Глава 13

Тася

Открываю глаза, упираясь взглядом в пустую подушку, на которой ночью засыпал Гриша, прижимая меня к себе.

Боже, как же восхитительно греться в объятиях того, кто бесконечно долго жил в мыслях, не желая оттуда выметаться. Не могу знать, что заставило мужчину изменить решение и снизойти до меня, но отказать я бы ему не смогла даже под пытками. Приехала в этот город лишь ради того, чтобы иметь возможность прикоснуться, вдохнуть, почувствовать его.

И да, было больно. Но эта боль не идёт ни в какое сравнение с той, что я пережила, пройдя через три операции и долгий курс реабилитации. Да и ради него стерпела бы многое, только бы Гриша не был во мне разочарован. Его поцелуи, касания, шёпот и хрипы удовольствия заглушили неприятные ощущения, вызванные вторжением в моё тело, и дали понять, что он воспринимает меня, как женщину, способную вызывать желание.

Сползаю с кровати, ощущая боль в ноге и тяжесть внизу живота, напоминающие о вчерашнем дне. И если конечность быстро реабилитируется с помощью фирменного состава, то с остальным придётся просто подождать, как и говорил Гриша. Радуюсь, что Марго с барского плеча дала всем выходной после праздника и скачу на одной ноге в сторону кухни, потому что о себе даёт знать голод.

Беру телефон, проверяя звонки. Ни одного от Гриши, но пять пропущенных от мамы. Неужели узнала о моей выходке? Набираю знакомый номер, приготовившись к длинной тираде.

– Мам, привет! Не слышала звонков, спала. У нас выходной после праздника. Я там…

– Тася, с тобой всё в порядке? Ты где? – тревожные нотки заставляют напрячься, потому что вряд ли это касается моего выступления.

– В квартире. Спала. Только проснулась.

– Ночью напали на дом Ароновых. Охрана убита, особняк сгорел, Альберт ранен.

– К-как? – оседаю на стул, переваривая услышанное и предполагая, что Гриша исчез ночью именно по этой причине. Внутри растекается вязкая паника за того, кто так дорог.

– Вика звонила утром. Гриша отправил их в Москву на вертолёте: Альберта в клинику, Вику с Ромой к своему знакомому, который позаботится об их безопасности. Папа с утра на телефоне. Я тебя прошу, Тасенька, будь осторожной.

– А при чём тут я? Мам, это, наверное, какие-то проблемы дяди Альберта из прошлого.

– Всё может быть… – вздыхает, и этот неопределённый вздох мне не нравится, потому что папа с Ароновым долго были в связке и сейчас мама неспроста опасается за мою жизнь. Да и из рассказов папы, я узнала, что есть вероятность мести даже спустя пару десятков лет.

– Я могу позвонить Грише, в Школу меня возит его человек, так что я под присмотром. Тебе не о чем волноваться. И папе тоже.

– Тась, может, ты вернёшься? Ну его, это тренерство. Ты можешь работать здесь.

– Не могу, – отрезаю, давая понять, что возвращаться не собираюсь.

Не теперь, когда тот, кому принадлежит моё сердце, ответил взаимностью, предоставив мне шанс на нечто большее, чем просто звонки и подарки два раза в год. Я хочу провести с Гришей как можно больше времени, пока он сам не решит, что девочка Тася ему надоела, либо же, пока не придёт понимание, что большего он мне дать не сможет.

– Всё равно подумай, пожалуйста, о возможности вернуться домой, ладно? Не сегодня, не завтра, но через какое-то время.

– Обещаю. Подумать. Не более.

– Мне пора. Вика звонит. Береги себя.

Мама переключается на другую линию, чтобы ответить Вике, а я набираю Гришу, чтобы после первого гудка услышать резкое:

– Занят.

Предполагаю, сейчас он разбирается с проблемой Ароновых, потому что, насколько мне известно, именно люди Гриши обеспечивали охрану в их особняке. Представляю, как напуган маленький Рома, да и Вика в состоянии стресса за сына и мужа. В первый день моего пребывания в этом городе с дядей Альбертом встретиться не случилось, потому что его состояние вызывало у Вики опасения. Травмированная когда-то нога всё чаще доставляет проблемы, как и у меня.

Слоняюсь весь день по квартире в поисках занятия, заказываю еду и два раза набираю Гришу, услышав привычное «занят». Он не появляется и вечером, лишь внизу, под окнами, как обычно стоит знакомый внедорожник кого-то из людей Гриши.

На следующий день отправляюсь в Школу и, появившись в нашей с девочками комнате, натыкаюсь на огромный букет кремовых роз.

– Свет, какая красота, – зарываюсь носом в бутоны, оглаживая шёлковые лепестки. – Поклонник подарил?

– Да. Тебе.

– Мне? – непонимающе смотрю на девчонок, потому как выражения симпатии кого-либо к себе не замечала.

– Сын мэра. Ждал, что ты появишься на неофициальной части, чтобы вручить его, – кивает на букет, занимающий значительное пространство в небольшом помещении. – Марго объяснила, что у тебя проблемы с ногой после выступления и припёрла этот веник сюда.

– Вот зачем ты так? Почему веник? Он великолепен!

– Согласна, но всё, что получено из рук Лёнички – в утиль.

– Лёнички? – имя кажется знакомым, и я сразу вспоминаю привлекательного мужчину по имени Леонид, с которым познакомилась сравнительно недавно.

– Леонид Звонов, – фыркает Светка, словно это сочетание вызывает у неё приступ тошноты. – Симпатичный, богатый, наглый сын мэра, который без ума от юных фигуристок. Пунктик у него на нас, – обводит пальчиком нас троих. – Меня с детства бесили веснушки на лице, но тому факту, что я конопатая, искренне порадовалась, когда не приглянулась этому козлу.

– А я приглянулась… – Эля подаёт голос, уставившись тоскливым взглядом в окно.

– И получила по своей прекрасной морде, – Светка поднимается и швыряет букет в мусорное ведро, придавливая ногой.

– Эль, он тебя избил?

– Как только Лёня выбирает новую цель, резко включается режим «романтик», и мужчина заваливает новую пассию цветами, подарками, сюрпризами, приглашениями в ресторан, театр, на закрытые вечеринки. По его мнению, этих телодвижений вполне достаточно, чтобы любая расплылась и легла под него. Но увы, меня эти подкаты не впечатлили, а когда я пожелала слиться, Лёня сломал мне нос и два ребра, – Элька потирает переносицу, вероятно, возвращаясь к описанным событиям. – Многократно говорила, что он не в моём вкусе, да и слухи, которые ходят о его… интимных предпочтениях, отталкивают.

– А что за предпочтения? – перевожу взгляд с одной девушки на другую, ожидая подробностей, которые, предполагаю, мне не понравятся.

– Он любит жёсткий секс, – отвечает Света. – Настолько, что после ночи с ним требуется хирург и травматолог, а лучше недели три в больничке.

Сглатываю, бросая взгляд на букет и понимая, что теперь целью Лёни стала я, независимо от своего нежелания кому-то понравиться. И, вероятно, девчонки в данный момент осмысливают то же самое, потому что Света одаривает меня жалостливым взглядом.

– Я не хочу…

– Значит, подарки не принимай, на встречи не соглашайся. Он умеет быть галантным, поверь, – Эля хмурится, снова потирая переносицу, – вот только это ширма, за которой скрывается отбитый на всю голову урод. И вообще, держись от него подальше.

– Поняла. Как можно дальше.

Выходим из своего убежища и уединяемся в зале для хореографии, наблюдая, как Света ведёт занятие. Воропаева обещала, что на этой неделе у меня начнутся тренировки, но в расписании напротив моей фамилии по-прежнему пустые колонки. Поэтому решаю не гадать и отправляюсь в кабинет Марго, чтобы уточнить, задержусь ли я в школе в качестве тренера. Помощница отсутствует, и я решаюсь заглянуть в кабинет без предварительного уведомления.

– Маргарита Анатольевна, можно?

Женщина поднимает голову, отрываясь от просмотра документов, и по взгляду понимаю, что моё отсутствие на банкете позавчера ещё не раз мне аукнется недовольством Марго.

– Как нога?

– Лучше, поэтому я могу приступить к тренировкам. Но в расписании опять пусто. Решила зайти к вам, уточнить.

– Твоё выступление многим понравилось, – натягивает дежурную улыбку, которая, скорее, смахивает на оскал и не сулит мне ничего хорошего, – а сын нашего мэра был сражён твоей красотой и грациозностью. Великолепный букет приготовил, чтобы выразить своё восхищение. Но увы, неожиданные проблемы с ногой лишили Леонида твоего общества, чем я очень недовольна, Таисия. Господин Звонов – наш самый щедрый спонсор, всегда и в любой ситуации выручает школу, не скупится на спортивный инвентарь, поощрения работникам, в том числе и тренерам… – Марго делает многозначительную паузу, позволяя мне осмыслить тот факт, что Лёня положил на меня глаз и так просто мне не соскочить. – Леонид молодой, привлекательный, состоятельный…

«Моральный урод» – добавляю мысленно, вспоминая слова девчонок.

– Если вы намекаете, что я должна ответить взаимностью, то это невозможно. Моя личная жизнь устроена.

Как минимум никто, кроме Гриши не является для меня привлекательным последние лет пять, а прикасаться позволено лишь ему.

– Уверена, твой мужчина значительно проигрывает сыну мэра, – Марго произносит последние два слова с нажимом, словно уточняя, что должность отца Лёни автоматически должна пробуждать к нему симпатию.

– Я свой выбор давно сделала, Маргарита Анатольевна. Сын мэра, губернатора или кого-то ещё более значительного, не изменит моего решения.

– Что ж… – женщина постукивает по столешнице острыми ноготками, вероятно, обдумывая, какие средства убеждения применимы ко мне. – Это не тот ли мужчина, что позавчера вынес тебя на руках?

– Да.

Противная усмешка, проскальзывающая на лице Воропаевой, отдаётся во мне неприязнью и стремлением встать на защиту Гришу, в красках расписав, насколько он превосходит любого из мужчин. Но я сдерживаю свой порыв, не желая раскрываться перед малознакомым человеком.

– Значит так, Таисия, – голос Марго звенит от раздражения, а сама она переваливается через стол, нависая надо мной, – повторюсь: наш мэр является основным спонсором Школы, а значит, человеком, заслуживающим безграничного уважения. Поэтому, если желаешь задержаться здесь и когда-нибудь провести свою первую тренировку, придётся ответить Леониду взаимностью.

– Это угроза?

– Предупреждение, – рявкает женщина, развалившись в кресле и придирчиво скользя по мне взглядом, но затем, словно по щелчку, меняется в лице: – Тасенька, одно свидание, – щебечет, уговаривая, – просто ужин, приятная беседа и ничего более.

– Я подумаю, – поднимаюсь, чтобы убраться подальше от Марго и её слащавых речей, и почти покидаю кабинет, когда слышу:

– Хорошо подумай. Иначе в моей Школе тебе ничего не светит.

Оставив без ответа выпад Воропаевой, в панике набираю Гришу и слышу «занят», которое невероятно злит. Не могу позвонить родителям, потому что единственной реакцией станет требование прямо сегодня купить билет и отправиться домой. Но я не могу отказаться от Гриши сейчас, когда столько сделано мною для того, чтобы оказаться совсем близко и получить возможность стать для мужчины единственным выбором.

Покидаю Школу ближе к вечеру, не получив никакой информации о Леониде и возможной встрече. Ликую, уверенная, что Марго передала мои слова и дала понять сыну мэра, что девушка, которую он пожелал занята, но интуиция вопит в предвкушении неприятного и неожиданного. Что подтверждается утром следующего дня, когда на парковке Школы вижу Лёню с огромным букетом кремовых роз, подобных предыдущим.

Под вопросительным взглядом Андрея несколько раз набираю Гришу, получая однообразный ответ. Паника окутывает изнутри, а осознание, что единственный человек, к которому я могу обратиться, два дня игнорирует меня, не удосужившись спросить в чём проблема, добавляет злости. Всё моё существо противится Леониду, а приторная улыбка, застывшая на губах мужчины, вызывает рвотные позывы, но, собравшись, выхожу из машины, чтобы столкнуться с сыном мэра.

– Таисия, доброе утро, – скачет вокруг меня, размахивая цветами. – Это вам! Этот букет не способен конкурировать с вашей красотой, но надеюсь, всё же доставит приятные эмоции.

– Спасибо, Леонид, – принимаю букет и натягиваю улыбку. И только идиот не заметит, что искренности в моей реакции ноль.

– Могу я пригласить вас сегодня на ужин? – Дыхание перехватывает, ладони потеют, сжимая сильнее букет и чувствуя сквозь бумагу, как в кожу впиваются острые шипы. – Маргарита Анатольевна заверила меня, что вы не откажете.

Марго… Преждевременная радость, накрывшая меня вчера, уничтожается упоминанием Воропаевой и нашей беседы, после которой она сразу же позвонила Лёнечке, чтобы выслужиться и заверить, что я с лёгкостью пойду на контакт. Отказать сейчас, значит, лишиться места в качестве тренера, а мне требуется больше времени, чтобы достучаться до Гриши и задержаться в этом городе. Остаётся лишь один вариант: дать согласие, дождаться Ярова и решить, как поступить с Лёней, поэтому, поразмыслив минуту, произношу:

– Да.

– Я заеду за вами в шесть.

Радуется, словно ребёнок, и торопится прочь, чтобы занять водительское кресло в красном спортивном автомобиле, сорвавшись с визгом в сторону выезда. Мои попытки дозвониться Грише не увенчались успехом, поэтому, открыв дверь машины, бросаю букет на заднее сиденье и цежу сквозь зубы:

– Андрей, скажите вашему шефу, чтобы он срочно мне перезвонил. В противном случае он сильно пожалеет.

Не дожидаясь ответа, хлопаю дверцей и направляюсь в Школу, чтобы дождаться звонка Ярова и получить защиту от Лёни, который, судя по всему, рассчитывает не только на ужин, но и на нечто большее. Мне претит сама мысль, что неприятный сын мэра позволит себе прикоснуться ко мне, а представляя рассказы девчонок, окатывает волной страха за собственное физическое состояние.

Провожу несколько часов в наблюдении за тренировками других групп, то и дело ловлю на себе взгляды Марго, появляющейся на катке, и понимаю, что встреча с Лёней состоится. Ещё несколько раз набираю Гришу, но звонки остаются без ответа, уничтожая протяжными гудками и равнодушием, а к вечеру понимаю, что выбора мне не оставили.

Я получила Гришу на одну ночь, исполнив мечту и поверив в то, чего в принципе не может быть со мной и мужчиной, который старше меня на двадцать лет. Он просто снизошёл до наивной Таси, подарив кусочек счастья, который я опрометчиво приняла за наше возможное будущее. Но правда в том, что при возникновении реальной проблемы в виде надоедливого и непривлекательного для меня мужчины, я осталась один на один со своими страхами и невозможностью противостоять тому, кто выше и значительнее меня по положению. В этом городе свои правила, и их несоблюдение грозит мне проблемами.

Поэтому, оказавшись дома, достаю платье и бросаю на кровать, планируя надеть на встречу с Лёней, который окажется у моего подъезда через два часа. Уверена, он в курсе, где я живу. Пялюсь на телефон, который убивает молчанием, и к назначенному времени покидаю квартиру.