Глава 11

Линд наверняка тысячу раз пожалел, что породнился с моей семейкой.

– Я была дома, когда узнала о нападении на дворец и вашей смерти. Верные мне люди помогли сбежать: мы все знали, что герцог Райленторгский безжалостно расправится со всеми, кто хоть немного состоит с Арлином в родстве. Долгое время я скрывалась, а потом не выдержала и вернулась в столицу.

Тетушка грустно покачала головой, а вот у меня на эмоции не осталось сил.

– Мне хотелось отомстить за вас, но не хватало ресурсов. И тогда я придумала Черную маску. Поначалу это было игрой, мне нравилось смотреть, как они бесятся. А потом я поняла, что игра превратилась в дело, которое делает новый Дортор справедливее. И начала подходить ко всему с большей ответственностью. Продумывала вылазки, листовки. Честно сказать, я не верила в то, что сеть тоннелей и храмов под столицей существует, считая это бабушкиными байками. И каково же было мое удивление, когда я нашла один из входов в подземный город! С того момента стало проще.

Она улыбнулась, рассмотрела каждую из нас и сделала шаг, словно собираясь обнять, но резко передумала.

– Простите меня, девочки. Я была слишком строга с вами. Никогда не думала, что могу вас потерять. Я знала, что Корни жива, но…

– Откуда? – спросила я. – Все были уверены, что я мертва. Всем показали тело…

– Олисы Грепбер, – кивнула Мод.

Та-а-ак, еще одна загадка. Или уже не загадка?

– Еще одна моя ошибка, стоившая кому-то жизни. Я наняла Олису Грепбер в качестве твоего двойника. Ваш отец выгнал меня, но я не стала отказываться от услуг Олисы, полагая, что свадьба все же состоится.

– От каких услуг? – не поняла я. – Олиса ведь была преступницей.

– Она была похожа на тебя, а это важнее. Я наняла ее побыть твоим двойником на свадьбе. Отвлечь газетчиков и народ, перевести их внимание на себя, пока вы с Линденом спокойно венчаетесь.

– Ой…

Я сникла, не зная, что сказать.

– Мне так жаль Арлина, детка. И так жаль вас с Кристи. Вы не заслужили все это пережить. Но я вами очень горжусь. Я не была для вас хорошей тетушкой. Но, может, вы простите меня и позволите быть просто тетушкой? Обычной?

Мы с Кристи переглянулись – и повисли на тете, шмыгая носами, как в детстве.

– Если позволите, воздержусь от слез, – хмыкнул Линд. – Но рад, что с вами все в порядке. И восхищен вашей… м-м-м… шпионской деятельностью. Если не секрет, откуда такие способности?

– Я ведь заканчивала академию боевых магов. Со временем навыки, конечно, утрачиваются. Но разве что-то может остановить женщину из рода Дорторских на пути к своей цели?

Линд смерил задумчивым взглядом меня, Кристи, тетушку, и предпочел промолчать. А я, на несколько секунд вдохнув знакомый запах тетушкиных духов, будто на миг очутилась в детстве.

Еще несколько месяцев назад я думала, что осталась одна во всем мире.

Но моя семья и не думала меня оставлять.

Тетушка помогла нам выбраться на поверхность. Оказывается, тоннели вели даже к дворцу. Из небольшого помещения, в стенах которого были выдолблены ниши, похожие на полки, через потайную лестницу мы вышли прямиком в домик садовника. Эртана мало интересовал сад за время правления, так что, судя по всему, тетушка пользовалась этим ходом часто. Именно так она исчезла, когда спасла нас в парке.

– Здесь была библиотека, – подтвердила Мод наши догадки. – Эта часть очень хорошо сохранилась, в отличие от восточной. Туда ходить опасно, на голову может что-нибудь прилететь.

– Так грустно, – вздохнула Кристи. – Был целый мир драконов! Города, дворцы, библиотеки… А теперь все засыпано землей и живет только в легендах.

Тетушка развела руками:

– Это естественный ход вещей, дорогая. Драконы не погибли в одночасье, они поколениями теряли свой дар. И не просто так. Каждый дракон забирает огромное количество ресурсов у мира: еды, воды, энергии. Они не бесконечны, и мироздание приводит все в баланс. Нам пора прекратить воспринимать исчезновение магии как проклятие или болезнь. Драконов сменили маги, мы не знаем, кто сменит магов, но от того, что будем этому противиться, лишь потеряем драгоценные поколения. Нам стоит наслаждаться уникальностью времени, в которое мы живем, а не пытаться его изменить.

– Ого, – хмыкнула я, – вот это глубокая мысль. Откуда вдруг такая философия?

– Я провела много времени в подземном городе. Там есть что изучить, поверь, Корнеллия.

– Не хочешь заняться? – предложила я. – Изучать, читать лекции, бороться с массовой истерикой. Если Дортор накроет идеями сохранения магии так же, как драконью долину, я инсценирую собственную смерть и уйду жить с Зомбуделем в лесу.

– Кстати, где он? – спросил Линд.

– С тех пор не появлялся. Может, решил взять отпуск, или даже его все так заколебало, что он упокоил сам себя. Потом поищем, поразоряем могилки. Мне нужно найти Рогонду и решить, что делать с арестованными. А потом разбираться с возвращением, дать какие-то комментарии, объяснить рухнувшую площадь и тот факт, что принцесса, про которую говорили «ну и тварь, хорошо, что хотя бы не летает», – летает.

– Рогонда в бывшем кабинете твоего отца, – сказал подоспевший Астар.

Потом он повис у меня на шее, обняв всеми конечностями.

– Ты ужасный дракон, Корнеллия! Ты… ты… лгунья и предательница дружбы! Ты – головная боль и сердечный приступ! Хвост тебе отгрызть мало! Как я рад, что ты жива!

– Не хотите вести еще и занятия по логическому мышлению? – спросил Линд у тетушки. – Уже один двоечник обеспечен.

– Ребята, пожалуйста! – прохрипела я из крепких дружеских объятий Астара. – Мне нужна ваша помощь! Тетушка Мод, возьми Кристи и займитесь пострадавшими после нашей… м-м-м…

– Драки помоечных котов, – услужливо подсказал Линд.

– Драконов, – поправила я. – Узнайте, кому негде жить, кто ранен, кто голоден и так далее. Разместите их, если нужно, во дворце. Линд, раз уж ты все-таки будущий король, разбери дела Эртана. Хоть чем-то же он занимался на посту! Я боюсь, как бы под всеобщее веселье к нашим границам не подошли северяне или кто-нибудь похуже, типа твоих родственников.

Линд кивнул – и унесся, даже гордость взяла. Удачненько он пристроился на трон, Эртан для него – как страшная подружка: что ни сделай, все равно ты красавчик, а подружка – крокодил.

– Астар, займись разрушениями. Найди магов, пусть восстановят площадь, поставь охрану на входах в подземелья, чтобы никто там не убился. А еще разыщи девчонок. Я хочу, чтобы Мари помогла Кристи, она хорошо знает лекарское дело. Остальные девчонки пусть помогут тебе.

– Сделаю, ваше величество, – разулыбался демоненок, и я из вредности щелкнула его по рогу.

Но потом направилась в святая святых – кабинет его величества. Бывший папин и, полагаю, будущий мой.

Хотя нет, его отдам Линду, а себе сделаю мрачную башенку с черными окошками. Чтобы свысока взирать на подданных и издалека их устрашать.

Рогонда обнаружился не в кабинете, а рядом – раздавал указания страже. При виде меня они как один поклонились, и я инстинктивно обернулась, пытаясь сообразить, кто это такой важный идет позади. Потом дошло.

– Король и приближенные заперты в королевской тюрьме, предатели помладше рангом – в городской. Задержания еще идут, многие попытались сбежать, едва поняли, что дело пахнет жареным. Ты уже решила, кого назначишь магом-охранником?

– Как раз собиралась обсудить.

– Рекомендую Северина. Он толковый маг, долго работал под моим началом и до мозга костей верен твоему отцу.

– Я хочу, чтобы ты вернулся.

Рогонда выругался.

– Ай-яй-яй, и не стыдно при королеве?

– Тебя еще не короновали.

– И не коронуют, если не будет нормального советника. Должность мага-охранника, так и быть, отдадим Северину. Но я хочу, чтобы ты вернулся на службу. Дам хороший гонорар.

Рогонда долго молчал. Робкая надежда на то, что он потерял дар речи от радости, плавно перетекла в уныние. Не согласится.

– Зачем тебе это? – спросил он. – Только честно. Без всяких «ты талантливый маг», «мне пригодится твой опыт». Я могу найти десяток не менее хороших магов-охранников и советников.

Настал мой черед злобно сопеть. Почему каждый норовит залезть мне в самую душу? Почему никто – никто! – не испытывает должного пиетета по отношению к будущей королеве? Сказано: будешь советником! Идешь и советуешь.

Хотя Рогонда, конечно, может посоветовать так, что мало не покажется. А если последовать совету, то можно заблудиться.

– Ты и сама не знаешь ответа, – усмехнулся Лев. – Ты просто боишься.

– Да, – призналась я. – Боюсь. Меня никогда не готовили для трона. Никому и в голову не пришло, что я стану королевой. Я могу доверять только мужу, сестре, другу и тебе. Это и так катастрофически мало, чтобы разбрасываться людьми. Мне страшно, я боюсь подвести Дортор, боюсь снова стать посмешищем в газетах, боюсь, что не получится восстановить королевство, и еще тысячи вещей. И мне нужно, чтобы кто-то был рядом и подсказывал. Кто-то, кто знал отца и был ему верен. Кто-то, кто любит меня.

– Корнеллия…

Он произнес это таким голосом, что глаза защипало, и я поспешила отвернуться. Очень странное чувство к человеку, который был любовником мамы. Умом я понимала, что Рогонда причинил отцу очень много боли, но продолжала ему доверять.

– У меня никого больше нет.

– У тебя есть муж.

– Ты же знаешь, что этого мало. Ты ведь хочешь вернуться, я знаю. Ты скучаешь по службе. Ты не старый, любишь свое дело, я предлагаю тебе вернуться…

– Все немного сложнее.

– Я не вижу сложностей.

– Зато их вижу я. Я предал твоего отца, Корнеллия. Предал короля, жизнь которого клялся хранить. Предал дважды: один раз с твоей мамой, и второй после того, как Арлин меня простил. Тебе нельзя оставлять рядом с собой такого советника. Ты не будешь в безопасности, пока в числе твоих приближенных предатель.

– А если я скажу, что простила тебя?

Рогонда улыбнулся и ласково погладил меня по голове, как в детстве.

– То я отвечу, что предал не только тебя.

– А если тот, кого ты предал, простит?

– Что?

Я бережно хранила все самые дорогие вещи в кошельке, а его, в свою очередь, берегла Кристи. И там лежал еще один кулон из числа подарков мужа. Его отдала Ливи, а я так и не решилась использовать, хотя были моменты, когда до слез хотелось.

– Изумруд Офелии, – пояснила я. – Проводник в мир мертвых.

– Ты что задумала…

– Воспользуешься им, найдешь душу отца, попросишь прощения. И сможешь вернуться на службу.

– Это не так работает…

– Это так и работает! – Я силой вложила камень ему в руку. – Ты увидишься с ним и скажешь все, что сказал мне. И если папа тебя не простит – я не стану настаивать. Но тебе нужно с ним поговорить. Груз вины не станет легче, если ты просто уйдешь. Это будет мучить тебя до конца жизни, а это – реальный шанс себе помочь. Воспользуйся им.

– Его отдали тебе, – хрипло произнес Рогонда. – Если кто и должен встретиться с папой, то это ты.

Пришлось тщательно подбирать слова. Я пока не готова была рассказать, что Мардук дал мне зелье. Может, если бы этого не случилось, я бы не решилась отдать Рогонде единственный шанс попрощаться с папой, но тиски, сжимавшие сердце много лет, разжались.

Уже за это стоило благодарить смертельного врага.

– Я смирилась с тем, что его нет. Оплакала. Его смерть сделала меня драконом, а его жизнь и то, что он вложил в меня, не позволило стать чудовищем. Смерть бывает внезапной, несправедливой, и тебе всегда чего-то не хватает. Одной встречи, последнего разговора, важного совета. В случае, когда речь идет об отце, никогда не будет хватать последних встреч. Но я была бы рада, если бы ты рассказал ему обо мне. О том, что со мной все хорошо, что я теперь дракон, что мы с Линдом любим друг друга и что я никогда не дам в обиду Кристи. Сказал ему, что я стала чуточку взрослее и серьезнее, как он и хотел. Даже если это неправда…

– Это правда.

– И что я его очень сильно люблю.

Рогонда сжал камень, и сквозь пальцы пролился чистый изумрудный цвет. Его вихри, закружившись в колдовском танце, образовали портал.

Он сиял так ярко, что начали болеть глаза, и я отвернулась. А когда посмотрела снова, Рогонды уже не было, портала – тоже.

Мне вдруг смертельно захотелось поспать. Я так устала, что с трудом ворочала языком, и уход Рогонды в царство Офелии высосал остатки сил. Войдя в кабинет папы, на удивление оставленный нетронутым, несмотря на то что дворец по факту отстроили заново, я рухнула в кресло возле камина и закрыла глаза.

– Всего парочку минут.

«Ужасно эгоистично спать, пока твои друзья не покладая рук, рогов и хвостов трудятся, чтобы залечить раны Дортора», – как-то так бы написали газетчики.

Но я поклялась, что лишь немного отдохну и тотчас включусь в работу.

* * *

Спать – это так круто!

Я не почувствовала, как кто-то накрыл меня пледом, и не заметила, как погасили свет. Все клятвы о скором пробуждении оказались забыты, и проснулась я, лишь услышав звон стекла.

– Астар! – раздался укоризненный голос Кристи.

С трудом я открыла глаза, которые то и дело норовили обратно закрыться.

В кабинете с трудом, но уместились все: Линд, Астар, Кристи, Мари, вернувшиеся Ливи и Шарлотта, Лисьена и тетушка Мод. Кристи и тетушке достались стулья, девчонкам – диван, Астар забрался на стол, а Линд удобно пристроился на полу. Рогонды не было.

– Он еще не вернулся? Сколько я спала?

– Несколько часов, – ответил Астар. – Мы сделали все, что ты просила, по крайней мере, по большей части. Пострадавшие переписаны, раненые спасены, охрана выставлена, письма союзникам и послам отправлены.

– Только не можем найти папу, – кивнула Кристи. – Куда ты его направила?

– Я направила папу в загробный мир.

Девчонки ойкнули, а Линд как-то опасливо на меня покосился.

– Не в прямом смысле. Я попросила его увидеться с отцом. С королем, я имею в виду.

Ливи заботливо поставила мне на подлокотник чашку с ароматным чаем, а Лисьена, метнувшись на кухню, раздала всем по свежей булочке. Судя по запаху и количеству начинки, повара обрадовались нашему возвращению. Как только эмоции немного поутихнут, нужно будет собрать всех слуг и толкнуть какую-нибудь вдохновляющую речь.

– И когда он вернется?

Сразу же после вопроса Кристи взвизгнула, когда из приоткрытой двери кабинет залило зеленым светом. Сквозняк, ворвавшийся следом, погасил все свечи и камин, погрузив кабинет во мрак.

В дверном проеме показалась темная фигура Рогонды.

– Ну?! – не выдержала я.

Мне хотелось забросать его вопросами. Видел ли он папу? Что папа сказал? Передал ли Рогонда то, что я просила. Как вообще выглядит мир мертвых?

Но вместо захватывающей страшилки я услышала нечто неожиданное:

– Там нет твоего отца.

– В каком смысле, там нет отца?!

Я посмотрела на Рогонду, как на идиота. Он сходил в загробный мир и не нашел там нужную душу? Да такого не бывает! Вся суть камня Офелии в том, что ты спускаешься в мир мертвых и встречаешь там ни больше ни меньше одну-единственную душу!

Вспыхнул свет – Линд снова разжег камин.

– В прямом. Когда я спустился вниз, то вместо Арлина встретил саму Офелию. Она сказала, что я ошибся и нужная душа не в ее власти.

Рогонда замолчал и будто бы покраснел. Он?! Покраснел?!

– Ты что, соблазнил там Офелию и через девять месяцев приведешь во дворец полумертвую сестричку Кристи? – без обиняков спросила я.

– Что?! Корнеллия, боги! Нет! Я… выбрал другую душу.

– Ты не нашел папу и встретился с другим мертвым? Так, забудь о предложении работы, я не хочу через полгода обнаружить, что ты забыл, кого охраняешь, и все это время оберегал Шиску или тетушку Мод.

– Я виделся с вашей мамой.

Кристи выронила булку, а я подавилась чайком и очень удачно за надсадным кашлем скрыла волнение. Синеть и закатывать глаза при этом было необязательно, но что поделать, если я легко вхожу в образ и ненавижу грустные разговоры?

– Она гордится вами. И очень любит.

Кристи задрала голову и посмотрела на потолок. Она помнила маму, в отличие от меня, и чаще тосковала. В детстве мы, чтобы не плакать, всегда задирали голову, думая, что слезы так затекут обратно и не прольются. Сейчас то ли слез стало больше, то ли ума – но хитрость не работала.

– Но они с папой не воссоединились?

Рогонда отвел взгляд, и я все поняла. Мама и не должна была воссоединиться с папой после смерти, ее первой и единственной любовью был Лев Рогонда. А плодом этой любви – Кристи.

– Это не значит, что она не любит тебя, – сказал Рогонда. – Больше всего она жалеет, что не успела узнать тебя. Не смогла вырастить. Не сумела защитить.

– Все в порядке, – кивнула я. – Это не новость. Мама никогда не была настоящей любовью папы, так бывает у королей. Хотя он и поддерживал в нас веру в это чувство. Всем детям нужна вера, что родители любят друг друга и их больше всего на свете. На самом деле папа любил только одну женщину и…

Я осеклась.

Нет.

Не может быть!

Не-е-ет! Укуси меня Зомбудель!

– Ждите здесь! – скомандовала я, подхватила с кресла плащ Линда и, накидывая его на ходу, понеслась к выходу.

Зарядил дождь, на столицу опустилась темнота, и лучшего времени для дружеского визита было не найти. Я молнией рванула в лес, едва разбирая дорогу, но мне и не нужно было читать знаки и определять стороны света. Дворец и лес возле него я знаю как свои пять пальцев, и даже еще немножко, как десять чужих. За годы вдали воспоминания хоть и притупились, никуда не исчезли, так что довольно скоро я остановилась у навьего озера, задыхаясь и едва держась на ногах.

– Ариэлла! – крикнула я. – Эй!

Подхватила с земли камушек и метко запустила прямо в центр безмолвного озера. По идеальной поверхности пошли круги, а потом из воды показалась недовольная макушка мачехи. Замысловатую прическу, в которую она вплела водоросли и светящихся болотных мотыльков, венчал мой камень.

– Руки бы вырвать! – рявкнула мачеха. – Чего, заняться нечем?!

Потом она рассмотрела в ночи меня и ахнула:

– Корнеллия?! Ты жива!

В мгновение ока навь оказалась возле меня, сгребла в склизкие мокрые объятия и стиснула со всей нечистой силой. У меня чуть хвост во всех ипостасях не отпал!

– Мачеха… задушишь! Жива я, жива.

Не думала, что она будет так рыдать по мне. Стало даже немного стыдно. И еще очень радостно: всегда приятнее, когда с твоим приходом все плачут и обнимаются, чем когда истово осеняют себя оберегами и бормочут отчаянные молитвы.

– Духи напели, что ты давно уснула вечным сном, моя девочка!

– Зло не дремлет, – хмыкнула я. – Слухи о моей смерти сильно преувеличены. А вот господин Мардук изволил преставиться. Не выдержал груза вины и веса собственной задницы. Трагическая история. Надо будет включить в школьную программу. Мачеха, я хотела кое-что спросить.

– Дорогая, я выгулял Зомбуделя!

Вот вам мое королевское слово: более странной встречи в моей жизни не было!

Еще спеша по лесу к озеру, я прокручивала в голове, что, если догадка окажется правдивой, встреча здесь станет самой тяжелой за всю мою жизнь и вряд ли что-то перебьет эмоции, которые я испытаю. Но сейчас, стоя перед отцом, я испытывала только опустошающую усталость. И еще немножко – шок.

После смерти папа похорошел: подтянулся, подкачался, приобрел задорный зеленый оттенок кожи и красный – глаз. Образ нежити ему даже шел. Если абстрагироваться от самой сути ситуации.

Мой отец, король, трагически погибший во время нападения безумного дракона, стал навью?! И живет в озере с моей мачехой, которая стала навью еще раньше?!

И они выгуливают мертвую собаку.

– У меня вопрос. НОРМАЛЬНЫЕ родственники в нашей семье есть?

Тетушка Мод в обтягивающем трико скачет по крышам, Кристи осваивает оборотничество в лису, папа – мертвая тварища, живущая в озере, мой муж и я – драконы, наш лучший друг – демон из Тартара, а наш питомец – горгон.

– Корнеллия… – Папа смотрел с такой теплотой, что я тоже испытала желание задрать голову. – Девочка, как же ты выросла. Я не надеялся увидеть тебя живой. Но верил, что ты справишься.

– Пап…

– Не плачь обо мне, дорогая. Я сам сделал выбор.

– Это ведь проклятие… вечная жизнь мертвого среди живых.

– Любое проклятие кому-то кажется даром.

Он влюбленными глазами посмотрел на Ариэллу.

– Я не жалею о сделанном. Ты вряд ли сейчас поймешь, но я всю жизнь поступал правильно, по крайней мере, пытался. Только после смерти я впервые поступил так, как захотел сам. Ну, иди сюда. Я ужасно соскучился!

И пусть папины объятия были не менее мокрыми и холодными, чем мачехи, я упала в них и разрыдалась. На миг показалось, будто пяти прошедших лет и не было. Словно я только что вернулась на руины замка.

– Ну хватит, хватит плакать. Что ты как маленькая? Ты же взрослая принцесса, Корнеллия. Не плачь, будет красный нос. Скажи мне, детка, Кристи в порядке? Он спас ее? Сберег?

– Да. Она в замке. Я ее приведу.

– Успеешь еще, я никуда не денусь. Как ты, родная? Как ты справилась?

– Я теперь дракон, – всхлипнула я. – Огромный!

– Вот это да. Я не думал, что в тебе скрыт такой дар. Это разве возможно?

– По законам магии нет.

– Очевидно, мы из рук вон плохо их изучили.

– А вдруг мне придется высиживать яйца?

– Только не здесь, пожалуйста! – живо отреагировала мачеха. – Хоть после смерти дай отцу отдохнуть.

– Ариэлла, – папа улыбнулся, – я согласен на любые неудобства, лишь бы с ними все было в порядке.

Он отстранился, вытер с моих щек слезы и строго спросил:

– Вы с сестрой ведь не думаете отказаться от трона?

– Вообще… – Я закусила губу и на всякий случай отошла. – Все считают Кристи мертвой, и она не хочет править. Она собирается замуж за Астара, и я им подарила Райленторгию. А так нет, отказываться не будем. Разве что через пару лет нас погонят с факелами и проклятиями, но тогда мы улетим в драконью долину и отожмем у родственников Линда дом.

– Вы все-таки сохранили брак и любовь?

– Ну так, слегка поваляли…

– В этом я даже не сомневался. Ты выглядишь уставшей, детка. Все в порядке?

– Да. Видишь ли, пять лет Дортором правили Эртан и Мардук, поэтому у нас довольно много работы.

Я села на камушек, чтобы папа с мачехой смогли зайти в воду. Навь ненавидит отходить далеко от своего места обитания.

– Ты же понимаешь, что это навсегда? – тихо спросила я. – Что после смерти – если вдруг такая случится – ваши души исчезнут?

– Корнеллия! – Папа строго на меня посмотрел. – Я прекрасно образован и в курсе, что значит стать навью после смерти. Прекрати, пожалуйста, отчитывать меня, как будто это я однажды разорил целое гнездо родовых призраков герцога Малентийского.

Я слегка покраснела, но в темноте, к счастью, никто этого не заметил.

– Если я сказал, что тебе не о чем переживать, значит, не о чем.

– А если кто-то узнает, что бывший король теперь живет в болоте, спит с нечистью и питается мотыльками?

– Скажешь, что пенсионная реформа требует доработки.

– А может, мы перевезем вас во дворец? И вы еще немного поправите? – сделала я неубедительную попытку съехать с королевских обязанностей.

От такой наглости папа даже подавился мотыльком.

– Во главе Дортора никогда не будет стоять нечисть! Даже если она – это я сам!

Не прокатило.

– Посмотри на это с другой стороны, – сказала мачеха. – Ты в любой момент сможешь прийти сюда, чтобы посоветоваться.

– Не в любой, – поправил ее папа. – Днем я сплю. А вечером гуляю с Зомбуделем. И ночью обязательно мрачно шуршу в чаще, отпугивая заблудших путников. Имею я право хоть после смерти отдохнуть?

Вот как с ними разговаривать? У меня драма, у меня страдания, у меня отец из мертвых восстал! А они радуются и шутят! Никакой серьезности.

– Корнеллия? – раздался крик откуда-то из кустов.

Зомбудель ощерился и пригнулся, а мачеха шустро скрылась в озере. Только папа с присущей ему невозмутимостью не шелохнулся.

– А вот и путники. Надо пошуршать.

– Не надо шуршать, это Линд!

– Правда? Прости, дорогая, не признал. Нам стоит придумать пароль, чтобы я ненароком не утопил кого-нибудь из твоих друзей.

Папа наклонился и чмокнул меня в макушку.

Тут же из леса вывалился Линд и замер, то ли испугавшись, что его жену жрет какая-то зеленая тварища, то ли заподозрив меня в измене. Но луна вдруг вышла из-за облаков, озарив озеро, и муж так забористо выругался, что даже Зомбудель заскулил и закрыл лапами уши.

– Ваше величество?

– Линден, мальчик мой, рад тебя видеть! – безмятежно просиял папа. – Ты не захватил с собой бутылочку виски? Нет? Жаль, он отлично подходит к мотылькам. Хочешь, поймаю тебе парочку?

Линд с крайне обескураженным лицом повернулся ко мне, а что я? Я пожала плечами. Пусть поест, если хочет. У меня все равно нет свекрови, которую хватит удар от известия, что я кормлю мужа насекомыми.

– Благодарю, я поужинал.

– Жаль, – вздохнул папа.

– Но принесу вам в следующий раз виски.

Вот как-то так напряженные отношения зятя и тестя превратились в крепкую мужскую дружбу.

Все люди как люди, а я теперь буду ездить к родителям на болото. К родителям мужа вообще ездить не буду, с них надо каждый раз по стопке расписок брать, что никто не закроет нас в подземелье и не заставит рожать драконяток от самого сильного самца на деревне. А к папе вот… к озеру, пытаясь привыкнуть к нему в новой жизни.

– Пап… – позвала я, когда мы распрощались, договорившись непременно увидеться, когда все утрясется. – Ты на меня злишься? Из-за Ариэллы?

– Ну что ты, Корнеллия. Ты была ребенком. Это моя вина, и только. Я частенько ставил интересы страны превыше вашей с Кристи безопасности. Поэтому надеюсь, что ты станешь лучшей королевой, чем я.

Я с трудом сглотнула и снова шмыгнула носом, но папа помахал на прощание Линду – и был таков. Зомбудель уютно устраивался в домике из веток и жухлой листвы, который нави соорудили ему рядом с озером. Воцарилась умиротворяющая тишина.

– А что с Ариэллой? – спросил Линд. – О чем это вы?

Я тяжело вздохнула.

– В детстве мы с мачехой не ладили. Она хотела сделать из меня леди, а я ее ненавидела и всячески пакостила. Честно, я даже для самой себя была перебором. Однажды мы сильно поссорились, и я сбежала в лес. Это сейчас он такой безопасный и знакомый, а тогда… Прошлый король, мой дедушка, увлекался темной магией. И лес рядом с дворцом был его огромной мастерской. Кого там только не водилось! Поверь, собака-упырь и навье озеро – только жалкие крохи, оставшиеся после пира. Я сбежала, наткнулась на навье озеро и чуть не погибла. Злые нави забирают души. Мачеха, поняв, куда я делась, не стала извещать охрану, побоявшись, что узнает папа и бросит ее. Она прибежала в лес и выменяла меня у навий.

– На что?

Хорошее качество для короля: Линд умеет задавать нужные вопросы.

– На собственную душу. Она взяла с меня обещание ничего не рассказывать отцу. С навьим проклятием недолго живут. Он только после смерти узнал, что случилось. После смерти мачехи я должна была снять с ее могилы обереги покоя. Папа узнал, выпорол, сильно обиделся, но я не раскололась. Ариэлла сказала: сочтемся. Я долго не ходила к озеру, пока не понадобилось попугать Эртана. Это когда ты потерял мою лису.

Линд взял меня за руку, и неспешным шагом мы побрели к дворцу. Возвращаться не хотелось, там нас ждали дела, заботы и неприятности. Не бывает королевской работы, которая дарит только удовольствие. Я еще не встречалась с народом, репортерами, не принимала послов, которые наверняка уже выстроились в очередь у ворот в надежде, что у нового короля будет немного меньше бед с головушкой, чем у прошлого.

Впереди показались теплые огни дворца. Внутри кипела жизнь: слуги наспех готовили комнаты, кухарки переделывали меню, рабочие выносили остатки пожитков Мардука и Эртана. Рогонда наверняка работал, заняв свой же бывший кабинет, Кристи с Астаром спрятались, чтобы побыть вдвоем.

– Девчонки, наверное, пьют… – завистливо вздохнула я.

– Хочешь к ним? – спросил Линд. – Ничего не случится, если ты возьмешь денек отдыха.

– Если честно, я хочу погулять с тобой. Может, переоденемся и смотаемся в город, пока Рогонда не опомнился и не окружил нас толпой стражников?

– Хорошая идея, но нас могут узнать.

– А мы тебе мой блондинистый парик наденем, – хихикнула я. – Главное, не участвуй в подпольных боях, а то разобидится какой-нибудь герцог, проблем не оберешься.

Что же делать с Эртаном? Казнить его жестоко, я же не зверь какой-то, а всего лишь дракон. Может, отправить на север, нести вахту на границе? Или к драконам? Построим там консульство и пусть объясняет, что к приходящим анонимкам с фразой «Икар – дурак!» я не имею никакого отношения.

– Прекрасная идея, всегда мечтал побыть блондином.

Линд бодро направился к дворцу, а я вдруг остановилась, будто налетела на невидимую стену.

– Стой…

– А?

– Я должна тебе кое-что рассказать.

Линд заметно напрягся. Репутация уже давно работала на меня, и после фразы «я должна кое-что сказать» напрягались на всякий случай сразу все, даже Горгоша.

– Ну? Что такое?

– Там, в подземелье, Мардук… Он искал девушку с душой дракона при помощи гортензии, что ты подарил Шарлотте. И когда я оказалась рядом…

– Артефакт сработал, – кивнул Линд. – Знаю.

– Откуда?

– Это очевидно. Мардуку предрекли встречу с девушкой, у которой душа дракона, в человеческом королевстве. Ты одна такая на весь Дортор.

– Значит, я его родственная душа?

– Полагаю, да.

– Тебя это расстраивает?

Закусив губу, я с надеждой смотрела на Линда.

– Нет, Корни. Я не верю в пророчества, как и ты. Зато верю в любовь. И люблю тебя, вне зависимости от того, что говорят артефакты. К тому же кто знает: родственная душа Мардука – ты, но кто твоя родственная душа? Я не хочу положить жизнь на выяснение. Я хочу выяснить это, прожив с тобой рядом долгие годы.

Я слабо улыбнулась.

– Есть еще кое-что. Там, внизу, я дала Мардуку зелье, исцеляющее печали. Я думала, что, возможно, если боль от потери матери и предательства семьи утихнет, он сможет остановиться. И твое пророчество не исполнится. Но Мардук не стал пить зелье, а дал его мне. Когда я спала.

Впервые с тех пор, как мы выбрались из катакомб, в глазах Линда промелькнула боль утраты.

– Что ж, Мардук, похоже, что-то понял. И действительно посчитал тебя родственной душой.

– Но он не позволил себя спасти.

– Но и не дал пророчеству свершиться. Он не погиб от моей руки. Он сделал то, чему ты его научила: изменил свою судьбу.

– Похоже, мне больше не стоит никого учить…

Линд взял меня за руку и ласково погладил по голове, как ребенка.

– В пророчестве, что брат получил в день становления драконом, ему обещали встречу с девушкой, которая раскроет тайну исчезновения драконов. И настанет новая эпоха после долгих веков тьмы. Всю жизнь Мардук положил на то, чтобы найти тебя. Он считал, что сумеет с твоей помощью вернуть драконов, снова подарить людям древний дар. Этим одержим весь наш род. Когда он понял, как ты трактуешь исчезновение магии, когда осознал, что пророчество имеет в виду вовсе не возвращение драконов, а смирение с неизбежным ходом истории, он сдался. И как бы я ни злился на брата за все зло, им совершенное, я благодарен, что он дал тебе зелье. И что не позволил мне стать его убийцей. Пусть в последние часы, но Мардук понял, чего стоят чужие пророчества. Осознал, что судьбу мы можем творить сами. Благодаря тебе.

– И умер. Надеюсь, больше никого не озарит мудростью по моей вине. Ладно. И самое страшное, в чем я должна признаться. Никогда тебе этого не говорила.

Расслабившийся было Линд посерьезнел и снова напрягся.

Я расплылась в улыбке.

– Я тоже тебя люблю.

Муж выдохнул с заметным облегчением. Апокалипсис отменяется, это просто у жены крыша поехала: то собиралась сожрать и убить, то признается в нежных чувствах.

– Не говорила. Но я очень ждал.

Все сказки кончаются поцелуем. Таким длинным, красивым, когда хрупкая прекрасная принцесса тает в объятиях храброго принца. Над их головами расцветают и громыхают салюты, а…

Стоп? Салюты?!

– Они что, взорвали замок?!

К неудовольствию Линда я вырвалась из объятий и приподнялась на цыпочки, чтобы рассмотреть, что там такое горит и громыхает.

– Нет, глупая, они запустили фейерверк.

– Зачем?

– Рады, что ты вернулась. Рогонда сделал объявление об итогах драконьей битвы, я полагаю.

– Радуются? – скептически хмыкнула я. – Да они меня терпеть не могли!

– Теперь все по-другому. Теперь и ты другая. И народ Дортора, думаю, пересмотрел свое отношение к тебе. Сегодня по всему королевству будут празднования. Знаешь… – Он ласково ткнулся носом мне в макушку. – Немного несправедливо. Тебя любит весь Дортор, а меня – только ты.

– Ты же понимаешь, что сейчас прибедняешься, да?

– Угу, – фыркнул Линден. – Это потому, что мне хочется, чтобы ты чаще меня хвалила.

– Закрепим эту обязанность в законах. А еще что-нибудь хочешь?

– Провести с тобой остаток длинной драконьей жизни хочу.

– И поесть.

– Это безусловно.

Как странно: в лесу зимой должно быть ужасно холодно. А мне почему-то очень тепло.