Глава 7. Наивная Лида

Надменность скрывает слабость.

Гордость и предубеждение (Pride 77 Prejudice)

Такси везло меня в коттеджный посёлок в тридцати километрах от города. В таких уже не осталось старых деревенских домиков, их строили с нуля. Там были ровные асфальтированные дороги с идеальными обочинами, расставленные на равных промежутках друг от друга магазины, остановки и детские площадки. Высокие заборы, видимость развитой инфраструктуры. Готова поспорить, что побоку жителям этих домов и детские площадки, и магазины местные, и уж тем более автобусные остановки.

Такси остановилось перед одним из таких домов, и меня встретила неприятная тишина. Когда меня нанимали на частные вечеринки, я приезжала заранее, но шумиха к тому часу уже имела место быть. Сновали сотрудники кейтерингового агентства, мотали шнуры звуковики. Это была привычная активность, которая тут же помогала втянуться в процесс, это было уютно. Все сразу превращались в людей одного сорта, хоть и находились в доме совершенно себе не по статусу.

Я вышла из машины, достала из багажника свой чемодан, тубу с инструментами и остановилась перед воротами. Было закрыто, но имелся звонок. С момента, как я закрыла дверь такси и до момента, когда машина тронулась и скрылась в конце улицы, я была под какой-никакой защитой. Казалось, что в случае чего смогу сбежать. Теперь я была одна, над головой на черничном покрывале уже рассыпались морозные звёзды и ветер был загородным, холодным. Неприятным.

Я простучала каблуками по выложенному плиткой тротуарчику и нажала на кнопку звонка.

— Н-н-да, — ответил мне томный женский голос.

— Здравствуйте! Бармен, на вечеринку, — мой голос дрогнул от волнения. Я не привыкла вот так приходить в богатые дома, где меня не встречали с порога. Ну, или хотя бы приходила не в одиночестве. Почти всегда у входа тусовался кто-то ещё.

Мне не ответили. Домофон пропищал и ворота с глухим щелчком открылись.

Я торопливо вошла во двор, удобнее перехватив тубу и чемодан, как будто держась за них — оставалась в безопасности. У дома было шикарное широкое крыльцо, как в каком-то старинном фильме, где во дворе парковались кареты и из них прямиком на первую мраморную ступеньку выходили дамы. Имелись даже колонны и крошечный балкончик на втором этаже. Пошёл снег, который ледяной крупой заносил идеальный чистый двор, путался в живой изгороди и оседал на ней шапками.

— Проходите, — на верхней ступеньке меня ждала строгая дама в чёрном платье. Ну просто дом мистера Рочестера.

— Я не рано? — на всякий случай уточнила я, поднимаясь по ступенькам к великолепным дверям. Да тут и правда был дом из романов сестёр Бронте или Джейн Остин. Прямо дух захватывало.

— Нет, вы как раз вовремя, — без улыбки ответила женщина в платье. — Меня зовут Анна Викторовна. Я буду тут ещё около пятнадцати минут, потом уйду. Идёмте, я вас провожу.

М-да… Анна Викторовна? Точно? Не миссис Уотсон или типа того?

— Оч… — я хотела было сообщить, как мне приятно знакомство, но Анна Викторовна уже шла передо мной и не нуждалась в том, чтобы я представлялась ей. Увы.

Она провела меня через просторную… ладно, назовём это прихожей, но я такое видела только в фильмах, и они это явно называли иначе. Наверх уходила шикарная лестница. Ах! С такой бы скатилась какая-нибудь просто Мария, под мрачную музыку, а на верхней ступеньке стояла бы некая донна Роза и дьявольски хохотала.

Сейчас откроются двери и я увижу оббитые шёлком стены, камин и милые полукруглые креслица. О да, и рояль, конечно. Ага-а, а вот и он, родимый. Всё было именно так, как я думала. Просто спектакль какой-то, иммерсивный театр или квест-комната с хорошими декорациями.

— Простите, — я остановила Анну Викторовну и та повернула ко мне голову. Достаточно медленно, чтобы я поняла насколько это неуместно останавливать экскурсию. — А…м… Это точно дом… — и я, конечно, забыла фамилию заказчика.

— Вы приехали по моему звонку, но это не мой дом, так что можете не вспоминать фамилию. Да, всё верно. Сегодня будет мероприятие и для него нужен бармен. Что-то не так?

— Нет, но… дом выглядит так, будто в нём не живут, а исторические фильмы снимают… — пробормотала я, глядя по сторонам в поисках картин маслом, где были бы изображены члены семьи и их собачки.

— Ну… — Анна Викторовна улыбнулась, явно поощряя моё любопытство. Она прямо-таки гордилась местом в котором, очевидно, работала. — Это правда. Интерьер очень необычный. Владельцы этого дома были немного… Фанаты определённой эпохи. Но они тут больше не живут. Дом продан.

— А вы, должно быть остались? — засмеялась я, чувствуя, что очутилась в какой-то новогодней сказке, не иначе.

— Что-то вроде того. Итак, — Анна Викторовна распахнула двери в следующую комнату.

Мы оказались на кухне, которая была вся деревянная и будто совсем не современная. Я запросто могла представить пухлощёкую кухарку, которая тут коптит рёбрышки и сосиски на открытом огне и готовит в котле суп. А в котле побольше похлёбку для слуг.

Однако, за деревянными фасадами скрывались вполне обычные вещи. Ну просто шик! В центре кухни стоял остров с вмонтированными туда мойками, но моё внимание тут же привлёк винный холодильник. Жильцы этого дома знают толк в развлечениях… На открытых деревянных полках имелась целая выставка бокалов "подо всё", тут умели пить правильно.

— Ваше рабочее место в столовой, она за этой дверью, всё необходимое можете брать тут.

— А гости?..

— В столовой. Если что, ваш наниматель сам всё объяснит. Всего доброго, — Анна Викторовна не стала ждать ответной вежливости и молча удалилась.

Я осмотрелась кругом, поставила свой чемодан, развернула тубу и хотела было расставить всё на столе, но потом подумала, что должно быть в столовой имеется полноценный бар. Я оставила свои инструменты, поправила платье и открыла дверь на которую указывала Анна Викторовна.

Там было темно, тихо. Никакого кейтеринга, никаких наёмных официантов или звуковиков. И никаких гостей. Только один круглый столик по центру, совершенно пустой. Два стула и тихая музыка. Причём… "Вестсайдская", блин, "История", а не танцевальные хиты этого года.

— Какого чёрта, — вздохнула я, приближаясь к столику.

Быть барменом на романтическом ужине на двоих мне ещё не приходилось, но я быстро прикинула, что можно приготовить парочку «нежных» коктейлей, может даже обойтись банальной «мимозой» или чем-то сладким а-ля «Белый русский».

— Привет, — твой голос прозвучал откуда-то из-за моей спины, откуда-то из столовой, где я только что была.

Твой голос слился с совершенно неромантичной песней «Америка», как раз в тот момент, когда Анита радостно расписывала, как великолепна её новая жизнь вне Пуэрто-Рико. Твой голос был тихим и глухим, и даже настороженным, будто я была жертвой, которую можно запросто спугнуть. Я зажмурилась, чтобы не видеть твоего лица, выдохнула, досчитала до десяти и развернулась.

— Что? Страшно глаза открыть?

— Детский сад, — вздохнула в ответ, поднимая голову. — Ты маньяк? Скажи честно. Ты меня преследуешь?

— Да, — честно, как я и просила, ответил ты и расплылся в улыбке. — Поговорим?

— То-есть работать мне сегодня не предвидится, верно? Слушай, это какая-то глупость. Скажи прямо, что тебе от меня нужно?

— Ты, — и ты снова разулыбался, будто я должна была пасть к твоим ногам. Такой весь благородный, щедрый на улыбки. И, видимо, мне тут отведена роль восторженной твоими щедротами девицы. Да что ж такое, даже обидно стало. Такой талант соблазнителя пропадает на меня!

— М… а ты сегодня смелый, без дружков, — я окинула тебя взглядом и присвистнула.

В костюмчике, кудри всё такие же небрежные, но в другом виде их представить и невозможно, глаза внимательно за мной следят. Я не собиралась им сдаваться, так что просто приклеилась взглядом к твоему воротнику, но почти сразу переключилась на напряженную шею. Ну всяко лучше, чем глаза или губы.

— А ты, кажется, так и не выполнила моё условие?

— Я… болела… — от твоего уверенного, жёсткого голоса, мой почему-то ломко дрожал. — Ты… тебе что нужно?

— Сядем? Как насчёт коктейлей?

— На работе не пью.

— Боишься не удержаться?

— От чего?

— От меня.

— Ещё чего!

— Тогда наливай, красотка!

— Чего хочешь?

— То же что и ты.

Я кивнула, смерила тебя взглядом, но ты не испугался. Вернулась на кухню, а ты пошёл следом. И следил за каждым моим движением, пока я смешивала «Негрони». Ты достал поднос и я поставила туда два бокала, тарелку с апельсином и шейкер. А потом подняла взгляд на тебя, и ты изучал моё лицо, неотрывно, будто что-то хотел сказать, но никак не мог подобрать наиболее удачный момент.

— Что тебе нужно от меня? — шепнула я, ты отодвинул поднос с края островка, а потом выкинул штуку, которой я никак не ожидала.

Крепко взял меня за талию и усадил на столешницу, оказавшись между моих ног и чуть не касаясь моего кончика носа своим. Я завизжала, вцепилась в твои плечи и от этого всё стало ещё хуже. От моих пальцев ты напрягся, притянул ближе и мне оказалось совершенно некуда деться. Я была в капкане. Ты дышал, а я это слышала, совсем рядом. Твоё дыхание было на моей щеке, на моём ухе. Даже коснулось губ, от чего мне пришлось начать уворачиваться. Если бы ты меня поцеловал — всё бы пропало. И что в тебе хорошего? Ровным счётом ничего. Наглый и самоуверенный придурок, который решил, что может со мной играть.

— Что… тебе… нужно, — медленно переспросила я, но вопросительной интонации не вышло.

— Тебя, — не задумываясь ответил ты. Твои пальцы пришли в движение, твои руки переместились. Теперь ты прижимал меня к своей груди, а я замерла боясь совершить ошибку. И ждала, что же дальше.

— Что же дальше?..

Ты сам повернул мою голову к себе лицом. Сжал мой затылок, подарил прощальную улыбку, будто собирался пристрелить через секунду, и зачем-то поцеловал.

Неправильно всё это было. Не убивают поцелуями. Не травят. А ты — отравил. Но я ещё не совсем с ума сошла, чтобы не начать кусаться! Батюшки, да за кого ты меня принимаешь? Алло! Думал, что всё будет так просто?

Как мило!