цветы ели барашки!
Мы сидели на парковке торгового центра и ели фаст-фуд, который там продавали до полуночи. Старые добрые стрипсы с картошкой грели душу и раздражали здоровье. Ты смотрел, как я ем, и улыбался, как будто впервые видел подобное.
— Чего смотришь?
— Никакой милой фигни, просто ты такая в платье, шарфике, вся красотка, а ешь стрипсы с соусом.
— Я что-то запачкала? — я испуганно начала осматривать свою одежду, и… уронила стрипс на платье, — Чёрт…
— Да не страшно, никто же не увидит, — засмеялся ты, взял с моего платья стрипс и засунул в рот, — Итак? Что дальше? Ты хотела поесть гадости — ты её поела.
— Ага… Не знаю, что дальше, — мне казалось, что ты спрашиваешь о… будущем.
— Ты напряглась, — потянулся, но прикасаться ко мне не стал.
— Слушай, — я перевела тему, — так значит у тебя… было много отношений, так?
— Очень. Наверное… Много — это сколько? — ты нахмурился, и на секунду я представила, что начнёшь считать по пальцам.
— Ну… больше тридцати?
— Почему такая цифра?
— Да не знаю, просто в голову пришло.
— М-м… пожалуй.
— И почему вы расставались? Ты не похож на того, кто бросит девушку или вроде того.
— А я и не бросал никого. Мы занимались сексом и… расходились. Что-то вроде того.
— А отношения?
— Это не отношения?
— Ну… просто секс — это не отношения.
— А разница?
— А я — просто секс?
— Мы не трахались, — отметил ты и щёлкнул меня по носу, — Нет, у нас не отношения.
— А что?..
— У нас будущая любовь, — усмехнулся ты, — Да не знаю я. В таком случае у меня не было отношений. Я никогда с девушками не общался. Я просто к этому не приучен. Для общения у меня были друзья. Не те, которых ты сегодня видела, нет. У меня есть специальный человек для общения.
— Где ты его взял?
— Кастинг, блин, провёл, — усмехнулся ты, — Не знаю. Друг мой старый. Они вообще все мои старые друзья… Я их познакомил. В разное время дружил с разными людьми, миксовал, сводил, образовались компании… Как-то так. А девушки… Это же секс и физиология.
— А я?
— Вот же заладила. Ладно, смотри, — ты повернулся ко мне всем корпусом, — В моей семье… не то чтобы уважали женщин. Моя мать всегда была весьма расчетливой. Она бы запросто стала женой Льва Аркадьевича, без шуток! Если бы с отцом не срослось. В семье никто и ни во что не ставил её мнение — это тоже понятно. Бабушка по папиной линии… потрясающая женщина, но её выставили из семьи, и она была “нашей” только номинально. Бабушка по маминой линии — моя фанатка, просто за любой кипиш, лишь бы там был я. Покорная барышня, заботушка — не более того. Сестёр нет. Любовницы отца — те ещё дамы, ничего общего с уважением к ним никто не испытывал. Вот и всё… Не было в моей семье особого фанатизма к женскому полу. Меня никто не воспитывал в этом ключе. То, что я говорю с тобой или с Люсей, — чистой воды случайность. Вы просто… очень смешные. Интересные. Ну и тебя я хочу, это, пожалуй, тоже важно. Вот и всё, понимаешь?
— Пожалуй.
— Я ответил на твой вопрос про отношения?
— Наверное. Но это на тебя как-то не похоже. На тебя, которого я встретила тогда в первый раз — да, но не на… этого, — я махнула рукой, пытаясь показать, что имею в виду, но ты закивал ещё до этого, — Всё странно. Максимально! Ты не похож на того, кто… не уважает женщин. Ты же с ними работаешь!
— Не-не, я работаю с их детьми. Ну… буду. Детей я всегда очень сильно любил. Блин, — ты взялся обеими руками за руль и усмехнулся, — Окей, попытаюсь пояснить. Я понимаю социальные нормы, понимаю, как и где нужно поступать. Теоретически мне всё это известно, на практике — применять не приходилось. Я не жил в бункере, у меня были одногруппницы и коллеги на работе, одноклассницы, но только… всё, как в моей ненормальной семье. Либо во мне видели, как мама, способ наживы. Либо, как в случае с бабушкой, это был фанатизм. Либо, как в случае с папиными любовницами, я понимал, что речь только о сексе и не более того. А вот ты… та самая “нормальная бабушка”, изгнанная вместе со мной из семьи. Ты мне её напомнила. Вот и всё. До этого я никогда не копал глубже. Никаких отношений. У меня их не было. У меня нет дурных бывших. Нет каких-то странных историй про большую подростковую любовь. Я чист, как девственник.
— Девственник, — усмехнулась я.
— Что?
— Представила толпы девушек в твоей постели.
— О да. Они там ходили толпами, не разуваясь, — рассмеялся ты, — Расслабься. Я не так ужасен, как ты решила. Поедем отсюда?
— Куда?
— Если ко мне — то потрахаемся, я себя знаю. И это будет явно лишним.
— Что предлагаешь?
— Уже почти ночь. Ты работала и устала, ты хочешь тишины, верно?
— Для человека, которого никто не учил уважать женщин, ты слишком заботлив, — засмеялась я.
— Я учусь. Пытаюсь, по крайней мере. Мне интересно попробовать. И мне хочется о тебе заботиться, как я делаю это с детьми или моими друзьями. Они же тоже как дети, понимаешь?
— Наверное, да. Пожалуй, именно детей они мне и напомнили. И ты хочешь детей?
— Очень. Мне кажется это круто, когда тебе вдруг начинает принадлежать настоящий человек. И он только твой! Я никогда не понимал, почему папа не общается с моим братом или со мной. Почему мама говорит обо мне только, как о наследнике деда. Почему дед не радуется, что ему принадлежит человек. Всё детство вышло каким-то очень пресным. Я столько мог им дать… А ты хочешь детей?
— Нет, — усмехнулась я, — Не раньше, чем вырастет Люся и станет самостоятельной. Ещё три года — точно нет.
Ты подозрительно сощурился, но промолчал, а потом спросил:
— Тебе со мной хорошо? — это был вопрос с надеждой.
— Ты не это хочешь спросить, да? — зачем-то сказала я.
— А что?
— Ты же хочешь понять, что теперь, спустя некоторое время, мне от тебя нужно. Верно?
— Может быть, — ты кивнул, потому что не видел проблемы в том, чтобы говорить всё вслух.
— Не знаю, — ответила я, — Я стала хотеть… участвовать в том, что мы делаем. Захотела сама тебе звонить, тоже “ухаживать” за тобой, но боюсь превратиться в…
— Звони! — ты оживился, развернулся ко мне и расплылся в улыбке, — Я думал об этом. О том, что ты сказала, прежде чем мы сели в машину. Я передумал! Мне нравится думать, что я тебе тоже интересен! Это необычно. Девушка, которая интересна мне, — ты будто заучивал урок, говорил медленно и вдумчиво, — интересуется мной. Хм… Девушка, которую кадрю я, кадрит меня. Девушка, которая нравится мне, испытывает симпатию ко мне.
— Ты такой странный… мак-си-маль-но, — прошептала я и уткнулась лбом в твоё плечо.
— Да ну… А как бывает обычно?
— Обычно об этом никто не говорит. Обычно люди ходят на свидания, начинают друг друга интересовать, переписываются по ночам, до утра. Проявляют заботу, привязываются друг к другу. Потом привыкают друг к другу. Потом притираются, учатся уживаться. В них бурлят гормоны. Потом гормоны проходят, привязанность становится крепче, приходит настоящая любовь. Или не приходит, и всё заканчивается. Так, наверное. Хочешь как у людей?
— Не знаю, мне не очень нравится эта цепочка. Она включает в себя странное звено: любовь может не прийти, и тогда зачем всё это? Зачем эта война гормонов, если можно обойтись малыми жертвами?
— Как? Как ты поймёшь, что любишь?
— Ну точно не после всех этих этапов…
— А как? Ты знаешь что это такое — Любить?
— Я мечтал увидеть лицо матери, которая только что впервые посмотрела на своего ребёнка, — почти шёпотом сказал ты. Смотрел на пустую парковку за лобовым стеклом, на снежинки. А я на твой профиль в свете зимней ночи.
— Увидел?
— Увидел. И всё стало ясно. Зачем проходить через весь этот ад, если не знаешь, к чему он? Ради выплеска бесполезного дофамина? Я не читал “Маленького принца”, но моя бабушка любит этот мюзикл. Там Принц говорит про барашков и цветы. И их войну. И что, если его цветок съест барашек, все звёзды будто погаснут. Это так! Это не связано с дофамином. С привязанностями, СМС-ками до утра. Всё наоборот. Хочу наоборот. Чтобы был мой цветок, который я защитил от всех барашков, — ты засмеялся, — и потом… просто любил его, а он меня. И было всё остальное.
— Но как полюбить того, кого не знаешь? Ты веришь в любовь с первого взгляда? Ты был заносчивым дураком. А сейчас узнал меня и говоришь о любви. Пусть мы не говорим такого друг другу, но…
— Ты такая глупая. Рад, что ты пока ничего не понимаешь, — загадочно ответил ты, завёл машину и выехал с парковки.