Глава 15

Не открывая глаза, чувствую большое тело за спиной и член, упирающийся в мои ягодицы. Мы оба обнажены, под одним покрывалом, что значительно уменьшает мои шансы быть нетронутой. Но, вспомнив его вчерашний выпад, хочет врезать по наглой роже, которая, уверена, сейчас довольнее, чем у сытого котяры.

Его губы скользят по моему плечу, а затем пальцы убирают волосы, оголив шею, которая тут же попадает в плен языка Льва. Мужская ладонь накрывает грудь, сжимая, а затем очерчивая по кругу соски. Глупое тело реагирует на ласку заострившимися вершинками в предвкушении голодного рта. Вздрагиваю, когда пальцы скользят по позвоночнику и исчезают внизу, лишь слегка задевая складочки и возвращаясь на ягодицы. Но их тут же сменяет твёрдый член, который скользит между моих ног, вызывав приятное давление.

– Убери свою палку, – ворчу, и движения прерываются.

Вчера я в полной мере ощутила, какой он большой, когда Лев ворвался в моё тело, и сейчас я даже представить боюсь, что будет, если он начнёт двигаться внутри.

– То есть размер ты оценила?

– Размер оценила. Не оценила твоё свинское поведение.

Резким движением переворачивает меня на спину и оказывается сверху. Становится на одно колено так, что в моё бедро упирается эта самая палка. Его глаза играют бликами возбуждения, которое вот-вот будет вымещено на мне за неимением иных представительниц женского пола в радиусе десятка километров. Оглаживает моё лицо, оставляя прикосновения губ на щеках и подбородке. Я, в свою очередь, остаюсь безучастной к его намёкам, что ещё больше разжигает Льва.

– Хочу извиниться, – произносит нехотя, понимая, что просто почесать меня за ушком недостаточно.

Бросаю взгляд на левое плечо, отметив бинт, пропитанный кровью. Но мне ни капельки не стыдно за свой выпад. К тому же с такими, как Глок, нельзя по-другому. Не разрывая зрительный контакт, опускается ниже и накрывает ртом холмики, заигрывая сначала с одним и тут же перемещаясь на другой, чтобы втянуть сосок и прикусить, вызвав мою реакцию. Сползает вниз, и вот его лицо застывает напротив моей промежности, обдавая спёртым дыханием складочки.

Высунув язык, Лев скользит им по клитору, проходится между складок и очерчивает вход, который вчера пострадал от вторжения члена.

– Что ты делаешь? – Я всё ещё пытаюсь быть равнодушной, едва сдерживая стон от влажных касаний.

– Целую там, где болит.

– У меня ничего не болит, – уверенно заявляю, и тёмная бровь подскакивает вверх, выказывая удивление. – Что? Не все испытывают боль при потере девственности. Это необязательная составляющая интимного процесса.

– Ну точно Дефектная, – растягивает губы, подтверждая моё прозвище. – А чего тогда носом хлюпала?

– От обиды.

– Сейчас всё исправим, – ползёт вверх с довольной ухмылкой, которая, видимо, должна магическим образом сделать меня добрее.

– Э-э-э, – кладу ладонь на его голову и возвращаю к исходному положению, – Ты собрался извиняться. Так что закончи то, что начал.

Издав смешок, который рикошетит в меня, он вгрызается в мою плоть, смакуя клитор так, словно ничего великолепнее в мире быть не может, а я уже не могу сдерживаться. Откидываюсь на подушку, прикрыв глаза, и стону в голос, дурея от порхания языком в самом интимном месте. Мне не стыдно, и плевать я хочу на «правильно» и «неправильно», на то, как Барни отнесётся к отсутствию девственности, что скажут папа, мама, Тася и все остальные – я хочу всё. С ним. Хочу ещё раз испытать разрывающий на мелкие частицы оргазм и плыть в его руках по волнам. И не важно, к какому берегу меня прибьёт в итоге, главное, всё, что сейчас происходит, останется в моих воспоминаниях яркой, разрывающей вспышкой.

И я вновь подтверждаю манящие мысли, когда Лев откровенно трахает сердцевину дерзким языком, одновременно надавливая на клитор и не забывая про складочки. Он рычит и бормочет нечто неразборчивое, причмокивая губами, когда втягивает в самое пекло и сосёт возбуждённый комочек. Но мне мало того, с каким рвением он поедает меня. Хочу большего.

– Сделай, как вчера… – прошу между всхлипами, почти управляя его головой, на которой покоится моя ладонь.

– Как?

– Ты сам знаешь.

– Нет, Дефектная, так не пойдёт, – удовлетворённо растягивает слова. – Я хочу, чтобы ты сказала, что мне сделать. В противном случае могу снова нарваться на пулю.

Даже с закрытыми глазами точно знаю, что засранец улыбается, желая вытянуть из меня сокровенное. Но он останавливается, видимо, ожидая команды, и приятные импульсы угасают, что меня не устраивает.

– Засунь два пальца и трахни меня! – выкрикиваю, подталкивая Льва к действиям. Правильным действиям.

И он не заставляет себя ждать, когда проникает внутрь и начинает интенсивно двигаться, разрывая мой маленький мир на тысячу осколков, приносящих сладкую эйфорию. Снова и снова вгоняет пальцы, а затем подгибает, надавливая на какое-то даже мне неизвестное местечко, и меня уносит адской волной.

Прихожу в себя, открыв глаза и наблюдая за довольной физиономией Льва. Навис надо мной, внимательно считывая каждую эмоцию, причиной которой стал он сам и его волшебные пальцы.

– Ты охуительно кончаешь, – восхищённый выдох, после которого внутри с новой силой вспыхивает возбуждение, и я вспоминаю, что вчера он остался голодным.

Сегодня Лев возьмёт всё, что захочет, включая моё глупое сердце, готовое выскочить из груди под его пронзительным взглядом, наполненным жаждой. Тактичным его назвать нельзя, но он по какой-то причине медлит, не тараня моё тело внушительным членом. Сжимает в руке крепкую эрекцию, демонстративно проходится по всей длине, приковывая мой взгляд к тому, что вот-вот окажется внутри, и вновь всматривается в моё лицо, ожидая согласия. Именно его – понимаю, когда мужское тело начинает трясти, а глаза напоминают устрашающее месиво. На секунду мне кажется, что он едва сдерживается, и я боюсь представить, что произойдёт, если не получит желаемое прямо сейчас. Немой вопрос, застывший на дне тёмного хаоса, – лишь ширма, за которой скрывается тот, кто вот-вот перестанет себя контролировать. Поэтому приподнимаюсь на локтях, чтобы приблизиться к его губам, вероятно, заливаясь краской от несвойственного мне поведения, и произношу:

– Хочу увидеть, как кончаешь ты.

Выдох-стон, после которого Лев устраивается между моих ног, раздвинув их как можно шире, и проводит горячей головкой по складочкам, словно испытывая свою выдержку на прочность. Медлит, смакуя и растягивая то, что обычно, уверена, происходит в его жизни быстро. Время проститутки стоит денег, а удовольствие со мной является бесплатным. Упирается в тугой вход, проникая по сантиметру и превращая процесс в издевательство. Неожиданно щёлкает, что он без защиты, и я уже готова выкрикнуть «стоп».

– Ты забыл презерватив.

– Не забыл. Хочу чувствовать тебя без гондона, – не поднимает головы, сосредоточенный на том, что происходит между ног.

– Лев…

– Вытащить успею, – смотрит исподлобья, – потому что хочу кончить на твои шикарные сиськи.

Странная тяга к моим скромным холмикам смахивает на фетиш. И я бы ещё подумала над этим вопросом, но Лев входит в меня рывком, вгоняя член по самое основание и вызывая мой сдавленный писк. Удерживает мои ноги, придавив руками бёдра, и несколько раз толкается, впитывая мою реакцию. И я пока не поняла, насколько вторжение может быть приятным, прислушиваясь к новым ощущениям и почти требуя, чтобы он повторил.

Движения, начинающиеся неспешно, становятся интенсивнее и жёстче, а Лев не отрываясь смотрит на то, как член исчезает во мне, словно сама картинка вкупе с действиями взвинчивает градус его возбуждения. И это действительно так, потому что он часто дышит, облизывая губы и уделяя внимание моей груди, которая то и дело попадает в плен его длинных пальцев.

Толчок – и из груди вырывается стон, который подстёгивает Льва, и он вколачивается в моё тело с остервенением, забывая, что ещё вчера я была девственницей. И я действительно не испытываю боли, когда ощущаю, как сжимаю интимными мышцами его твёрдую эрекцию, содрогаясь и пульсируя. И эти ощущения ещё более захватывающие, чем нахождение его пальцев в моём лоне, потому что бьющая в одну точку головка, высекает искры, разносящие в каждую клеточку тела. Мои стоны исчезают в его рычании – диком, животном, страшном, словно зверь метит свою территорию, – когда он прижимает меня внушительным телом и прикусывает нежную кожу на шее, а затем сжимает зубами сосок, причиняя лёгкую боль, но тут же зализывает.

Его лицо надо мной, и я гипнотизирую твёрдые губы, желая прикоснуться, но мне вновь не позволяют этого сделать. Не любит целоваться? Или дело во мне? Вчера обратила внимание, что он увернулся от поцелуя. И теперь мне не даёт покоя этот момент, потому что прижаться к его губам хочется нестерпимо. А пока моя шея получает причитающиеся рту поцелуи, я закидываю ноги на Льва, обхватив за торс, и принимаю толстый член, которым он меня безжалостно таранит.

Обхватывает моё лицо ладонями, фиксируя голову, и заставляет смотреть на себя. Но это оказывается проблематично, когда мои глаза закатываются от мощного движения его бёдер, а из горла вылетает прерывистый вскрик, после которого моё тело рассыпается на искры, показывая, что оргазм может быть разрушающим и диким настолько, что я забываю, как дышать.

Лев останавливается и даёт мне принять вторую маленькую смерть, превращающую мой мозг в кисель. Ноги трясутся, а тугие стенки настолько обхватывают член, что я чувствую нетерпеливые подёргивания, и от этого вновь завожусь, хныкая и требуя продолжения. И Лев готов мне дать желаемое, когда резко меняет положение моего тела и ставит на колени, ладонью прогибая в спине и заставляя выгнуться, чтобы дать обзор на мою попку. Оглаживает шершавой ладонью, а затем отвешивает шлепок по нежной коже, уверена, оставляя след пятерни. Болезненный и одновременно страстный, подстёгивающий к чему-то яркому и взрослому.

Устраивает член между половинками, сводя их вместе и двигаясь, одновременно терзает клитор пальцами, подводя к новой волне экстаза, а затем резко врывается в моё лоно, отчего выгибаюсь и глотаю застывший в горле крик. Новые ощущения в непривычной позе разрывают на атомы, и я понимаю, что вот-вот испытаю третий подряд оргазм, сдохнув на члене Льва от перенасыщения удовольствием. Его прерывистое дыхание становится громче, перемежаясь с рыком и матами, а затем и вовсе слышу протяжный стон, и кончаю, уткнувшись лицом в подушку и подарив ей свой крик. Мужчина продолжает истязать меня, разрывая комнату шлепками влажных тел, но резко останавливается, подхватывает меня под руки и усаживает лицом к себе, чтобы, проведя по члену вверх-вниз, оросить спермой мою грудь.

Чувствую, как по мне стекают тёплые капли, а пространство наполняется сладко-кислым ароматом. Лев, застывший с членом в руке, словно загипнотизированный, смотрит на мою грудь, покрытую молочными каплями. Почти минуту не моргает, и я понимаю, что у него какое-то особое отношение к моим сиськам, поэтому решаюсь на нечто безумное и несвойственное мне, чтобы добить мужчину. Веду по своему животу, поднимаюсь выше и, собрав сперму двумя пальцами, засовываю их глубоко в рот, жадно облизывая и перекатывая на языке солоновато-ореховый вкус. Получаю ошеломительную реакцию и пронзительный стон того, кто двумя минутами ранее выбивал из меня такие же звуки.

– Не вышло из тебя приличной девственницы. – Лев издаёт короткий смешок, заваливаясь на спину рядом.

Его грудная клетка тяжело поднимается, а по вискам стекают прозрачные капли. Одну из них я подхватываю пальчиком, а затем провожу ладонью по растрёпанным волосам. Поднимаюсь и, схватив рулон бумажных полотенец, стираю следы его удовольствия, замерев со скомканной бумагой в ладони и прислушиваясь к своему обмякшему телу, не способному шевелиться.

– Вряд ли бы тебе понравилось моё зажатое тело и откровенный испуг при виде члена, – закатываю глаза, понимая, что права.

– Мне понравилось, как ты смотришься на моём члене, – закладывает руки за голову и закрывает глаза. – Думаю, в первую брачную ночь тебя ждёт разочарование. Придётся вспоминать, как моя палка дважды довела тебя до оргазма.

– Самоуверенность уровень «бог», – закатываю глаза и ступаю на цыпочках к окну.

Облокотившись на подоконник, всматриваюсь в небо, закрытое серо-чёрными тучами. Вдали вспыхивает молния, и через несколько секунд раскат грома заглушает бешеный стук моего сердца, не желающего, чтобы слова Глока подтвердились. Так горячо и порочно с Барнаби не будет, потому что он сам не способен разжечь адское пламя, опаляющее нас со Львом. Редкие капли шуршат по зелени, превращаясь в монотонный поток, а затем в нос бьёт горьковатый запах мокрой листвы и свежести, такой нужной в августе. Время едва перевалило за двенадцать, но солнечный диск скрылся за тучами, погрузив домик в приятную серость и создав ощущение, что день близится к вечеру. Собираю волосы и скручиваю в небрежный пучок, выпрямляюсь и жадно вдыхаю влажный воздух, наполняя лёгкие ароматами леса, а обернувшись, ловлю на себе пронзительный взгляд Льва.

Неправильный взгляд. Словно он любуется мною, не смея прервать наслаждение природой, которую я раньше не замечала. Отмечаю пропитанную кровью повязку на плече и, схватив, походный пакет Германа, присаживаюсь рядом. Осторожно снимаю бинт, небрежно наложенный мужчиной, и делаю всё правильно, закрепляя пластырем.

– Не смотри на меня так, – не поднимая головы, чувствую истязающий взгляд. – Извиняться не буду. Ты заслужил.

– Знаешь, беру часть своих слов обратно. Позавчера я сказал, что женщинами руководят эмоции, которые затыкают голос разума. Но только не Островскими.

– Ты подошёл к черте.

– И ты сразу дала это понять, – ощупывает плечо, на секунду скривившись. – Моё личное напоминание, что я позволил женщине наставить на себя пистолет.

– Испугался? – вздёргиваю бровь в предвкушении ответа.

– Возбудился, – присвистывает, – умопомрачительная картинка.

– Советую больше судьбу не испытывать. – Переключаюсь на живот мужчины, снимая повязку и решая, что пора снять швы. Что и делаю под недовольное шипение, когда тяну нить, которая сразу же поддаётся. – Любая другая может быть чересчур эмоциональна.

– Ты единственная, кого я подпустил так близко.

– Ты?! – смеюсь в голос, а затем резко приближаюсь к губам Льва. – Это я пожелала к тебе подойти. Тебя никто не спрашивал.

Я могу заплатить высокую цену за свою самоуверенность, но Лев всё больше напоминает мне папу, которого вот уже двадцать лет мама подстёгивает острыми фразочками, заставляет ревновать, не пересекая черту, и срывается в безмерную нежность, чувствуя, когда его мир рушится. Хрупкий баланс, существующий много лет, на самом деле монолит, на котором стоит наша семья.

– Это и удивляет. Тебя не напугали даже мои демоны.

– Всё просто, – мило улыбаюсь, – они понравились моим.

Губы мужчины приоткрываются в желании возразить или наказать меня за опрометчивую колкость, но тут же смыкаются. А в подтверждение моих слов за окном разносится раскат грома, сопровождающийся искрой в небе, и дождь превращается в ливень, который тарабанит по крыше дома. По спине тянет неприятный холодок, заставляя поёжиться и покрыться мурашками, которые не остаются без внимания Льва. Притягивает меня за руку, укладывая рядом и накрывая тёплой тканью, чтобы прижать к своему телу и насладиться грозой.