Глава 22

— Ваша милость, прошу прощения, — склонил голову охранник. Но от выхода не отошел. Закрывал его, как скала. — Его высочество принц Бормиас распорядился, чтобы вы не покидали особняк одна. Если вы желаете совершить ночную прогулку, позвольте, я организую вооруженную охрану. Или, может быть, отправить посыльного к его высочеству?

Проклятье! Ева сжала зубы и буркнула:

— Нет, благодарю.

То, чего давно не было, просто выкручивало ее изнутри. Рвалось, билось в стену ее воли. Стена еще стояла, но Ева знала, что если не дать свободы ее второй природе, то… она обернется в самый неподходящий момент.

И счет пошел на минуты! Даже не на часы!

Под удивленным взглядом охранника она кинулась вверх по лестнице, обратно к себе в комнату.

Что же делать? Она даже не может выйти из дома. А ей нужен лес или безлюдное поле… Горы тоже подойдут. Лишь бы добраться туда.

Еще четверть часа Ева стояла в ванной, смотрела на себя в зеркало и уговаривала зверя, живущего внутри, подождать. Подождать. А еще лучше — снова уснуть. Снова стать послушным ее желанию и воле.

Но зверь словно бы усмехался ей из зеркала. «Не выйдет. Ты долго держала меня под контролем. Мне нужен глоток свободы».

Ева понятия не имела, почему он проснулся именно сейчас. Может быть, как-то повлиял поцелуй Бормиаса… А может — нет. Ей было не до того. Ей нужно было что-то сделать. Как-то спастись.

В голове судорожно метались мысли. Тайно послать Свету к Грайнору — ей-то можно выходить из особняка! Попросить помощи у младшего принца, который и так все знает. Но он может не успеть! Пока Света доберется до него, пока он приедет к ней, пока проберется…

Оставался лишь один путь. Тот, которым Грайнор воспользовался вчера.

Ева с содроганием сердца подумала о том, что собирается сделать. Лазать по стенам, крышам и деревьям ей не приходилось несколько лет. С тех пор, как она перестала быть бойкой девочкой-подростком.

Но другого варианта не было. Лишь бы не обратиться от страха, когда полезет вниз! Ведь ей еще нужно добежать до предгорья. Там будут деревья — они укроют ее. А дальше… Дальше есть шанс, что к утру она обернется обратно, вернется в особняк, и никто ничего не узнает.

Морщась от рвущих естество ощущений, Ева быстро переоделась в брюки, камзол, рубашку и сапоги для верховой езды. Тоже плохая обувь, но лучше, чем всевозможные туфельки.

Подошла к окну, высунулась и оглядела путь вниз. Пониже окна был узенький карниз, на который можно было встать в начале, держась руками за подоконник. По нему нужно пройти левее, к скрытой в лианах трубе водоснабжения. Там, хватаясь за трубу и лианы, она, вероятно, сможет спуститься…

Голова слегка закружилась. Еве не верилось, что она делает это. А еще ведь нужно проскользнуть мимо охраны. «Охрана, в основном, магическая… А от обычной я смог уйти…» — вспомнились ей слова Грайнора.

Да, она должна. Охранники стерегут ее от опасности, что может прийти извне. Они точно не ждут, что кто-то будет бежать из особняка.

Ева перешагнула через подоконник…

— Ева! — услышала она громкий шепот. — Это же моя голова! Что ты делаешь?!

Сердце ударило, забилось в горле и… тут же успокоилось.

— Грайнор! — выдохнула она, нашарив ногой карниз. — Что ты тут делаешь?

— Я? Хочу пообщаться. Есть разговор…

— Опять?

— Конечно! А вот куда ты собралась?

Он подтянулся и оказался на карнизе, рядом с Евой. Насмешливо поглядел на нее. Одновременно одной рукой придержал ее за спину, прижал ближе к стене.

— Грайнор! Умоляю! Помоги мне… Только ты можешь, потому что знаешь мою тайну… — тихо простонала Ева.

— Да, что нужно сделать? — совершенно серьезно спросил принц, его строгое лицо выразило озабоченность. Он явно понял, что шутки закончились. Все очень серьезно и страшно.

— Мне нужно обратиться! Ты понимаешь, о чем я?

Грайнор сосредоточенно кивнул.

— Нужен лес… Помоги мне добраться туда! Умоляю! Иначе — конец!

— Не нужно умолять. Я все понимаю, — коротко ответил Грайнор. — Осторожно иди по карнизу, не бойся — я тебя держу, — Ева и верно чувствовала, как его железная рука крепко прижимает ее к стене. Она сделала пару осторожных шагов. Ноги тряслись, ей подумалось, что без помощи Грайнора она в жизни не смогла бы сделать этого. — Вот так, молодец. Когда дойдешь до трубы, остановись, крепко возьмись рукой за крепление, другой рукой — за толстую лиану. И подожди — я спущусь ниже и буду страховать тебя.

Ева судорожно вздохнула и пошла дальше по карнизу. Ближе к трубе она закачалась от напряжения, только поддержка принца помогла ей не сорваться. Сердце бухнуло от страха, когда левая нога заскользила вниз…

— Все, хватайся! — резко скомандовал Грайнор, и Ева отчаянно вцепилась в опору, как он сказал раньше. — Стой. Я быстро.

Ева замерла. Проклятые сапоги постоянно пытались скользить, приходилось почти висеть на руках.

Грайнор быстро спустился, придерживаясь за лианы, где-то слева от Евы, а она не могла не поразиться его ловкости.

— Что ты делаешь? — шепнула она в следующий момент, ощутив, что он крепко схватил ее ногу и потянул сапог вниз.

— Снимаю твою обувь, — усмехнулся он. — В этих сапогах ты не слезешь.

В следующий миг Ева ощутила необыкновенную свободу в правой ноге. И одновременно — бережное, нежное касание.

— Ммм… Какая приятная нога… — услышала она.

— Можешь не пытаться шутить и бравировать?! — шикнула ему Ева. — Не поможет, мне все равно очень страшно!

— Я не шучу. У тебя и верно восхитительные ноги, — ответил Грайнор и неведомым образом освободил другую ее ступню.

Ева не знала, куда он дел сапоги. Сейчас главным было то, что ее ноги больше не скользили.

Дальше было легче.

Грайнор говорил ей, куда ступать, за что держаться, иногда поддерживал ее, где возможно, и Ева достаточно ловко слезла почти до конца. Но в паре метров над землей изможденные непривычной нагрузкой руки начали соскальзывать.

— Ой! — пискнула она и… надеялась спрыгнуть, но сорвалась вниз бесконтрольно.

— Ах… — вырвалось у нее, когда вместо удара о землю, ощутила упругую крепкую опору под коленями и за спиной. Грайнор поймал ее на руки, покачнулся, но устоял.

— Хм… Ты по-прежнему ничего не весишь, — сказал он. — Надо было кормить тебя насильно.

В этот момент его лицо залило лунным светом. Оно было так близко… Еве захотелось благодарно коснуться его щеки, поцеловать насмешливо сложенные губы…

— Спасибо тебе, — прошептала она вместо этого. — Времени нет, поставь меня… И… где мои сапоги?

Грайнор мягко поставил ее на землю и отдал сапоги, связанные шнурами между собой.

…То, что было дальше, сложилось у Евы в одну темную картинку, в черно-серый путь, прорезаемый лунными всполохами. Грайнор за руку вел ее по саду, перебегая от кустов к кустам. Потом были какие-то сараи, невысокий забор, через который опять пришлось перелезать. При этом принц весьма уверенно подталкивал ее по ниже спины, а потом снова поймал на руки.

В рощице на отдалении нашелся конь Грайнора. Принц достал из седельной сумки темный плащ и протянул Еве:

— Надень. Он скроет твою женскую фигуру, даже если кто-нибудь встретится и узнает меня…

А когда Ева оделась, посадил ее на коня за собой. Как в старинных романах, где рыцари увозили своих принцесс, освободив из плена, подумала Ева.

К счастью, им встретилось лишь несколько ремесленников, которые даже не удостоили взглядом странных всадников. Потом дорога начала петлять, и вот…

Когда Грайнор въехал под свод предгорного леса, Ева соскочила с коня, не дожидаясь помощи принца. Ждать дальше было нельзя. Второе естество приглушенно рычало внутри, угрожая прорваться наружу…

— Я отойду туда… — сказала она соскочившему с коня Грайнору и указала рукой на самые темные заросли.

— Подожди! — сказал Грайнор. — Сколько времени тебе нужно на все это? Когда сможешь вернуться?

— Не знаю! — с досадой ответила Ева. Вторая ипостась билась в сдерживающую ее стену уже всем весом. А Еве еще нужно раздеться… Но Грайнор задал важный вопрос. — Со мной давно не было неконтролируемых обращений. Обычно… Обычно, прежде, когда я обращалась не по желанию, то хватало двух-четырех часов. Иногда — меньше… Но я давно не давала воли второй ипостаси. Не знаю, сколько будет в этот раз.

— Хорошо. Я буду ждать тебя здесь. В любом случае. До рассвета мы должны уложиться, — серьезно ответил Грайнор. — И еще, Ева… Я хочу посмотреть, — в его глазах появилось знакомое лукавство.

— Зачем?! Зачем тебе это?! — воскликнула Ева.

— Хочу увидеть тебя в той ипостаси. Это ведь почти… наше общее естество. Позволь. Я хочу понять. Понять это.

— Нет! — почти с отчаяньем воскликнула Ева. Сейчас ей хотелось пристукнуть Грайнора за то, что просто не отпустит ее. Хоть она и могла… прекрасно могла понять его желание. В котором стремления осознать и принять явно было больше, чем праздного любопытства.

— Почему? — удивился принц.

— Да хотя бы потому, что мне нужно будет раздеться! Не знаю, как у Настоящих… А я рву любую одежду при обращении. Хочешь, чтоб мне было не в чем возвращаться? К тому же… Не забывай, что я хищник. Мне еще не хотелось съесть человека. Но… после такого «голодания» я не знаю, чего ожидать…

— Я бы завернул тебя обнаженную в плащ… — задумчиво произнес Грайнор, искоса глядя на нее. Словно угрозы хищной расправы и не было, а значение имела лишь будущая нагота Евы. — И вез бы, как запеленатого ребенка. Но да… Интересно. Хорошо, я буду ждать здесь. В надежде, что хоть краем глаза увижу твою вторую ипостась.

— Все, Грайнор! Мне пора! — Ева кивнула ему и бросилась за кусты. Принялась судорожно расстегивать пуговицы на одежде. Руки тряслись, а зверь внутри рычал, поторапливая ее.

Было сложно… Голова кружилась, зрение уже стало лучше обычного. Слух тоже обострился, и звуки ночного леса ударили в Еву.

…Вот там по веточкам пробежала маленькая зверюшка. Да, вот ее запах… Второй ипостаси она на один укус, но головокружение усилилось от осознания, что сейчас она станет свободным хищником. Который хочет этой… крошечной крови. Хочет нестись между деревьями.

Хочет…

Ева застонала, мельком оглядела свое обнаженное тело. Оно красиво светилось в лунном свете.

И тут все началось.

Мышцы выворачивало, внутренний зверь выбирался наружу — быстро, торопливо, жестко. Не жалея их общего тела, обращая его стремительно, как никогда. Ева хотела закусить губу не от боли, а от этих костоломных ощущений. Ведь боли при обращении она давно уже не испытывала. Это чувство было сильнее и страшнее боли. Но ее губы уже стали другими, уступая место упругой серебристой коже и огромным зубам.

Она упала на четвереньки, а потом…

Сначала ее тело приняло тот облик, что свойственен второй ипостаси. Мощные мускулистые, но грациозные лапы, когти на них — Ева видела, как все это появляется из ее нежной плоти. Зрение, слух и обоняние стали еще острее. Теперь она ощущала лес вокруг, как единый живой организм. В котором было много жизни, зверей больших и маленьких, на другом конце — заснула пара лесорубов.

А потом Ева начала расти. Вот это уже было приятное ощущение. Она помнила его хорошо. Ощущение, когда ты вдруг начинаешь увеличиваться, и твоя сила, твое могущество растут вместе с телом.

Впрочем, это не помогло ей, когда она убежала от Габера. Даже сложнее было прятаться…

Еще несколько секунд, и Ева смотрела на полянку с высоты. До ноздрей, расположенных на уровне половины высокого дерева, доносился аромат весенних цветов, растущих здесь.

А в сердце вдруг проснулась радость. Вторая ипостась расправилась и упоенно вдохнула, напитанный ароматами воздух. Переступила огромными лапами.

Вот она — настоящая жизнь! Жизнь без проблем и сомнений. Без ужасной необходимости выбирать между двумя принцами. Без опасности быть схваченной… Впрочем, нет, Ева знала, что если она останется в этой ипостаси, то ее поймают еще быстрее. Иначе ей не пришлось бы прятаться среди обычных людей.

Она глухо, но радостно, заревела и тут, услышала, как хрустнула веточка под ногой человека. Ветерок донес знакомый запах. Очень знакомый, просто раньше Ева не думала о том, как пахнет Грайнор…

А пах он просто восхитительно! Мужественно и как-то… умно. Даже нотки пота не омрачали этот чуть-терпкий аромат. Его не хотелось съесть или сжечь. Хотелось вдыхать запах дальше.

«Проклятье! Упрямый любопытный принц», — подумала Ева. Но не могла сдержать внутренней улыбки.

Конечно, он подглядывал. Оставалось надеяться, что пришел, когда она уже обращалась, а не когда стояла обнаженная в лунном свете.

Ева изогнула длинную гибкую шею и склонила голову к кустам в сторону принца. Нужно припугнуть его, чтобы убрался.

Но в этот момент он вышел на свет, видимо, сообразив, что она его заметила.

В лице Грайнора не было страха. Только восхищение.

Но тут он заговорил, и в голове прозвучала осторожность.

— Спокойно, Ева. Ты ведь Ева в любой ипостаси… Я знаю. Ты не тронешь человека. Ты… ты прекрасна, моя драконица. И мне не важно, что у тебя нет крыльев и магии. Это неважно. Я никогда не видел ничего прекраснее. И я не боюсь тебя.

Он протянул руку и… легко, очень осторожно коснулся ее головы в области ноздрей. Тихонько погладил.

Ева не отдернула голову. Не зарычала на него. Не могла, хоть ей и следовало прогнать его. Кто знает все же… что взбредет ей в голову в этой ипостаси. Ева знала, что порой, будучи драконицей, она меняется по характеру. Становится более уверенной в себе и несколько свирепой, ее легче вывести из себя.

Но прикосновение было очень легким и очень приятным. Хотелось не рычать, а мурлыкать, как кошка. Прежде в этом теле ее касались лишь отец и Габер. Отец — просто ласково. А Габер… Прикосновения Габера были противны Еве в любой ипостаси.

А от касания Грайнора — невесомого для Евы — словно бы волны пробегали по всем нервам. Легкие, сладкие, упоительные.

— У тебя такая серебристая кожа… Такой красивый гребень… Ты такая сильная, но грациозная, — продолжил мягким голосом Грайнор. А Еве стало смешно. Он говорил с ней, как с ребенком или с животным, которое нужно приручить. Это понятно, поэтому не обидно. Но Грайнор, как всегда, умудрялся рассмешить ее.

Он продолжил гладить ее голову, потом …

Проклятье! Нужно было все же рыкнуть на него! Клацнуть зубами у него перед носом! Упрямый, вредный принц! Без головы — ведь ни один человек в здравом уме не сделает подобного. Даже Габер не пытался…

— Для меня ты прекраснее всех в любой ипостаси, — закончил Грайнор и ухватился руками за ее лапу — явно чтобы залезть ей на спину.

«Я тебя укушу… Тьфу! Пристукну!» — подумала Ева.

Но не сбрасывать же эту вредную букашку, вдруг еще что-нибудь сломает!