Глава 10

Глашатай вышел на помост, откашлялся и объявил:

– Подданные Дортора! Прослушайте срочный королевский приказ! Внимание! Советник его величества, дракон Мудак!

– Мардук! – сквозь зубы процедил дракон, стоявший у того за спиной.

Я снова начала неприлично хихикать. Хотя сейчас смех был нервный.

Ну здравствуй, дракон Мардук, сын Икара, брат Линдена и так далее по родословной. Вот мы и встретились. И сегодня из трех драконов Дортора останутся только два. Или один. Или все помрем, всякое в жизни бывает.

– Некоторое время назад, – усиленный магией голос Мардука пронесся над площадью, – во дворец с преступными целями проникла банда магов. Среди них есть колдунья, называющая себя принцессой Корнеллией, якобы чудом выжившей во время штурма дворца.

Он оглядел толпу, но не заметил меня или Линда.

– Это наглая ложь.

Ну и на что он рассчитывает? Что народ проникнется страшилкой и пойдет на меня с вилами по принципу «Да ну ее, вдруг еще хуже, чем нынешний король будет? Ну да, он обложил нас налогами, тратит все на себя и развлечения, устраивает сомнительные смотрины невест и портит отношения с соседями, но мы даже привыкли».

– Лже-Корнеллия – опасная преступница, имя которой Олиса Грепбер. На ее счету десятки грабежей и убийств.

И снова Олиса. Кто же ты такая, моя таинственная двойняшка? И почему о ней знает Мардук?

Неожиданная догадка так поразила, что я на несколько секунд отвлеклась от зрелища.

А если тело, найденное в руинах дворца, – это и была Олиса? Похожая внешность плюс грязь, травмы, кровь и прочая гадость, и вот уже преступницу не отличить от принцессы. Но как она оказалась во дворце, зачем и откуда Мардук знает ее имя?

Что-то не сходится.

– Каждый подданный Дортора, встретив преступницу или получив информацию о ее местонахождении, обязан немедленно сообщить страже! Укрывательство преступницы или сокрытие сведений о ней карается смертной казнью без суда и следствия!

Народ, собравшийся на площади, выдохнул, как единый организм. Мардук, может, и хороший злодей, но очевидно плохой политик. Если у кого-то и были сомнения, что опасная преступница опасна исключительно для короля, то теперь сомнений не осталось.

Очень хотелось спросить, осталась ли у его величества шишка на лбу.

Я живо вообразила, как Эртан, после великой битвы за Зомбуделя получивший шрам на лбу, много лет живет, скрываясь в лесах Дортора, чтобы отомстить той, чье имя боится называть. Неплохая вышла бы книжка. Если не получится быть королевой, стану писателем. Выпрошу у мужа домик у моря и буду ваять шедевры. Можно, конечно, заработать на домик и самой, но говорят, что муза чаще посещает тех, кто не задолбался.

– Я повторяю: мы не пощадим никого, кто рискнет помочь лже-Корнеллии. И если у кого-то есть информация о ее местонахождении, лучше сообщите сейчас, пока не наступила жестокая расплата.

Астар в толпе поднял руку.

– Вон она! – крикнул он, тыча в толпу чуть левее меня.

Мардук и стражники дружно сощурились, пытаясь рассмотреть.

– Ой, нет, простите, вон!

А теперь правее.

Я театрально закатила глаза и сбросила капюшон.

– Да здесь я!

Мардука перекосило от злости. Его взгляд метался из стороны в сторону: искал брата.

– К твоему сведению, Мардук, я – не Олиса Грепбер. Я действительно принцесса Корнеллия. Спасибо, что посторожил трон, можешь быть свободен. Законная принцесса вернулась, кому-то пора на пенсию.

Народ вокруг меня расступился. Сотни глаз с любопытством и страхом всматривались в невесть откуда появившуюся девицу, пытаясь понять, действительно я – считавшаяся погибшей принцесса, или советник его величества не всегда врал напропалую.

Я задрала нос и улыбнулась, чем еще больше выбесила Мардука.

От волнения сердце бешено стучало, пальцы подрагивали, а магия внутри бесновалась, требуя выхода. Ненавижу ожидание! Ожидание – хуже всего. Ты стоишь рядом с противником и просто ждешь. Когда он нападет, сделает первый удар. Ты будто ждешь, когда он разрешит тебе нанести удар.

«Разрешаю!» – сказала я сама себе, скинула плащ и начала превращаться.

– Расступись! – заорал Астар благим матом, чтобы никого не задело магией, но парочка зевак все же отлетели в сторону.

Стрелой я взмыла в воздух, краем глаза заметив черного дракона, – Линд последовал за мной.

Если Мардук и удивился, узнав меня драконом, то не подал виду и замешкался лишь на пару секунд. Три дракона взмыли в небо.

Столица Дортора нескоро забудет развернувшуюся там битву.

Гибкие, грациозные, смертоносные оборотни сплетались в клубок – и разлетались в стороны. Они били друг друга пламенем и хвостами, рвали друг другу глотки, сражались не на жизнь, а на смерть. Прекрасный танец, чувственный и кровавый бой, сплетение холодного разума и обжигающей ненависти.

Это все не про меня, короче.

Я повисла на хвосте Мардука, вцепившись зубами, и, пока Линд изображал грациозного воина, его брат тратил почти все силы, чтобы сбросить меня с хвоста. А я пыталась вскарабкаться повыше. Так и болтались.

Внизу народ стремительно разбегался с площади, уворачиваясь от драконьего пламени и мотыляющихся хвостов. Скосив глаза в сторону дворца, я заметила темно-красный дым – сигнальный костер от Рогонды. Значит, им удалось войти во дворец и худо-бедно там укрепиться. И дело за малым.

Не позволить Мардуку помочь своим.

Я постаралась вложить всю злость, что кипела внутри. Всю боль и обиду на несправедливую смерть отца. Мы не успели ничего сделать вместе, он не успел всему меня обучить. Его забрали жестоко и несправедливо, и вот он – корень всего зла в моей жизни и жизни Дортора.

А корни сорняков безжалостно выдирают.

Мардук поднимался все выше и выше, сходясь в поединке с братом, то нападая, то отступая. Ему было непросто справляться с двумя драконами, и это превосходство слегка пьянило. Уверившись, что победа близка, я потеряла бдительность. Мардук резко взмыл вверх, а затем камнем, сложив крылья, полетел на землю.

– Корнеллия! – услышала я крик Астара.

Но было поздно. Мы врезались в площадь со всей дури, и у меня потемнело в глазах от удара. «Это конец!», – промелькнула мысль.

Потом пришла вторая и ее поправила:

«Это позорный конец!»

Серьезно?! Умереть от удара о мостовую?

Но я не умерла. Мы с Мардуком лежали посреди камней и опаленных деревяшек, и мир всего лишь шатался, а не померк. Сначала страх на лицах людей, стоявших поодаль, я приняла за беспокойство обо мне, но уже спустя секунду поняла, насколько глупая это мысль. А еще через секунду осознала: мир шатается не только в моей голове.

Клубами взметнулась пыль, с диким грохотом по мостовой пошли трещины. Земля завибрировала, загудела – и я вдруг потеряла опору.

Померк дневной свет, исчезли лица, здания. Пропали из вида Линд, Мардук. Среди обломков и камней я летела куда-то вниз.

И клянусь, такого драконьего визга не слышали не то что в Дорторе – на всем белом свете!

* * *

Падение меня оглушило. Все стихло далеко не сразу, еще долго я боялась пошевелиться, слушая грохот вдали, а пару раз по морде больно прилетело камнем. Не было ровным счетом никаких идей насчет того, что произошло. Впрочем, на этот счет ситуацию явно мог прояснить Мардук.

Кое-как пошевелившись, я поняла, что надо превращаться. Дракону здесь не развернуться, а у человека хотя бы есть шанс. Жаль, что не придумали еще способ превращаться сразу в одетого человека. Меньше всего мне хотелось щеголять голой по загадочному подземелью в компании Мардука.

К слову, о нем – брат Линда не терял времени даром. Он пришел к тем же выводам, что и я, и уже успел превратиться. А еще раздобыл одежду. Уж у него-то, с таким опытом, просто обязана быть припасена магия на такой случай. Надо же, какие мы стеснительные. На мне после превращения остались только кулон Мари и кольцо Линда – магические штучки не сгорали в магии обращения.

Пользуясь моментом и тем, что он меня не видел, я подкралась со спины и стырила из стопки рубашку.

– Эй! – Мардук обернулся. – Я с тобой не закончил.

– Нет в тебе стратегического мышления. Давай подумаем вместе: мы провалились в какую-то дыру. Только мы, полагаю. Я и ты. Это я для лучшего понимания уточняю. Так уж случилось, что я дорога некоторым… гм… личностям. И меня будут искать. А вот тебя – нет, потому что ты даже собственной родне не сдался. Давай вместе прикинем, будут ли тебя искать, если ты меня прикончишь?

– А откуда они узнают, что я тебя добил?

– Узнают. – Я заметила изучающий взгляд дракона и надела рубашку. – У Линда есть кольцо, которое показывает, жива ли я. Надеюсь, второй раз он на те же грабли не наступит и проверит. Где это мы?

Я задрала голову в надежде увидеть свет, но, судя по всему, дыру, которую мы пробили, тоже завалило.

– Похоже на какой-то зал. Вот здесь явно остатки факелов. И стены не природные.

В крошечном помещении, до середины заваленном камнями, нечем было дышать из-за пыли и затхлости. Но, заметив небольшой проем, я с трудом протиснулась в соседний зал. А вот Мардуку пришлось расчищать себе путь силой.

Но мне было не до него – я чувствовала, как мир уходит из-под ног.

Мы очутились в огромном зале, который поражал воображение как размером, так и величием. Огромная статуя дракона словно держала купольный потолок. Колонны, изъеденные временем, еще хранили следы росписи, а на полу, из-под толстого слоя пыли, проглядывал первозданный блеск.

Мардук рассматривал зал с не меньшим удивлением, чем я.

– Дед рассказывал, что под многими древними городами сохранились драконьи храмы. Он утверждал, что под столицей все испещрено тоннелями и залами со времен, когда все люди были драконами. Я думал, это сказки.

– Да, твой дед любит нести всякую ерунду, – пробормотала я.

Если Мардук и удивился, то не показал виду.

Меня охватило странное чувство. Будто храм был мне знаком. Это было бы невозможно, но я каждой частичкой своей новой ипостаси почувствовала связь с теми, кто некогда жил здесь. Они ушли навсегда, уступив нам место, а мы даже не знали, что под нами – следы былого величия.

– Красиво. Немного жутковато, но красиво.

– Думаю, здесь есть выход через тоннели.

– Храму много тысяч лет, – покачала головой я. – Даже если и есть, все давно завалило. Но попробовать стоит. Только вот что…

Я повернулась к Мардуку и не удержалась – скривилась. Хоть и потрепанный, он все равно был красив. Его красота бесила, напоминая о легкости, с которой он проник в замок и уничтожил мою семью. Я ненавидела Мардука со всем пламенем, на которое была способна, но там, на севере, это чувство было всепоглощающим, перед ним меркли другие.

А сейчас я очень хотела жить.

– Я – залог твоего возвращения, Мардук. Если Линд поймет, что я мертва, а он поймет, то додумай сам, как быстро ему в голову придет идея похоронить тебя здесь. Пока я жива, завалы не трогают и пытаются нас найти.

– Звучит логично, – усмехнулся гад. – Только непонятно, зачем тебе сохранять мне жизнь. Ты вроде бы собиралась поквитаться, принцесса?

– Я, в отличие от тебя, не сволочь, бьющая в спину.

– Или боишься, что не справишься со мной в человеческом обличье.

– Нет, просто рушить судьбы у меня гораздо лучше получается случайно, чем намеренно.

Мы запыхтели, не найдя способа продолжать спор дальше и одновременно искать путь наверх. От взметнувшейся пыли я начала кашлять и махнула рукой.

– Идем. Нельзя здесь оставаться, потолок может рухнуть снова.

Хоть сейчас в Мардуке возобладал разум, которого, как я думала, он давно лишился.

Просто поразительно, какая мощь погибшего народа открылась нам, последним драконам и по иронии судьбы смертельным врагам. Замок родичей Линда в долине – жалкая копия по-настоящему величественного храма.

– Значит, сказки про драконов не врут, – выдохнула я, рассматривая огромную лестницу, по которой нам предстояло спуститься. – Думаешь, хорошая идея спускаться еще ниже?

– Я не вижу боковых ходов, – ответил Мардук. – Придется рискнуть. Неплохо было бы понять, в какой мы части города. И двигаться в сторону замка.

– Без шансов. Я даже не помню сам момент удара.

Мардук угрюмо промолчал – он тоже понятия не имел, куда мы направляемся.

Идти молча было ужасно странно. Обычно в такие моменты я без умолку болтала, но сейчас говорить не хотелось.

– Что у вас рассказывают об этом? – спросила я, обведя рукой храм.

Пусть хоть Мардук поболтает. Отвлечет от боли в исцарапанных ногах, которыми приходилось идти по россыпи довольно острых камней.

– Когда-то мир был полон драконов. Они жили стаями во всех его уголках. Создавали семьи, размножались и были вполне довольны жизнью. Потом стало не хватать еды и воды. Драконы поняли, что рискуют погибнуть, если не научатся создавать нужные для выживания припасы. Так они открыли дар превращаться – и создали для себя удобную ипостась, которая могла справляться с тонкой работой и не требовала такого количества ресурсов.

– А потом все пошло по законам животного магического мира, – кивнула я. – Драконы все больше времени проводили в облике людей.

Мардук кивнул.

– Многие перестали превращаться и вовсе. С каждым поколением магия все слабела и слабела, пока не забили тревогу. Но было поздно. Началась война. Драконы пытались образумить своих бывших сородичей, но людей уже было больше. Они победили. Последние драконы ушли навсегда, оставив свои города. А люди их похоронили.

– Но у нас нет записей об этом. Только расплывчатые свидетельства, что когда-то драконов было больше, что они жили вместе с людьми. Вступали в брак и разбавляли кровь человеческой – так и вымерли.

– Эра драконов была слишком давно, чтобы вы помнили. Да и все ее свидетельства в этом склепе. Поверь, принцесса, если мир хочет о чем-то забыть – он забудет.

– Так не должно быть. Народ, который не знает своего прошлого, не имеет будущего.

– Очередная мудрая мысль от великой принцессы?

– Нет, в книжке вычитала. Папа в наказание читать заставил.

– Похоже, умный был мужчина.

– Твоими стараниями именно был.

– Политика, принцесса, не обходится без жертв.

– Вот и ты не обойдешься, – мрачно пообещала я. – Выберемся отсюда – и я догрызу твой проклятый хвост!

– Как пожелаешь, – снова фыркнул Мардук.

И мы пошли молча.

Не знаю, сколько прошло времени, но с каждой минутой идти было труднее. Ноги уже не просто ныли и саднили, они горели и грозились отвалиться. Я бы отдала полкоролевства за глоток прохладной чистой воды, но никто не спешил торговаться. Наконец, когда мы вошли в небольшой – по меркам храма – камерный зал, я поняла, что больше не могу. Что если сделаю еще хоть один шаг, то свалюсь замертво, и для Мардука это будет самая глупая смерть: ничего не делал, а от безутешного вдовца все равно прилетело.

– Эй! – Мардук нахмурился. – Нашла время лежать.

– Мне нужно пару часов отдыха. Я, в отличие от тебя, к нагрузкам не привыкла. Это ты каждый день по десять раз бегаешь к зеркалу и обратно.

– Ну и что мне помешает просто оставить тебя здесь и уйти? Выбраться на поверхность, убить всех твоих друзей и обрушить храм уже на твою голову, как ты мне пообещала тут недавно?

– Да делай что хочешь, – устало пробормотала я и закрыла глаза, привалившись к прохладной стене.

Если дать волю воображению, то, вслушиваясь в тишину древнего храма, можно услышать отголоски прошлого. Низкие голоса драконов, их радости и печали. Как эхо исчезнувшего мира.

Мардук, помедлив несколько секунд, опустился у противоположной стены.

Это так удивило, что я приоткрыла один глаз. Серьезно? Он решил меня ждать?

– Значит, ты была у моих сородичей в долине.

– Да.

– И как?

– Детей к дедушке в деревню отправлять на лето не стану. Но они сказали, что наша с тобой вражда – это наше дело. А еще выдали мне драконье пророчество.

– И что там было написано?

– Не знаю, я выкинула его в пропасть. Вряд ли что-то хорошее.

Мардук хрипло рассмеялся. Его явно обрадовал мой рассказ. Грустно подумалось, что, выбрось он пророчество, когда был ребенком, жизнь могла сложиться по-другому. Или не могла? Нас обоих на кривую дорожку мести привела смерть близких. И здесь, глубоко под землей, граница между добром и злом почти стерлась, став едва заметной.

Грудь вдруг обожгло какой-то магией. Первой мыслью было, что Мардук все же поддался мразотному характеру и снова затеял драку, но потом я сунула руку в карман рубашки и вытащила небольшой кулон в виде гортензии, который тотчас узнала.

Еще один подарок Линда. Родственная душа где-то рядом. Гортензия подскажет, как ее найти.

– Это кулон Шарлотты. Что ты с ней сделал?!

– Она отдала его добровольно, если ты об этом. В обмен на свою жизнь. Так что спрашивай не с меня, – не открывая глаз, ответил он.

– Ты искал девушку при помощи артефакта. Девушку с душой дракона.

Гортензия мягко светилась и больше не обжигала. Мардук поднял голову – и его глаза расширились от удивления. Он не отрываясь смотрел на мою ладонь, а потом расхохотался.

Его смех зловещим эхом прокатился по залу, наполнив его звуками, растревожив мертвую тишину. Мардук смеялся и смеялся, а до меня далеко не сразу дошло, что вызвало у него такой истерический смех и почему гортензия на моей ладони сияет все ярче и ярче.

– Ты даже не думал, что речь может идти обо мне. Девушка с душой дракона… Я получила эту душу лишь тогда, когда ты сжег мою настоящую.

– Так не бывает, – хрипло отозвался Мардук. – Дракон или есть, или нет. Он или сидит в тебе – и однажды его прорывает, или там пустота.

Я опустила руку, и кулон соскользнул на пол, а свет тотчас погас.

– Мне жаль. Все могло быть по-другому.

– Да, возможно. А может, нет. В моем роду верят, что то, чему суждено сбыться, всегда сбывается. И не важно, какими путями ты к этому приходишь.

– К чему бы ты ни шел, это путь в никуда.

– Не бывает дорог в никуда. Бывают слабые путники – они не доходят до цели. Ничего не могло быть по-другому, я собирался убить тебя, как только увидел. Ты мешала мне, брат мешал мне. Твой отец мешал. Мне нужна сила и власть.

– Чтобы отомстить за маму?

– Ты и об этом в курсе? – хмыкнул Мардук. – Мои мотивы несколько сложнее, чем просто месть или просто жажда власти. И я, и моя семья идем к одной цели, но разными дорогами. Судя по этому, – он обвел глазами зал, – я не ошибся с направлением.

– Никогда не допущу, чтобы моих детей превратили в это, – пробормотала я. – Вы помешались на могуществе, которого у вас никогда не было и никогда не будет. И безумны. Все до единого. Единственный шанс для дракона не сойти с ума – сбежать, как сделал Линд.

Мардук пожал плечами.

– Может, ты и права. Но не романтизируй меня, Корнеллия. Жаль, что из всех девушек единственная, которую я мог бы полюбить, – это ты, жена моего брата. Принцесса, чью семью я убил. Но я бы никогда не позволил себе полюбить тебя. Мне это не нужно.

Я посмотрела в его глаза, холодные и безжизненные, и не увидела в них ничего. Как будто, превращая Мардука в дракона, его отец выжег все эмоции. Превратив его в куклу, лишив шанса на любовь или дружбу.

– Хорошо, что из всех драконов, которых я могла полюбить, я полюбила твоего брата.

– Ты ведь знаешь о его пророчестве.

– Знаю.

– Тогда у тебя не должно быть вопросов, почему все случилось именно так.

– У меня их и нет. Но знаешь, у меня тоже есть сестра. Мы вместе росли, играли, любили папу и все такое. И если бы кто-то сказал, что есть пророчество, по которому я убью Кристи, я бы послала его далеко и надолго. И ни за что не стала бы приближать этот момент. Костьми бы легла, но доказала, что пророчества имеют значения только для тех, кто в них верит!

– Рад, что в своих фантазиях ты настолько всемогуща, – равнодушно отозвался Мардук.

– Ты мог искать эту девушку вместе с Линдом. Мог не нападать на Дортор, а прийти к отцу и попросить. Вместо жестокости и силы мог выбрать дипломатию. Тебя носили бы на руках, если бы ты стал искать невесту в моем королевстве! А если бы…

Я осеклась, едва не ляпнув «выбрал меня»…

– Ты мог получить все и не становиться убийцей.

– Ты плохо понимаешь драконов.

– Твои родичи сказали то же самое. Зато я хорошо понимаю, что такое семья. И ее ценность. Ты меня научил.

И, может, пора вернуть долг? Может, Рогонда прав и папа хотел бы видеть меня не такой? Не жаждущей крови и мести, положившей все силы на уничтожение врага. Он учил нас с Кристи благородству и прощению, но вряд ли представлял, что прощать придется его убийцу.

– Единственное, что усаживало меня за уроки в детстве, – понимание, что иначе папа будет расстроен и разочарован. Папин гнев никогда меня не останавливал, а вот его печаль – да. Разочарование. Я готова была сделать все что угодно, лишь бы он не считал меня плохой дочерью. На мое счастье, папа никогда в нас не разочаровывался. Даже если мы – ну ладно, преимущественно я! – давали поводы. Он всегда говорил, что гордится нами.

Голос сорвался, я вдруг как наяву услышала папу:

«Ты хорошая и добрая девочка, Корнеллия. Тебе непросто будет сохранить в себе эти качества, но я верю, что ты справишься».

Тогда казалось, что папа говорит о газетчиках, которые с каждым годом распалялись все сильнее. А сейчас… Может, он чувствовал, что так все обернется? Может, смотрит сейчас на меня и…

Разочарован?

Быстро, чтобы не передумать, я сняла с шеи кулон Мари и бросила Мардуку. Тот инстинктивно поймал.

– Что это?

– Зелье, исцеляющее от печалей. Подарок твоего брата одной моей подруге. Как ни странно, она тоже отдала его добровольно.

– Ты наивная дурочка, – хмыкнул Мардук, повертев флакон в руках. – Думаешь, все устроено так? Выпил зелье – и превратился в доброго прекрасного принца? Принц раскаялся, восстановил королевство, женился на принцессе и жили они долго и счастливо?

– Принцессы закончились, – буркнула я, отворачиваясь. – Остались горгон и мертвая собака.

Мардук ничего не ответил.

Я думала, что не усну рядом со злейшим врагом, но усталость вскоре взяла свое. И я провалилась в сон, невзирая на твердый холодный пол, тонны древнего камня над головой и Мардука, который вполне мог придушить меня во сне и сделать вид, что так и было.

Снился папа. Он что-то говорил, а я не слышала и бежала к нему – а он все отдалялся. Голос становился все тише и тише, а плотный серый туман скрывал очертания отца. Я знала: это что-то непоправимое, страшное, и если я позволю ему исчезнуть в тумане, то потеряю навсегда.

Но никогда не успевала.

А потом в тумане исчезали Кристи, Астар, Линд, Рогонда и девчонки. Пока я беспомощно смотрела, как туман их скрывает, меня обступали газетчики. Они издевались, обвиняли, вытаскивали наружу все мои грехи. Все разы, когда я огорчала отца или обижала Кристи, все обидные упреки Линду, все шалости, когда я причиняла кому-то вред. Они кричали и кричали, предрекая Дортору вечную тьму с такой королевой.

А потом вдруг все стихло.

Я очутилась в том же зале, куда мы упали с Мардуком, только зал выглядел совершенно иначе. Светлым, просторным, залитым золотистым светом. В блестящей поверхности стены я увидела свое отражение – белоснежного дракона с огромными золотыми глазами.

Было тихо. Приятная, умиротворяющая тишина. Свет приятно пригревал, и мне было хорошо. Так хорошо, как никогда еще не было. Заметив небольшой фонтан посреди зала, я инстинктивно поняла, что нужно делать: подлетела поближе, спланировала и начала жадно пить.

Теперь до меня доносились приглушенные звуки. Сделав несколько шагов в сторону виднеющегося коридора, я поднялась в воздух и полетела. Лишь увидев в конце тоннеля дневной свет, я поняла, как соскучилась по бескрайнему небу.

Я вылетела стрелой, взмыла в облака, купаясь в их прохладе. Позволила воздуху править полетом. Если бы драконы умели смеяться – я бы засмеялась, потому что впервые за много лет на душе было спокойно.

Нырнув вниз, чтобы посмотреть на храм с высоты, я замерла.

Прекрасный и величественный город был полон драконов.

Часть меня верила, что это прошлое. А другая всем сердцем верила в грядущее.

Открыв глаза, я не сразу поняла, где нахожусь, настолько ярким был сон. Потом взгляд уперся в покрытую пылью колонну – и все вспомнилось. Голова уже не болела, а ноги ныли намного меньше, хотя наверняка снова засаднят, едва поднимусь.

Но что-то было еще. Что-то странное и непривычное.

Полежав с минуту и обдумав, я поняла, что перестала чувствовать дикую жажду и ощущаю на губах странный привкус. Словно в чистую родниковую воду добавили капельку мятного экстракта.

– Это еще что за…

Я осеклась, увидев на земле неподалеку пустой флакон с зельем.

С замиранием сердца прислушалась к себе и поняла, что тоска куда-то исчезла. Оставила светлую грусть по отцу, жалость к Линду и Мардуку, двум братьям, потерявшим мать и ставшим врагами.

Но не было ни бессильной злобы, ни ярости. Ни жажды мести, ни болезненной обиды на несправедливость, отнявшую семью так рано.

Зелье подействовало.

А Мардука в зале не было.

– Ах ты ж гад летучий! – зарычала я. – Я тебе хвост кольцами нарежу и как закуску засушу! Мардук!

Он ушел не так давно и не мог продвинуться далеко. Тоннели частично завалило, в облике дракона в них невозможно было перемещаться, так что гад где-то рядом. И я его найду!

Забыв о разбитых ногах, я понеслась вперед, не думая о дороге, полагаясь на инстинкт дракона. Говорят, они, как и все магические зверушки, могут чувствовать друг друга. Сейчас я чувствовала только желание надрать Мардуку драконий зад, но хотелось верить: этого хватит, чтобы его нагнать.

Вместе со мной лихорадочно метались и мысли.

Зачем он это сделал? Зачем влил в меня зелье, если несколько часов назад собирался убить? Куда он направился сейчас и почему мне это не нравится?

Как вообще понять этих демоновых драконов?! Почему они все делают таким сложным?!

Вот есть Зомбудель – мертвая собачка. Его желания просты, а жизнь лишена сложностей. Он хочет есть, спать и злобно рычать на луну. Зомбудель не разобьет вам сердце, не убьет вашу семью, не объявит истинной парой и не бросит в мрачном подземелье. Может, стырит ваш завтрак или испачкает новенькое платье, но должны же у собачки после смерти быть хоть какие-то радости?

Сердце бешено стучало, а горло горело от пыли. Вылетев в очередной зал, я не заметила начало ступенек и с визгом покатилась вниз. Где-то на полпути встретила Мардука. Тот катиться не хотел, но разве ж его спрашивали?

Пересчитывая ступеньки всеми конечностями, он сильно обогатил мой запас матерных слов, выдрал себе клок рыжих волос и, кажется, случайно успел меня облапать. Или не очень случайно, я не разобрала – пыталась не потерять зубы.

– Ох-х-х, – простонала я, когда ступеньки кончились.

Мардук отреагировал нецензурно.

– От меня так просто не уйдешь.

– Я уже заметил. Даже слегка сочувствую брату. Хотя, может, это кара драконья для него.

– Зачем ты это сделал?

Мардук поднялся, и я следом за ним.

– Бросил тебя? А зачем ты мне нужна? Слабая, измученная, неспособная идти? Я выберусь из подземелий и займусь предателями, захватившими замок. А ты дашь мне форы в несколько дней, перед тем как умрешь от голода и жажды здесь.

– Чтобы я тебя тут не поминала и ты не умер от икоты?

Мардук смерил меня холодным взглядом и… промолчал.

Правда! Я надеялась, он хотя бы попытается что-то придумать, но он просто промолчал.

– Остановись, – попросила я. – Мы заключим новый договор. Тебе не нужно будет возвращаться к родным, так с тобой поступившим. Мардук! Я не смогу простить тебя за смерть отца, но ради твоего брата откажусь от мести! Мы дадим тебе свободу. Ты сможешь жить так, как захочешь, как никогда не жил. Возможно, когда-нибудь встретишь девушку, которую полюбишь. И поймешь, что пророчества не работают, если в них не верить!

Мардук медленно приблизился. Я чувствовала огромное желание отшатнуться, но заставила себя стоять на месте, выпрямив спину. Встретить его взгляд. Стиснуть зубы и мысленно взмолиться, чтобы та часть Мардука, которая толкнула его дать мне зелье, и сейчас взяла верх.

– Пророчествам, – медленно произнес он, остановившись так близко, что я почувствовала тепло его тела через тонкую ткань рубашки, – плевать на нашу веру. «В колыбели драконов, лишенной магии света, Мардук встретит погибель от братской руки».

– Линд не убьет брата, если ты его не вынудишь!

Мардук посмотрел куда-то поверх моей головы и резко изменился в лице. Я не успела отскочить. Он развернул меня за плечи и прижал к груди, приставив к горлу какой-то осколок. Острое стекло впилось в кожу, я почувствовала тонкую струйку крови. И увидела Кристи и Линда, выходящих из залитого светом портала – такого же, в какой я нырнула на границе. Который привел меня в новый дом сестры.

Они воспользовались вторым артефактом!

– Отпусти ее! – воскликнула Кристи.

– Мардук! – рыкнул Линд. – Прекрати. Хватит. Ты проиграл.

– Так исполни свое пророчество, – усмехнулся он. – Ну же, брат. Мое не сбылось, но твое просто обязано свершиться.

Линден упрямо покачал головой.

– Пророчество ничего не значит, – повторил он мои слова.

– Пророчество значит все.

Линд подался в сторону брата, и Мардук инстинктивно отступил. В этот же миг новый толчок сотряс храм, с потолка посыпались камни и куски мозаики. Начиналось новое землетрясение, и одни боги ведали, что оно могло с нами сделать. Я вскрикнула, чувствуя, как теряю равновесие, а хватка Мардука становится только крепче. Мы вместе летели куда-то вниз, оступившись на разрушенной лестнице.

Только на этот раз я не была драконом, и шансы выжить существенно снизились.

Лишь в последний момент Мардук толкнул нас вперед, ослабив хватку. Не удержавшись на ногах, я упала и заскользила вниз по опасно накренившемуся полу.

– Корни!

Кристи метнулась вперед, успев схватит меня за руку, а Линд рванулся к брату.

– Возьми мою руку! – крикнул он.

Второй рукой я ухватилась за обломок перил и подтянулась. У Кристи почти не осталось сил держать меня, но я уже крепко вцепилась в надежную с виду опору. А вот у Мардука дела были сильно хуже, он в прямом и переносном смысле балансировал на краю.

– Возьми руку, идиот!

Линд безуспешно пытался дотянуться до брата, но тот то ли не мог заставить себя оторвать руку от края, то ли просто не хотел.

– Хватит! – рявкнула я. – Дай ему руку! Мардук! Ты погибаешь за чужие идеалы! Драконы не нуждаются в возрождении!

Еще один толчок. Мы с сестрой вскрикнули, испугавшись за Линда, который сделал еще одну попытку дотянуться до брата. На этот раз, увы, последнюю.

На секунду взгляды братьев встретились. Не знаю, что в глазах Мардука увидел Линд, возможно, ту же равнодушную пустоту, что и я. Но в следующий момент, синхронно с новым толчком, Мардук разжал пальцы.

Вряд ли мы когда-нибудь узнаем, сдался он или надеялся успеть превратиться, но я точно не забуду, как Линд устало опустил голову и несколько минут провел на коленях, оцепенев.

А потом поднялся.

– Да и хрен драконий с тобой, – сказал он, стряхнув ступор. – Надоел. Никогда не умел проигрывать. Добился чего хотел, идиот.

Линден в совершенстве овладел моим же оружием: шутить, когда хочется выть. И я только сейчас, глядя на мужа и не зная, как помочь, поняла, почему папа так злился, когда я заигрывалась.

– Мне жаль.

– На этот раз это был его выбор. Ты в порядке?

Я потерла царапину на шее, посмотрела на исцарапанные ноги, на грязную рубашку, едва доходящую до колен, и рассмеялась. Кристи тоже неуверенно захихикала, и Линд осторожно улыбнулся.

– Мне придется взять у тебя пару уроков по драконьему бою. Облизывать хвост противника до смерти – не лучшая тактика.

– Знаешь, любовь моя, учитывая, что в твоем окружении я – единственный дракон, не уверен, что хочу давать в твои лапы такое оружие.

– Я принесу Нерушимую Клятву, что не стану использовать против тебя твои же знания.

– Ой, нет, избавьте меня от клятв. В последнее время как-то подташнивает от обязательств и долгов. На всякий случай: супружеского это не касается.

– Слушайте, – влезла Кристи, – вы очень милые и все такое. Но как мы выберемся отсюда? Оно же может рухнуть! А я не дракон. Артефактов переноса больше нет, и…

– Зато есть другие, – пожал плечами Линд.

– Рубин Ариадны? – поразилась я. – Забрал у Лисьены? Ты что, отобрал все подарки, которые дарил моим подругам на свабле?

– Не отобрал, – поправил муж, – а одолжил и пообещал вернуть с процентами. Или ты предпочла бы блуждать здесь до скончания веков?

Тонкая красная нить повисла в воздухе, указывая путь. Местами идти было сложно: провалы в полу, деревянные прогнившие участки, острые камни. Местами приходилось ступать в полной тьме, осторожно проверяя пространство перед собой. Но нить уверенно вела нас вперед. Хотелось надеяться, к выходу.

– Когда все затряслось и рухнуло, Линд сразу пошел ко мне, – рассказывала Кристи. – Он сказал, что ты жива, но можешь быть с Мардуком, и тебя нужно вытащить. Мы пытались найти вход, но ничего не получалось. Я не знала, чем помочь, но чувствовала, что могу. Все произошло так быстро! Я вспомнила про то, как ты меня нашла, про артефакты, и что у меня остался один. К счастью, папа захватил его с собой. Он никак не хотел работать, потому что я не помнила ничего о тебе и не могла настроиться. И я так разозлилась! Я совершенно бесполезная! Всю дорогу меня оберегают, защищают, носятся, а я как принцесса… ну то есть я и есть принцесса, но какая-то совершенно бесполезная! И ты могла погибнуть…

– Она вспомнила все, даже то, чего никогда не знала, – закончил Линд, потому что Кристи всхлипнула и умолкла.

– Ты вспомнила?! – заорала я. – Вспомнила?!

– Ой, Корни, ты меня придушишь!

Теперь ревели мы обе, и, кажется, муж всерьез начал размышлять, куда бы ему деться из подземного храма.

– А может, вы перенесете трогательное воссоединение семьи на поверхность? У камня не бесконечный резерв.

Обязательно надо будет выпить за полезные подарки. Из всего, что нам надарил Линд, только камень Аида у Исабель сработал против нас же. Надеюсь, Рогонда там арестовал эту стерву.

– Кстати, как захват дворца?

Кристи перестала плакать и захихикала.

– Хорошо. Король, увидев, что его дракон куда-то смылся, сдался без боя и все валит на Мардука. Дескать, был так запуган страшилищем, что не смел ему перечить. Ужасно переживал за жизни близких, поэтому и согласился на авантюру. Папа выдвинул новый аргумент: оказывается, едва надев корону, Эртан сослал матушку в монастырь, а папеньку на рудник. На это герцог Райленторгский пока ничего не ответил.

Вскоре стало чуть светлее, а коридоры показались мне шире. Мы будто поднимались в горку, а значит, приближались к поверхности. Я пробыла в подземном храме не больше часа, но как же мне хотелось наружу! Под чистое небо, вдохнуть свежий воздух, ощутить твердую землю под ногами.

– Ого! – воскликнула Кристи, когда мы вошли в очередной зал, на этот раз хорошо освещенный: кто-то развесил по стенам факелы.

Здесь валялась какая-то одежда, скарб, в уголке притаились корзинки с провизией.

– Кажется, здесь кто-то живет. Как думаете, он может быть злым?

– Не думаю, – ответила я. – Посмотрите на это.

В одном из сундуков нашелся с десяток одинаковых костюмов: черные трико, черная рубашка, черная шапка, маска и плащ.

– Мы нашли логово черной маски, – кивнул Линд. – Вот как она передвигалась по городу и не попадалась страже. Поэтому ее не могли поймать.

– Мардук сказал, под столицей целая сеть тоннелей, храмов и всего такого. Они остались от драконов, живших когда-то и еще не потерявших магию. Должно быть, выходы отсюда ведут в самые разные точки столицы.

Кристи поежилась:

– Пойдемте отсюда, а? Вдруг эта маска вернется?

– По-моему, – Линд медленно повернулся вокруг собственной оси, – она уже здесь. Эй!

Стены отразили его голос, и больше никаких звуков не было. Но драконье чутье редко подводило мужа раньше, и я изо всех сил вслушивалась сейчас.

– Выходите! Мардук мертв, лжекороль арестован. Принцесса Корнеллия наградит вас за поддержку и сопротивление захватчику.

Некоторое время ничего не происходило, а потом часть стены вдруг бесшумно отъехала в сторону, явив нам темную фигуру. Похоже, драконьи подземелья были древними и опасными лишь местами, а некоторые участки сохранились едва ли не в первозданном виде.

– Вам нет нужды прятаться, – сказал Линд. – Мы с женой благодарны вам за спасение в саду. Даю слово, что никто не причинит вам вред и не осудит.

– Я боюсь не вреда и осуждения.

Голос маски, очевидно, был изменен с помощью магии, поэтому я его и не узнала в первый раз. А сейчас уловила какие-то знакомые нотки.

– Я совершила много ошибок.

Ага, это все же «она».

– И маска – это даже не способ их исправить. А лишь не самый удачный способ отомстить.

С этими словами она стащила шапку вместе с маской, открыв лицо, и уже своим нормальным голосом произнесла:

– Здравствуйте, девочки. Я так рада, что с вами все в порядке.

– Тетушка Мод?! – хором ахнули мы с Кристи.