Глава 6. Как насчёт того, чтобы вспомнить свой лучший школьный дискач?

Когда я открыла глаза в субботу, мне показалось, что надо мной сверкают снежинки, падают на лицо и мне так невероятно хорошо. Это был момент абсолютного счастья. Такого, в котором купаешься, как в мёде.

Почему?

Это было просто предвкушение того, что сегодня я смогу надеть новое платье. Перед сном я продумывала свой образ и теперь не терпелось вымыть голову и уложить новым идеальным утюжком, которая делает стильные локоны. У меня были новые бордовые тени и карандаш для губ, который делал их совершенными.

Это всё может показаться странными мыслями глупышки, которая только о шмотках и думает. А ещё есть умники, которые услышав подобное, говорят что-то в стиле: “Тобой управляет общество! Ты неуверенная в себе и окружение диктует тебе, как одеваться!”. В пень их всех!

Да, я хочу выглядеть шикарно. Да, для этого мне нужна одежда. Да, я трачу на неё свои деньги. Но это моё тело, моё дело, моё право быть счастливой так, как я хочу.

Я не видела мир, не путешествовала по Европе, не получила образование в трёх вузах, не выучила три языка. Я не тратила все карманные деньги на книги или обучающие тренинги, курсы там всякие.

В моём арсенале только курсы барменов и музыкальная школа, которая дала возможность петь в караоке и зарабатывать на этом лишние пару тысяч за смену.

И я люблю свою жизнь. Я горжусь своей позицией. И я её никому не навязываю. Живите, как хотите, ребята. Я хочу жить в крутых трусах.

Платье мы купили вчера с бабой Мотей, когда водили в торговый центр Люсю. У моей малолетки близился новогодний школьный “корпорат” или как там это называют, и ей было необходимо платье. Она могла бы пойти за ним с подружками, но таковых у неё практически не имелось, ещё она могла бы пойти с нашей матерью, но тогда ей на уши бы присели на тему розового платьица с фатиновой юбкой или типа того.

Матушка наша была особой особенной. Она развелась с нашим стариком лет десять назад, когда мы все ещё жили вместе, и стала бесконечно искать себе “Мистера Правильного”. Она зарабатывала не то чтобы плохо, и могла себе позволить ездить раз в полгода в путешествия, где и занималась поисками того самого. У неё была какая-то навязчивая идея отыскать именно иностранца, чтобы потом слать нам приветы с западных берегов. Сначала мы оставались на попечении отца или деда. Потом я съехала от матушки и Люсю стали оставлять со мной. А потом Люся вообще сменила школу, и новая была в двух шагах от меня. И всё, пиши пропало, больше её от меня не забирали.

В итоге мы ходили по торговому центру втроём. Я — всё ещё немного туго соображающая. Баб Мотя, полная решимости и энтузиазма собрать “нашу крошку” на бал. И “наша крошка” мечтающая пойти на бал в джинсах.

— Лид, зачем платье-то вообще?

— Чтобы почувствовать себя принцессой.

— А это мне зачем? Мне комфортно в джинсах! Буду сидеть и хохотать над дурами разряженными. Реально, как будто им удобно в этих непонятных кусках ткани!

— Ну смотри, — я остановила Люсю перед витриной, за которой стоял разряженный манекен. На манекене были кожаная юбка и кружевная кофточка, которая по моим подозрениям вообще была боди. — Тебе вот такое нравится?

— Мм…

— Да нравится ей! — вмешалась баб Мотя, оценивающе глядя на манекен.

— Ну допустим, — промямлила Люся.

— Как видишь, наряд — это не всегда именно платье. Но это круто, это красиво, и ты всё равно будешь принцессой. И даже в джинсах можно чувствовать себя особенной. Главное, не пытайся смешиваться с толпой, особенно толпой мальчишек. Это просто и к этому быстро привыкаешь. Начинаешь забывать, кто ты есть, становишься массой. Ты не особенная, когда стираешь себя и мешаешь в общую банку с краской.

— Зачем быть особенной?

— Чтобы в момент, когда захочется быть услышанной, тебе это позволили. Идём!

Люся в кожаной юбке с высокой талией и кружевном бордовом боди с длинным рукавом, была настоящей рок-звездой. Я никогда не видела её такой утончённой и привлекательной.

Девчонке дико всё это шло, она была настоящей девочкой-рок, и кажется сама закайфовала. Во всех магазинах играл этот волшебный саундтрек нового года, и Люся стояла в новой красивой одежде и… не могла не улыбаться. Я видела, как её щёки подрагивают от еле сдерживаемой улыбке, и старалась не спугнуть моего дикого зверька. Баб Мотя принесла серёжки-кольца, которые будто пришли из прошлого века, чтобы украсить Люсю.

— Смотри… — улыбнулась она, подставляя серёжку. Люся всё-таки улыбнулась.

— А можно твои сапоги? — спросила она, глядя на меня.

— Конечно! Замшевые, высокие?

— Ага…

— Можно. Но твои камелоты тут тоже подойдут, если хочешь знать.

Люся просияла.

Мы купили те самые бордовые тени, чтобы я сделала сестре макияж, нашли крутые колготки-сетку. Купили утюжок, чтобы делать стильные локоны. И платье для меня, не такое убийственное, как у Люси, но я даже не завидовала.

И вот я проснулась, думая о том, какие мы с сестрой будем шикарные сегодня.

— Я передумала! Нет-нет-нет! — завопила Люся, вытаскивая юбку и боди и швыряя на середину комнаты.

Мы с ней обе спали в единственной спаленке, на вторых этажах двух кроватей. Вместо первого яруса у Люси был рабочий стол, а у меня шкаф.

— Что нет?

— Я буду смешной уродкой в этом всём! Не хочу, я не клоун, чтобы подчин…

— Стоять! Ты что, считаешь, что кто-то ещё решится во всё это одеться? — я свесилась через бортик кровати и требовательно посмотрела на сестру, которая ходила кругами вокруг кучи шмота.

— Нет, но…

— Но?

— Но…

— Люсь, ты сведёшь всех с ума и я не сомневаюсь, что твоя дурная классуха вызовет меня в школу. но это ли не круть?..

— Не хочу сводить с ума… — а вот про классуху Люсе понравилось. Она обожала всё это, обожала, когда её ругали за наушники или книги на уроках. Ей нравилось, когда учителя видели в ней врага порядка, в отличии от чистеньких отличниц.

Я быстро спустилась вниз, надавила на подбородок Люси, чтобы она задрала нос.

— Люсьен, солнце, ты хочешь показать этим малолетним тёлкам, что не просто девчонка, а ещё и девчонка, которая круче чем они? Что быть такими скучными и пресными, как они, — совсем не обязательно. Можно быть красивой и по-другому, не по законам каким-то. Хочешь?

— Хочу…

— Тогда соберись и иди мой голову. Мы сделаем из тебя рок-звезду и все сегодня будут тебе завидовать лютой чёрной завистью! Поняла?

— Поняла, — кивнула Люся и я триумфально завыла. Про себя, конечно.

Я сделала Люсе маникюр, сама. На салон не уговорила. Обкусанные ногти с заусенцами, стали выглядеть лучше, но, увы, уговорить удалось только на чёрный цвет.

Мы сделали локоны и длинные белые волосы засияли, как у Золушки. Они были всё так же растрёпаны, но было видно, что не из-за страха перед расчёской, а по идеальной задумке.

Без привычной чёрной подводки Люся казалась совсем другой. С яркими бордовыми губами преобразилась так, что мать наша не узнала бы. Когда сестра стояла перед зеркалом в коридоре и смотрела на себя, у неё не было слов. Я видела, как сияют её глаза.

Она сегодня была рок-звездой, а я была феей-крёстной.

— Я крутая, — кивнула Люся, убирая волосы на одну сторону.

— Очень крутая.

— Ребята хотят после праздника пойти в кафе, мне можно?

— Можно, я буду за городом, но баб Мотя на связи.

— Хорошо… Спасибо. Ты тоже очень красивая, Лид, — Люся покраснела, она мне такого не говорила ещё.

Мы с ней обе вышли из дома, радуясь колючим снежинкам, тающим на наших губах и щеках. И мне вдруг показалось, что это я иду на школьную дискотеку в новом платье, а не на работу. Мне казалось, что сегодня тот самый день, когда уже сданы контрольные, вот-вот выставят четвертные оценки и всё закончится.

В школе Люси устроили этот безумный эвент раньше времени из-за каких-то там проверок, и ей в понедельник ещё в школу, ещё учиться и учиться. У меня в фантазиях сейчас было двадцать восьмое. И завтра в школу не надо, оценки уже на последней страничке дневника, а послезавтра новый год.

Мы сели в разные такси и разъехались в разные стороны.