Глава 25

Пять месяцев спустя

Лев не пришёл.

Ни через неделю, ни через месяц и даже пять. Ни одного звонка, сообщения или весточки. Тишина в радиоэфире. Гнетущая и тошнотворная. Уничтожающая надежду и убивающая пустым ожиданием. Чёртова неопределённость, в котором я зависла, словно марионетка на тонких ниточках, не давала возможности дышать и двигаться дальше.

Я отслеживала новости в знакомом городе. Через два дня после моего отъезда полетели головы важных людей. С жадностью смотрела видео с мест перестрелок, отмечая знакомые пейзажи и сгоревшие здания. Из очередного выводили девочек-подростков, которые напомнили мне Таню и Любу, и я наконец-то поняла, где побывала. Несколько громких убийств без определённого почерка. Но я знала, что это Лев. Чувствовала, как, наверное, двадцать лет чувствовал Игнатов. И ни одного намёка на моего киллера. Словно, закончив запланированное, он растворился за линией горизонта. Даже просила Дину выведать у Жени судьбу сына шефа, но он лишь отмахнулся, пробурчав нечто невнятное. Скорее всего, Игнатов и сам не знал, куда направился Лев, так же, как и я, погрязнув в неизвестности и догадках.

Я ждала. Оттягивала свадьбу как могла, отодвинув её на долгие пять недель. Но нарастающее напряжение папы и подписание контракта с отцом Барни не оставили мне выбора. Если бы он только пришёл, я бы, подобно Тасе, отстояла своё право на счастье, выгрызла, вымолила, в конце концов. Я металась и рвалась душой ко Льву, в какой-то момент сдавшись. Чувства уснули, эмоции притупились, а всё, что было острым, теперь отдавало горечью, став безвкусным и пустым. Наверное, так человек теряет надежду. Но всё стало иным в день свадьбы, развернув мои ожидания на сто восемьдесят градусов.

– Ань, ты где? – Дверь уборной ресторана открывается, и за перегородкой слышится голос Таси. – Аннушка?

– Я тут, – откликаюсь в перерывах между рвотными позывами, склонившись над унитазом. – Сейчас выйду. Чёрт, несколько дней выворачивает, – выхожу, чтобы включить воду и обтереть лицо. – По-моему, пора заканчивать с бесконечными десертами мамы.

Сестра сосредоточенно оглядывает меня, поднимаясь и задерживая взгляд на моей груди, которая вот-вот сбежит из плена тесного корсета.

– Что? Да, платье немного маловато. Я ж говорю, отъелась на маминых десертах. – Тася молчит, поедая меня серебристым взглядом, словно знает то, что мне неподвластно. – Тась, ты чего? Что-то случилось?

Покопавшись в маленькой сумочке, достаёт коробочку и протягивает мне.

– Иди, – указывает на кабинку, из которой я только что вышла. – Прямо сейчас.

– Это… – читаю надпись. – Тест на беременность? Зачем он мне?

– На мой взгляд, всё очевидно, – складывает руки на груди, сверля холодной серостью.

– Нет, Тась… Нет…

Отрицаю, вспоминая своё возвращение. Лев, конечно же, забыл о «волшебной таблеточке», пропустив посещение аптеки, а я, вернувшись домой, думала об этом вопросе только раз и то несколько секунд. Мне казалось, что нескольких раз недостаточно, чтобы обзавестись потомством. Но сейчас, испытываемая молчанием сестры, уже не уверена.

– Вперёд. Прямо сейчас.

– Ага… – послушно иду в указанном направлении. – Стоп! Ты носишь с собой тест? Мы на свадьбе, а ты засунула его в клатч?

– Мы с Гришей планируем третьего ребёнка, поэтому я накупила штук сорок и разложила везде. Вдруг понадобится в самый неожиданный момент.

– Ясно. Так, а что делать?

– Сними колпачок, помочись на полоску, закрой и отдай мне.

Простые манипуляции не так просты, когда на тебе длинное свадебное платье, а затянутый корсет не позволяет свободно дышать. Хорошо хоть наряд не пышный, иначе я бы даже в туалет сходить не смогла. Выполняю указания и отдаю Тасе тест, заканчивая процедуры.

– Ну, что там? – интересуюсь через несколько минут, покидая своё убежище.

– Поздравляю, мамочка!

Сестра вручает мне тест, где в маленьком окошке высвечивается «Pregnant 4+»*. Застываю, ошарашенная увиденным. Да, опрометчиво было полагать, что Лев не оставит воспоминание о себе в виде маленького человека, которому уже больше месяца. Странное чувство заполняет изнутри, когда понимаю, что появилось нечто важнее моей тоски, непрерывного ожидания и безнадёжности.

– А давай сейчас объявим! – Сестра скачет, хлопая в ладоши. – Представляешь, как круто: у вас с Барни свадьба и известие о малыше.

– Это не его ребёнок.

– Не его?.. – Тася затихает, подходит со спины, вылавливая мой взгляд в отражении зеркала. – Твой киллер? Лев?

– Да. И не смотри на меня так, – вскидываю взгляд, – об аборте не может быть и речи.

– Даже мысли такой не было. Но ты с лёгкостью можешь сказать, что ребёнок от Барни. Вы ведь…

– Тась, секса у нас не было. Ни разу.

Жених не настаивал и с момента моего приезда, кажется, ещё больше отдалился, ограничиваясь скромными поцелуями в щёку и почти дружескими объятиями. Но и без этого его прикосновения были неприятны, потому что моё тело помнило Льва и всячески отторгало кого-то другого.

– Что будешь делать? – Сестра обнимает, положив голову на моё плечо. – Мама и папа, конечно, безоговорочно примут ещё одного внука. Проблем не будет. А что делать с теперь уже мужем?

– Скажу как есть, – заявляю резко, вскинув подбородок. – Не устраивает? Пусть валит ко всем чертям!

Сжимает меня крепче. Так и стоим несколько минут, погружённые в свои мысли.

– А Лев? Скажешь ему?

– Некому говорить. Он не пришёл. Обещал, но не выполнил. Ни одного напоминания о себе… Ничего… Словно и не было его в моей жизни.

– Был. И это, – прикладывает ладошку к моему животу, – прямое тому доказательство. Возможно, он не смог прийти. Могло случиться что угодно, понимаешь? Он мог…

– Он жив, – обрываю сестру. – Если бы погиб, я бы почувствовала. Но это всё равно ничего не меняет. Я одна.

– Ты не одна, Аннушка, и теперь забота о малыше должна стать для тебя первоочередной задачей. А мы поможем.

– Спасибо.

– Так, девочки, только вас ждём! – Мама врывается вихрем, заставляя нас вздрогнуть. – Приехал фотограф с моего канала. Хочет запечатлеть семью известного кондитера, то есть меня.

Мама кружится перед нами в длинном платье цвета фиалок, заражая улыбкой и хорошим настроением. Поэтому, переглянувшись, спешим за ней, чтобы занять свои места на семейном фото.

– Ань, ты меня слушаешь?

– А? – выныриваю из воспоминаний, даря своё внимание маме.

– Вика написала, что свадьба через две недели. В Москве. Мы собираемся лететь. Ты с нами?

– А папа разрешил?

Отношение отца к такого рода поездкам негативное. Опасения, что мама и Тася могут подвергнуться опасности, не позволяет расслабиться и дать волю своим девочкам.

– Да. Он не против. Тем более с нами поедет Гриша, а как ты знаешь, он по приказу Кости не оставит нас без присмотра. Вика очень просила, чтобы мы были. Ромка всех желает видеть, да и с новым мужем своей лучшей подруги я хочу познакомиться лично.

Ясно: мама топнула ножкой, а папа склонил голову и молча кивнул. Иного варианта быть не может. Тотальное подчинение прихотям своей женщины, хотя на людях всё выглядит с точностью до наоборот.

– Тась, ты летишь? – кричу сестре, которая в гостиной успокаивает дочерей.

Пока Гриша и папа в отъезде, сестра с девочками у мамы, а у меня появляется возможность не скрываться, на цыпочках пробираясь в свою комнату.

– Да. Мы с Гришей. И девчонки. Кстати, Сонька тоже с нами.

– Я, наверное, откажусь, – мнусь, не желая оказаться там, где впервые встретила Льва.

– Почему? – Сестра провожает взглядом маму, покидающую кухню, а значит, мы можем говорить открыто.

– Не хочу. Не могу. Не знаю, как объяснить. Останусь с папой. Кто-то же должен заботиться о капризном мужчине, считающем, что все женщины в его жизни обязаны ублажать только его.

– Ты сказала, что у него будет ещё одна внучка?

– Пока нет, – кладу ладонь на живот, ощущая толчок. – Пусть насладится предвкушением внука.

– Да-да, – Тася хохочет, – потому что, как только ты объявишь, что наша семья пополнится ещё одной девочкой, Барни автоматически станет бракоделом. Я даже высчитываю специальные дни, благоприятные для зачатия мальчика. Да и Гриша хочет сына.

– Я так понимаю, вы основательно подходите к этому моменту.

– А что делать? И так одни девчонки. Пора разбавить женское царство ещё одним мужчиной. К тому же…

Дверь распахивается, являя нам Гришу и папу, вернувшихся из поездки. И это означает, что Тасе вновь придётся меня покрывать. Сестра переключает внимание на мужа, а от папы мне достаётся неоднозначный взгляд, не предвещающий ничего хорошего. Молча проходит в кабинет, и за ним следует Ярый.

Через час Тася с Гришей уезжают, прихватив девчонок, укладываю Соньку спать и крадусь в свою комнату, прошмыгнув мимо кабинета отца. Уже лёжа в постели, получаю сообщение от Барни.

Барни: I'll stay at Moritz's. Don't wait up 4 me. On Fri we have 2 appear at a charity event. My parents’re expecting us 4 dinner on Sat. They want 2b involved in choosing the name. Did u find out the sex of the baby? (Останусь у Морица. Не жди меня. В пятницу нам нужно появиться на благотворительном вечере. В субботу нас ждут на ужин мои родители. Хотят принять участие в выборе имени. Ты узнала пол ребёнка?)

Никто ничего выбирать не будет! Потому что с именем я определилась давно – Маша. Я не позволю назвать свою дочь как-то иначе.

Я: I got it. It’s a Girl. I've already chosen a name.(Я поняла. Девочка. Имя я уже выбрала.)

Барни: My opinion doesn't count? (Моё мнение не учитывается?)

Я: No. I remind you of our agreement. You can back out at any time.(Нет. Напоминаю о нашем договоре. Ты в любой момент можешь отказаться.)

Несколько минут тишины, свидетельствующие о растерянности Барнаби, которого вполне устраивает то, что мы называем семьёй.

Барни: Good night, Ann.(Спокойной ночи, Анна.)

Вот так – одного сообщения достаточно, чтобы напомнить Барнаби, к чему мы пришли в нашу первую брачную ночь, которая так и не состоялась. Я прикрываю его, он меня – взаимовыгодные отношения, имеющие официальный статус «брак». Практически тут же приходит оповещение о сообщении, и, схватив телефон, готовлюсь отбиваться от мужа, которому, полагаю, не понравилось резкое высказывание.

Папа: Спустись в кабинет.

Меня разоблачили. И если я надеялась обвести вокруг пальца того, кого в принципе обмануть невозможно, просчиталась. Натянув домашний халат, который с трудом сходится на уже заметном животике, плетусь вниз, морально готовясь к любому из вариантов разговора.

– Садись. – Отец указывает на широкое мягкое кресло, в котором моя спина пищит от восторга. – Аннушка, что происходит?

– А что происходит? – Глупо отвечать вопросом на вопрос, но так я надеюсь оттянуть момент казни.

– Четыре месяца назад ты вышла замуж, но практически всё время проводишь здесь. И более того, остаёшься на ночь в своей комнате. И если ты думала, что я ничего не замечаю, ошиблась. Барнаби тебя обижает?

И стоит мне сказать «да», через полчаса папа смоет мозги моего мужа с плитки перед домом.

– Нет. Он милый и заботливый, никогда не позволяет себе повысить голос. Тем более на меня.

– Тогда в чём дело? Вы семья. Мало того, у вас скоро будет ребёнок…

– Это не его ребёнок.

Сказала. Необдуманно и резко, но призналась папе. Мысль, что он один не в курсе, изъедала меня на протяжении четырёх месяцев.

– И как Барнаби к этому относится?

Беру паузу, решая вывалить на отца всё, что скрывала долгое время. И пусть стрелы ярости полетят в меня в неограниченном количестве, но я устала врать самому дорогому человеку.

– Пап, Барни… он… – подбираю слова, чтобы не шокировать родителя. – В общем, ему нравятся не женщины. А если быть точной, одна не женщина – Мориц. Да, сейчас не принято скрывать подобные наклонности и многие заявляют о своих пристрастиях открыто, но Шеран – консервативная и религиозная семья. Родители Барни не поняли бы. К тому же он выдвинул себя на пост главы общины, и наличие семьи и тем более ребёнка значительно повышают его рейтинг в глазах избирателей.

– Господи, только пидора в моей семье не хватало. – Папа тяжело вздыхает, обхватив голову руками.

И лучше бы я соврала, что между нами имеются разногласия, потому что данная информация может закончить жизнь Барнаби значительно быстрее.

– Я была не в курсе, и открыться он решился лишь в день свадьбы. Тогда же я узнала, что беременна. Он скакал от счастья, потому что всё сложилось как нельзя лучше для нас обоих. Барни признает ребёнка и никогда не обмолвится, что он от другого мужчины. В глазах общественности мы полноценная семья.

– Это всё отлично, – фыркает папа, поднимаясь и прохаживаясь у меня за спиной. – А дальше что? Тебе двадцать лет, Аннушка. Двадцать! Ты молодая женщина, которой требуется мужик. Настоящий, не фиктивный.

– Пап!

– Мне шестьдесят, но я не забыл, что такое интимная жизнь. И поверь, мама тоже.

– Не надо, – закрываю глаза ладонями, не желая слушать подробности.

Да я и сама понимаю, что папа твердит о правильных вещах. Стараюсь не возвращаться к моментам, когда я и Лев, возбуждённые, мокрые и не сдерживающие громких стонов, срывались в бурные оргазмы. Я бы многое отдала, чтобы оказаться в скромном лесном домике или квартирке с заколоченными окнами. Главное, с ним. Или под ним.

– Я лишь хочу сказать, что каждому человеку требуется тепло, а женщинам в особенности. – Присаживается передо мной, поглаживая каждый пальчик. – Кто отец ребёнка?

Испытывающий взгляд, пронзающий душу, ждёт объяснений, которых я дать не могу. Поэтому, решившись, выдаю:

– Из России с любовью!

– Понятно, – поднимается, отходя к окну. – Он знает? – показывает на мой живот.

– Я ему не нужна. Мы не нужны. Барни будет прекрасным отцом. Его родители в восторге, пищат от счастья в ожидании внучки. Главное для меня, чтобы он не обижал моего ребёнка. Всё.

– Ладно, пусть будет по-твоему, – занимает место за столом, вновь оказываясь напротив. – Ты можешь находиться в этом доме сколько пожелаешь. Не нужно прятаться и шептаться с Тасей по углам. – Намекает на осведомлённость, несмотря на наши шпионские игры. – Сделаем детскую из бывшей комнаты Таси. Оборудуем как пожелаешь, только определись, чего хочешь. И помни, я всегда рядом.

– Спасибо, пап.

Бросаюсь ему на шею, сжимая в стальных объятиях, и готова разреветься от искренности, исходящей от отца. И почему я боялась поделиться с ним? Целует, обнимая, а затем оттягивая от себя и указывая на дверь. Аудиенция окончена. Теперь он займётся делами.

– Как ты сказала – внучка? – Вопрос в спину останавливает в дверях.

– Да. Сегодня узнала.

– И где вы находите этих бракоделов?

Лишь улыбаюсь, понимая, что вопрос, скорее, риторический. Недовольство, высказанное вслух. Плетусь на кухню, изрядно проголодавшись, и теперь не спеша осматриваю содержимое холодильника и размеренно ем. Больше не нужно красться по ночам. Теперь папа всё знает. Теперь всё будет хорошо.

____________________________________

* Беременна