Глава 13

Сердце Евы похолодело.

Просто не верилось, что этот кошмар действительно происходит. Он пришел за ней! Пришел открыто, не скрываясь. А значит — это конец.

Видимо, появление человека в зловещем плаще испугало и Трандира. Он сделал шаг вперед, выпятил грудь и закрыл собой Еву.

Бедняга… Сейчас он погибнет, подумала Ева. Дорогой, отважный старый слуга…

В этот момент фигура скинула капюшон. На Еву и Трандира насмешливо смотрели глаза младшего принца.

— Грайнор! — выдохнула Ева.

— Ваше высочество! — почтительно кивнул Трандир и отступил в сторону.

— А вы думали кто? — усмехнулся принц. — Оставьте нас все. А ты, Ева, останься.

Он повелительно махнул рукой, и Трандир с «лакеем» словно испарились.

А Еве стало даже смешно. Она хотела лететь к нему, чтобы укрыть от опасности. Но принц прискакал сам. Пожалуй… это дорогого стоило.

И как можно было так ошибиться? Вот что значит нервы на взводе! Принц ведь почти на голову выше него! И даже в плаще, скрывающем фигуру, видно, что плечи у Грайнора намного шире.

— Чем обязана вашему визиту? — сделав книксен, произнесла Ева.

— Объясни мне, Ева, что, крайт побери, происходит?! — прожигая ее взглядом, спросил Грайнор. — Мне донесли, что ты упала в обморок и вообще заболела. Я, видишь ли, приехал тайно, чтобы справиться о твоем здоровье, не нужно ли тебе что-нибудь. А ты встречаешь меня на ногах, словно собиралась ехать на увеселительную прогулку! Что это за спектакль?!

Он скинул на пол свой ужасный плащ, оставшись в черной рубашке с серебряным шитьем, резво подвинул два кресла, в одно опустился сам, а на другое указал Еве.

— Сядь, ты и верно неважно выглядишь, — задумчиво, себе под нос, сказал он.

Ева послушно опустилась в кресло. Честно говоря, сейчас присутствие Грайнора ее радовало. Она неожиданно испытала облегчение.

Неважно, где она. Но почему-то уверена, когда рядом кто-то из принцев — он не сунется открыто.

— Мне стало плохо сегодня утром. Никакого спектакля… — сказала Ева. — Врач велел мне оставаться в постели, сказал, что у меня последствия перенапряжения и переутомления.

Грайнор вдруг опустил взгляд и задумчиво поглядел на нос своего ботинка — как он это обычно делал, когда погружался в раздумье.

— Значит, я передавил тебя все же… — опять словно самому себе, произнес он. — Я думал, девушки из глубинки сильнее. А ты нежна, словно принцесса из сказки… Приношу свои извинения.

Что это, изумилась Ева. Новый просвет в извечном цинизме принца? Она просто не знала, что ответить. А посреди сложных, противоречивых чувств к Грайнору вдруг блеснул крохотный золотой лучик.

— Так, и почему ты тогда не в постели?! — вдруг резко рявкнул он, подняв на нее горящий взгляд. Замолчал, потом добавил: — Хочешь сорвать нашу операцию?

— Нет, что вы, — улыбнулась Ева. — Я просто собиралась ехать к вам.

— Ко мне? — лицо Грайнора вдруг вытянулось, стало удивленным и странно растерянным. — Зачем?

— Мне было тревожно… Я привыкла к вашему дому. Там я чувствую себя в безопасности.

— Хм… Неплохо. Лестно даже… — принц снова на мгновение опустил взгляд. — А что мой брат? — добавил он с интересом, изучающе посмотрел на Еву.

— Заботится обо мне, как наседка, — улыбнулась Ева. — Это очень приятно. И мне кажется… это не помешает нашей операции. Люди привязываются к тем, о ком заботятся. Мне так кажется.

— Разумеется, не помешает! — зло сказал Грайнор. Резко поднялся на ноги и сложил руки на груди. — Что же… Видимо, я зря ехал через город в этом маскарадном костюме. Ты уже получаешь весь необходимый уход. А сейчас и вовсе вполне бодра…

И тут внутри Евы что-то треснуло. Потом зазвенело — с болью, словно маленький ручеек прорвал корку льда и зажурчал, хоть ему приходится резаться об острые холодные края.

Чудовище. Холодное и страстное чудовище, которое использует ее в своих целях.

Но это чудовище полдня взволнованно ходило из угла в угол, узнав о ее болезни. По крайней мере, Еве почему-то представилась именно такая картина. Посматривало на часы, дожидаясь момента, когда станет слишком поздно для присутствия Бормиаса в гостинице. Потом летело к ней… Как это у него водится, на полном скаку, рискуя снова сбить кого-нибудь…

Торопился, волновался.

Ева поднялась, медленно подошла к отвернувшемуся принцу и… робко, слабо прикоснулась к его плечу. Лишь на мгновение, но сильное плечо под ее рукой странно дернулось.

— Грайнор, я очень вам признательна. Ваш брат заботился обо мне. Но… вы ведь видите… Я хотела ехать к вам. Я привыкла… к вашей… странной заботе. К вашему дому. К нашим… разговорам.

— Да? — принц не повернулся к ней, но Ева заметила, что его губы скривила странная улыбка. — Опять же — очень лестно, ваша милость. Что же, как видишь, я сам приехал к тебе. Можешь считать это своей моральной победой, ложная маркиза. Теперь расскажи мне все подробнее, и я поеду обратно.

Ева вздрогнула.

Он уедет, и опять начнется кошмар. Она будет, как натянутая струна. Будет ворочаться всю ночь. Бояться.

И даже если ничего не случится, она просто сойдет с ума этой ночью!

Ева опустила голову и очень тихо, сама не веря в происходищее, произнесла:

— Останьтесь, ваше высочество… Грайнор. Прошу вас.

— Что?! — принц резко обернулся к ней, расцепил руки и схватил Еву за плечи, вглядываясь в ее лицо. — Еще раз, Ева: о чем ты меня просишь? Повтори.

— Останьтесь здесь, Грайнор. Прошу вас! — беспомощно глядя на него, чуть не плача, сказала Ева. — Или позвольте мне уехать к вам домой.

— В итоге ты предлагаешь мне ночь любви? Себя? — губы Грайнора сложились в кривую насмешливую улыбку. Но в глазах полыхал настоящий пожар. Он очень крепко сжимал ее плечи — так, что Еве казалось: сейчас хрустнут ключицы. — Что изменилось? Ответь мне, Ева!

— Да нет же! — выдохнула Ева. Проклятье, конечно, именно так он и должен был подумать. Это ведь Грайнор. Она мелко задрожала. Огненная близость принца как-то странно волновала, пугала. А она еще и сама нарывается! — Я… я прошу вас защитить меня. Как принц свою подданную. Как… как мужчина женщину. Мне плохо и тревожно. Я боюсь! Поэтому прошу вас остаться или… Я привыкла к вам. С вами мне спокойнее!

— Я понял, — резко бросил Грайнор и столь же резко отпустил ее плечи. Ева даже пошатнулась — оказывается, все это время твердые руки принца служили ей опорой. — Тогда садись, Ева, — он снова указал ей на стул. Голос его стал странно глухим, он на несколько мгновений отвернулся, явно, чтобы скрыть от Евы выражение лица. — Хорошо, я останусь здесь. И буду спать на диване в гостиной, как твой верный… хм… охранник. Раз уж ты «привыкла» ко мне. Раз уж тебе со мной спокойнее. Если ты объяснишь мне, что тебя пугает. А, Ева? — он привычно усмехнулся, опускаясь в кресло. — Что на самом деле тебя тревожит?

Евы вздохнула.

В принципе… Хорошо, если за ним будет охотится не один принц, а два. Грайнор, умеющий вести тайные игры, может даже больше преуспеть в этом.

Хотя… Ее собственная игра становится очень опасной.

На мгновение в голове у Евы даже мелькнула мысль рассказать принцу все. И пусть делает с ней что угодно… В конечном счете, хуже, чем он, Грайнор не сделает. А смерть, видимо, с самого начала ей на роду написана…

Ева тряхнула головой, чтобы отогнать это искушение. Все же, если и признаваться во всем — то скорее Бормиасу. В нем больше великодушия, с ним есть шансы остаться в живых… Как она и собиралась.

Она села и тихо сказала:

— Грайнор, я боюсь, что… черные маги вылезли из щелей. И один из них… возможно, воздействовал на вашего брата. И… может быть… он захочет влиять на него через меня.

— Ну-ка-ну-ка-ну-ка, — заинтересованно произнес Грайнор, наклонившись в ее сторону. — С этого места подробнее. Что заставляет тебя так думать?

Ева снова вздохнула, поежилась. Ей даже говорить обо всем этом сложно. К тому же, опять разговор, похожий на хождение по лезвию ножа.

Она рассказала Грайнору практически те же соображения, что и Бормиасу. Но слушал принц куда серьезнее. Явно не бравировал «бабкиными сказками».

— И что? Ты решила, что этот «Сурме» — черный маг, только из-за того, что Бормиас так быстро ему поверил? — в конце спросил принц. — Я не удивлен, что Бормиас не отнесся к этому слишком серьезно. Кстати, мой брат бывает слишком простодушен и прямолинеен для будущего правителя. Так что ничего удивительного.

— Да нет же! Вы не понимаете… Он был странный. И… я однажды встречала черного мага. От них исходит… что-то такое. Наверно, поэтому мне и стало плохо.

— Да? Встречала черного мага? Расскажи-ка мне об этом. Как принц этой страны я должен знать, — Грайнор скептически поднял бровь, но Ева заметила, что он отнесся к ее словам вполне серьезно.

И прокляла свой язык… Это надо же было такое ляпнуть. Что ей теперь врать?!

Ведь она не может рассказать, что встречала именно этого мага. И он даже держал ее в подземелье своего замка. И вообще, если кто-то знает о черных магах, то это она.

— И почему ты не хочешь говорить об этом? — вдруг резко спросил принц.

— Сложно вспоминать. Страшные вещи… — ответила Ева. И это была чистая правда.

Рассказать, как Габер ставил над ней эксперименты, как превращал ее в животное, казалось невозможным. Само воспоминание об этом было невыносимым.

Да и как жить, если Грайнор узнает, кто она на самом деле?

Впрочем… Ева грустно усмехнулась про себя — в этом случае проживет она недолго. Грайнора влечет к ней, но она слишком хорошо знала, чего именно ждут все эти Живущие в Надежде. Правители разных государств, к которым Ева имела некоторое отношение.

«Дочь, послушай», — всплыл у нее в голове голос отца. Из прошлого. Из тех времен, когда Ева еще надеялась, что однажды у нее будет нормальная жизнь. Кошмар закончится, и она станет обычной девушкой. — «Ты должна понять, что тайна — твое единственное спасение. Стоит любому из них узнать, кто ты, и никакая симпатия, никакая любовь не спасет тебя. Все они слишком давно ждали твоего появления. Запомни — ничто не спасет тебя. Поэтому я сделаю все, чтобы ты не встречалась с королями и их наследниками…»

«Ты сам мог бы быть королем», — отвечала Ева. — «Отец, если ты хочешь…».

«Замолчи!» — в тот день отец встал, сложил руки на груди, словно удерживал себя от каких-то действий. — «Даже не думай об этом! Я не приму жизнь своей дочери как плату за это! Есть вещи важнее власти и магии. И главная из этих вещей — любовь! Я люблю тебя и лучше буду видеть, как ты расцветаешь, чем стану всеобщим правителем!»

«Но, отец… Тогда, значит, и другой, кто будет любить меня, сможет выбрать мою жизнь!» — отчаянно спорила Ева.

«Он не будет тебе отцом или матерью — а значит, искушение всегда будет терзать его. И однажды он сдастся. Поэтому… Конечно, дочь, я надеюсь, однажды ты познаешь любовь с мужчиной и выйдешь замуж… Но никто из Живущих в Надежде и близко не подойдет к тебе. Я лучше отдам тебя за крестьянина, чем подарю одному из королей твою жизнь!»

…Вот так. Ева внезапно обнаружила, что сидит, закрыв глаза, и слышит этот диалог из прошлого. Как наяву. Словно опять находилась во дворце своих родителей, а за окном пели птицы и журчал фонтан.

Да, отец берег ее. Скрывал от короля, сколько мог. Но это не помогло. Вслед за этой картинкой пришла следующая — как она влетает в гостиную и встречается взглядом с его величеством королем Мареты Трайниром. Своим двоюродным дядей. И в его глазах стоит необыкновенное изумление одновременно с победным триумфом.

Потому что несколько минут назад он видел, как это произошло.

Так вот не вовремя приехал в гости к ее отцу…

«Поздравляю тебя, Парис», — взяв себя в руки, обращается король к отцу. — «В твоем роду родилась жемчужина. Та самая, кого ждали… Нет-нет, не волнуйся. Я сохраню твою тайну. И не воспользуюсь ею сам. Напротив — я дам тебе, Ева, лучшую защиту, какая только может быть… Ты станешь моей женой. Парис, я вдовец, я свободен. И я прошу у тебя руки твоей дочери…».

Прежде Ева знала короля как своего дядю. Доброго и заботливого. Но тогда даже она поняла, что тот обманывает. Всего лишь хочет заполучить ее законным путем, прежде чем «положить на алтарь».

…То, что было дальше, промелькнуло перед глазами цепочкой убивающих событий.

Горящий замок, смерть отца и матери… Плен у Трайнира. Потом — появление Габера, который дал ей надежду, чтобы потом отнять.

Чтобы повергнуть ее в ад хуже всего, что было прежде.

Нет.

Ева открыла глаза и прямо поглядела на Грайнора. Если уж Трайнир, знавший ее девочкой, привязанный к ее отцу, не смог устоять перед искушением, то и никто другой из Живущих в Надежде не устоит.

И Грайнор, стремящийся к власти, жесткий и насмешливый — не устоит тоже. Он не устоит в первую очередь!

Принц же смотрел на нее с тревогой. Молчал.

— Я не стал бы заставлять тебя говорить о неприятном, — вдруг сказал он. — Я, если ты забыла, чудовище, но не садист. Но, похоже, речь идет об интересах государства.

— Спасибо, Грайнор. Простите меня… Я устала, и эти страхи… В общем, — Ева выдохнула, чтобы в очередной раз солгать. Вернее — сказать правду наполовину. — Там, где я жила… В группировке моего отца был маг, скрывающийся от властей. Он… Привлекал меня к каким-то своим экспериментам. Это было очень страшно. Иногда больно. Если позволите, я не буду говорить подробности, иначе опять придется звать врача… И это — одна из причин, почему я от них убежала. Этот «господин Сурме» похож на него. Я даже не исключаю, что это он.

— Хм… — задумчиво протянул Грайнор, подперев подбородок двумя пальцами. — Мне жаль тебя, Ева. Видимо, это был не лучший период в твоей жизни. Что же… Я разберусь с этим магом. Усилю твою охрану. И… ты понимаешь, что если так — то, возможно, этот ложный господин «Сурме» заинтересован вовсе не в моем брате, а в тебе?

— Да, понимаю. Поэтому и боюсь!

— Ясно… Тебе следовало с самого начала сказать правду. Так почему он выбрал именно тебя?

— Я не знаю! — ощущая подкатывающий к горлу ком слез, воскликнула Ева. Вот именно это она не должна открыть ни в коем случае!

— Тихо, Ева! — как совсем недавно Ева коснулась рукой его плеча, так и он сейчас наклонился к ней и на мгновение дотронулся до ее руки. — Я не буду заставлять тебя говорить то, что не хо… не можешь. Допустим, ты не знаешь… Но чего именно он хотел в своих экспериментах?

— А чего они все хотят? — жестко ответила Ева. Слезы отхлынули, на их место пришла какая-то странная циничная жесткость. — Того же, чего и Живущие в Надежде. Только другими способами. Должно быть, хотел испытать свою методику на мне, а потом применить на себе, когда убедится в ее безопасности. Вы ведь понимаете, чего вы все хотите!

— Разумеется — понимаю, — усмехнулся Грайнор и отстранился, увидел, что Ева уже не собирается плакать. — Знаешь, я бы сам не отказался от этого. Как и все. Думаю, из меня получился бы хороший… Впрочем, иди спать, Ева, я останусь здесь и подумаю. Теперь я понимаю, почему ты боялась отпускать меня. Мне нужно решить, что делать со всем этим. Да, девочка Ева, похоже, я зря тебя выбрал. С тобой много проблем. Впрочем… проблем интересных. Да иди же ты! Не маячь передо мной, иначе я опять вспомню про «ночь любви», — с кривой улыбкой закончил он. — Не находишь, что я заслужил твою… хм… благосклонность в этом вопросе? Да не дергайся, я шучу. Иди уже! Его чудовищность принц Грайнор думать будет. Проведет бессонную ночь под твоей дверью, охраняя тебя от темных сил… — он криво улыбнулся с откровенной самоиронией.

Ева, ошарашенная всем произошедшим и просто очень уставшая, послушно пошла в спальню. Ей бы подумать… Но сил не осталось совсем. Этот разговор с принцем и поток воспоминаний выжали ее досуха.

Она могла лишь слабо улыбнуться в ответ на иронию Грайнора.

В спальне Ева опустила голову на подушку и упала в темный сон без сновидений. Успела подумать лишь о том, что пока в соседней комнате Грайнор — с ней ничего не случится.

Значит, до утра она в безопасности.