Глава 26

Вот и все, подумалось Еве. Решение принято. Новый этап.

А лицо Грайнора приняло не злое, но жесткое выражение. Потом он опустил глаза и покачал головой, улыбаясь одной стороной губ. Так, словно просто с грустью принимал произошедшее.

И Еве стало так жаль его… Так жаль. Ведь, возможно, младший принц впервые поставил чьи-то интересы выше своих. Ее интересы. Возможно, он впервые испытывал к женщине что-то особенное.

И все последнее время Грайнор был такой… замечательный. Даже надежный. Не говоря уж об уме, остроумии и его трогательной заботе, которой он окружил ее в критической ситуации.

Части нее хотелось отыграть все обратно. Крикнуть «Нет!». И выбрать младшего принца вопреки всему. Вопреки тому, что если так — то начнется война между Бормиасом и Грайнором. Скорее всего, они сцепятся прямо сейчас…

Да и Бормиас, обиженный, высказавший сейчас жесткое, далеко не великодушное условие, не вызывал такого уж восхищения. Он повел себя, как обиженный и расстроенный человек, который хочет во чтобы то ни стало получить свое. Получить компенсацию за обиду и обман.

Но…

Ведь это они с Грайнором обманывали Бормиаса! И он тоже не желает получить ее сердце в каком-либо смысле, кроме переносного. Он заслужил, чтобы больше его не обманывали. Чтобы ему было хорошо… Чтобы жестокая правда о прежних намерениях брата не коснулась его, не убила.

— Что же, Ева, ты сделала свой выбор, — словно издалека услышала она усмешку Грайнора. На его лице все еще стояло жесткое и отрешенное выражение. — Теперь, когда роли расписаны, я предлагаю обговорить, как нам защитить Еву до конца. Ведь там еще этот маг… А ехать за Верианой мне еще рано.

— Да, уверен, пришло время нам узнать всю правду, — подтвердил Бормиас.

Кажется, кризис прошел, и теперь братья снова были заодно. По крайней мере, пока Грайнор не пытался пересечь границу, выстроенную Бормиасом.

— Я все расскажу вам, — вздохнула Ева и… пошатнулась.

…Нет, обиженный Бормиас не был черств к ее слабости. Поддержать ее принцы бросились с двух сторон. Придерживая ее за плечи, усадили на расстеленный плащ.

— Не прямо сейчас, — сказал Грайнор. — Бор, ты же видишь, Еве нужен отдых. Нам следует поехать обратно.

— Да, — сосредоточенно кивнул старший брат, а в его взгляде, устремленном на нее, Ева увидела ту же нежность, что была до жестоких откровений. — Едем домой… В смысле, ко мне домой, — добавил он, пристально глядя на Грайнора. — Этикет, между прочем, позволяет ночевку помолвленных под одной крышей в случае присутствия слуг и другого персонала. Теперь Ева будет жить под моей крышей, пока мы не вернемся в столицу. Под твоей она пожила достаточно.

А Еве было уже все равно. Ей просто хотелось заснуть.

И неважно, что Бормиас сейчас лишил ее последнего глотка свободы. А еще — возможности общения с Грайнором наедине… При этой мысли в сердце кольнуло. Но не слишком сильно — ощущать боль в полной мере она тоже уже была неспособна.

Обратно Ева ехала с Бормиасом, ведь у них по-прежнему было всего лишь две лошади, а старший принц в полной мере использовал свои права жениха.

И… несмотря ни на что, он казался таким же надежным, как прежде. Сильные руки по бокам оберегали ее. И Ева просто заснула в его объятиях. Может быть, все не так уж плохо. Главное, что вулкан, на котором они стояли, не взорвался.

* * *

Это был не самый лучший день в жизни принцессы Верианы. Настроение у нее было паршивое. По одной-единственной причине: приближался день отъезда.

Вериане предстояло прибыть в соседнее государство и там принять ухаживания принца. А потом выйти за него замуж, вне зависимости от того, что думает об этом она сама.

Потому что так нужно Марете. Вернее — ее отцу, вбившему себе в голову, что именно такой брак выгоден стране.

И Вериана, в сущности, была бы не против брака с принцем Андиора. Если бы это был другой принц.

Младший. Грайнор, которого она помнила с детства.

В те времена он был задиристым, но умным, подростком и… ее первой любовью. Конечно, сам принц не имел об этом никакого понятия. А вот Вериана сохранила в сердце образ мальчишки, который дергал ее за шлейф и отвешивал восхитительные остроумные шуточки. С ним было так здорово! И Вериана мечтала, что однажды они поженятся и проживут такую же интересную, веселую жизнь вдвоем.

Только вот в женихи Вериане предлагали старшего брата. Его она тоже немного помнила. Во времена ее детства это был высокий и вполне симпатичный молодой мужчина. Но… он ведь почти на десять лет ее старше! К тому же… такой зануда.

Вериана представить себе не могла, о чем ей разговаривать с ним. Как себя вести. И вообще, как стать женой такого серьезного мужчины?! Уже в юности он в основном беседовал с ее отцом на государственные темы, осматривал гарнизоны и не проявлял совершенно никакого интереса к подрастающей принцессе.

Вериана была уверена, что с тех пор все стало только хуже. Говорят, он потерял невесту и превратился в мрачного и ворчливого военного.

Она много раз говорила отцу, что предпочла бы брак с младшим принцем, а отец отвечал лишь, что его устроит брак с любым из принцев Андиора. Но… король Андиора желает женить старшего сына. Оно и понятно, престолу нужен наследник. И Трайнира это тоже более чем устраивает.

Но… Вериана-то тут причем? Вериана желала лишь личного счастья. И чтобы никто не мешал ей наслаждаться приятной жизнью принцессы. Для этого и королевой становиться необязательно. Обязательно нужно лишь получить в мужья подходящего мужчину, который разделит ее любовь к путешествиям, развлечениям и искусству.

Что Грайнор подходит, Вериана была уверена.

Отчаявшись переубедить дорогого родителя, Вериана придумала план. Был большой шанс, что он не сработает, ведь принц Бормиас, судя по всему, весь такой ответственный зануда. Наступит на горло своей песне и сделает так, как нужно стране.

Но попробовать стоило.

Может, удастся сделать так, чтобы он сам не захотел на ней жениться? Тогда у Верианы будут развязаны руки, и она сможет привлечь внимание Грайнора.

А как не понравиться мужчине вроде Бормиаса, Вериана примерно представляла.

Поэтому в дорогу она распорядилась собрать самые дурацкие аляповатые платья. Будет выглядеть разряженной глупой куклой (хотя на самом деле у Верианы был хороший вкус). Немного противно, но… смешно. По крайней мере, мысли о том, как принц увидит гротескную странную особу вместо изящной красавицы, поднимали настроение.

Заодно Вериана тренировалась быть жеманной и глупой. По-идиотски хихикать и широко открывать глаза, заслышав «умные» высказывания мужчины.

…А черед стильных платьев, отменный манер и остроумия еще придет. Когда этот проклятущий Бормиас привезет ее ко двору Андиора, Вериана погрузится в светскую жизнь и обязательно встретит Грайнора.

Главное произвести на Бормиаса плохое первое впечатление. Ведь Вериана знала — первое впечатление определяет все.

— Ваше высочество… — робко обращалась к ней камеристка. — А вы уверены, что принцу это… понравится?

Вериана лукаво смотрела на нее, продолжая примерять ярко-розовую шляпку с обильными рюшами.

— Нет, Мира! Я уверена, что ему это не понравится! — хохотала она. — Совершенно точно он решит, что я полная дура!

— Но… ваше высочество…

— Что «ваше высочество»? Я знаю, что делаю. Лучше скажи мне, достаточно ли по-идиотски я выгляжу?!

И все же… чем ближе был отъезд, тем хуже было на душе у Верианы. Чутье подсказывало ей, что от судьбы никуда не денешься. А ее судьба как принцессы — династический брак.

Вот почему не родилась она простой принцессой?! Не столь важной для государства. Как Евелина, подруга, пропавшая много лет назад…

Впрочем, Евелине точно не позавидуешь. Лучше уж династический брак, чем то, что судьба приготовила для другой принцессы. Вериане было даже немного жаль бывшую подругу.

Хотя… не будь Ева такой ловкой, не сумей он сбежать, и Вериана, уже, возможно, рассекала бы небо на драконьих крыльях. Причем была бы не виновата в этом — все сделал бы ее отец.

А стать драконом Вериана очень даже хотела бы.

* * *

— И потеряли они вторую ипостась… — задумчиво прочитал Бормиас всем известную фразу из старинной легенды. — И рассеялись по миру, и стали править разными странами, оберегая их своей магией. А зваться они стали «Живущие в Надежде», ведь надежда вновь обрести драконье естество не ослабла в них по сей день… Однажды в мир придет бескрылый дракон, родится среди них, как первый слабый и уродливый росток в опустошенном саду… Тогда Живущие в Надежде возьмут кровь, что содержится в сердце бескрылого, и, совершив особый ритуал, выпьют ее. И все вернется… Живущие в Надежде обретут свое прежнее место… — Бормиас отбросил детскую книгу, в которой была изложена легенда.

Таких книг в мире существовало бесчисленное множество — детские, взрослые, беллетристика, научная магическая литература… Они все упоминали легенду, а вернее — старинную историю из прошлого мира.

Когда-то в детстве Ева читала многие из них, но ей в голову не приходило, что эта история может иметь какое-то отношение к ней лично. Хоть она и была одной из Живущих в Надежде по крови.

Ее отец — двоюродный брат Трайнира Маретского — когда-то правил небольшой страной у моря. Ева была совсем маленькой, когда царедворцы сплели заговор, чтобы убить правителя и всю его семью. Приключился государственный переворот, но королю с семьей удалось в последний момент бежать за границу.

Их принял родственник, король Мареты, с тех пор они жили при его дворе с титулом принца и принцессы Майремских.

Иногда Еве думалось, что все беды из-за этого переворота, из-за событий, которые она не помнила, потому что была тогда младенцем. Ведь не случись всего этого — и она была бы наследной принцессой небольшой страны. Потом — вероятно, королевой. И наверняка высокий статус как-то защитил бы ее от преследований желающих стать драконами.

Хотя… Тут тоже не было никаких гарантий.

Ева прикрыла глаза, слушая, как Бормиас зачитывает до боли знакомую историю. Он словно расставлял все точки над «и», чтобы четко обозначить место Евы в судьбах целого мира.

Да… Когда-то миром правили драконы. Следили за порядком, хранили мир от бед. В каждой стране был свой правитель, но никто из них не принимал судьбоносных решений, не получив одобрения Совета Драконов.

Но была в мире сила, завидовавшая величию драконов. Человеческие маги. Их удручало, что как бы они ни учились, какие бы научные разработки ни вели — никогда не смогут сравняться в магии с драконами. А еще… никогда не смогут летать. Не обретут огромное сильное тело, способное само по себе вселять ужас в простых людей.

Не получат могущества, сравнимого с могуществом драконов.

Но однажды родился среди людей очень сильный маг — Георслав. Он собрал вокруг себя других талантливых магов, и они много лет втайне проводили исследования, как человеку стать драконом.

Самое удивительное — способ они нашли. И Георслав явился к Правителю драконов как проситель. Он умолял его подарить миру новых драконов, ведь их осталось там мало! То есть отдать магам сердце одного дракона, чтобы те провели ритуал над его кровью, выпили ее и стали драконами.

Правитель драконов сперва посмеялся над ними. Потом — возмутился и прогнал. Ведь не желал он жертвовать жизнью даже одного дракона… Да и не видел смысла, хоть количество драконов в последние столетия действительно стало очень небольшим.

Еще много раз приходили маги к Правителю. И каждый раз получали отказ. В последний раз Правитель пригрозил им казнью, если не оставят своих исследований, противных природе, людям и драконам.

Тогда Георслав с его магами попытались поймать дракона и убить. Но как бы сильны ни были они — ничего не вышло. Сила драконов не зря вошла в легенды. К тому же все драконы в те времена были опытные и искушенные жизнью.

…И разгневался Георслав. Собрал еще много талантливых магов и…

Они долго вели тайную работу, чтобы создать ловушку для драконов. И спустя много лет создали ее. Это был особый купол, который лишал дракона его магии.

Георслав особенно сильно ненавидел именно Правителя драконов Борадора и завидовал ему сильнее, чем другим. Поэтому его целью стал сам Правитель. Маги годами изучали его привычки, когда и куда он летает. И вот однажды, когда Борадор отправился по своему обыкновению к любимому им лесному озеру, накрыли его своим куполом.

Сами маги тоже остались под куполом, рискуя быть спаленными драконьим огнем. Но к тому моменту у них были методы защиты от него.

Сперва разразилась битва. Жестокая битва магии, огня, когтей… Многие маги погибли в ней — Георслав не считал их.

Маги хотели убить дракона, чтобы получить его сердце, разили магией. Но… был один нюанс. Им нужно было сердце дракона, то есть извлечь его следовало только что погибшего тела дракона в драконьей ипостаси.

Георслав был уверен, что лишенный магии дракон будет сражаться именно в этом сильном теле.

Но Правитель драконов понимал, что им нужно. Вскоре он принял отчаянное решение. Он обратился в человека.

Теперь маги с легкостью захватили его, ведь его магия была заблокирована. А вот заставить его снова принять драконью ипостась они не могли.

Много часов маги пытали дракона, принуждая обратиться. Причиняли боль и магией, и человеческими методами пыток. Но Правитель был стоек.

Прошли сутки… Мучители уставали, сменяли друг друга. Лишь Георслав не отходил ни на шаг от своего пленника, хоть и сам держался лишь на одной магии.

Борадор понимал, что он не имеет права обратиться. Ведь тогда проклятые маги достигнут своей цели, и в мир придут новые, могущественные и очень жестокие драконы, которые захотят мирового господства.

И тогда Борадор принял второе отчаянное решение.

Изнывая от боли, он наложил проклятье на самого себя. Призвал древние силы природы, связанные с драконьим естеством и ведомые лишь драконам, и на него пало проклятье: он больше не сможет обратиться до самой смерти.

Силой своей магии Георслав заметил совершенное Правителем и в сердцах добил его. Борадор умер, так и не дав магам вожделенное сердце. И смерть была для него избавлением от немыслимых страданий.

Все могло бы закончиться хорошо благодаря жертве Борадора. Но он не учел одного…

Конечно, вскоре другие драконы начали искать своего Правителя и узнали о его судьбе. Преступных магов атаковали и казнили, ведь для подготовки хотя бы одного купола магам требовалось несколько дней, а устоять перед объединенной силой драконов они не могли.

А Георслава взяли в плен. Наследник Правителя молодой дракон Майран много лет держал его в жестоком заключении, чтобы узнать все возможные мрачные тайны, все тайные орудия против драконов, что готовил коварный маг.

Но… ни он, ни Борадор не учли, что в те времена драконы были напрямую связаны с Правителем своим естеством и энергией. Проклятие, что наложил на себя Борадор, пало и на других драконов. Один за другим они начали терять драконью ипостась…

И первым из потерявших был сам Майран.

Осознав, что происходит, он явился к Георславу, чтобы узнать, как можно остановить катастрофу. Ведь маг много десятков лет изучал природу драконов и их оборотничества, он мог найти способ.

Но Георслав лишь смеялся в лицо молодому Правителю. Тогда Майрин сжал его горло и угрожал немедленной смертью. И Георслав, не желавший умирать, все же сказал кое-что. Кое-что дающее Надежду.

Согласно его исследованиям, драконье естество не может уйти из мира навсегда. Однажды оно начнет «прорастать». И среди потомков драконов родится неполноценный дракон. Бескрылый, лишенный магии, как Борадор перед смертью… Но должны будут пройти столетия, прежде чем его правнуки обретут всю полноту драконьих свойств. Прежде чем драконья кровь проявится в полной мере.

Поэтому, если потомки драконов пожелают ускорить этот процесс, то им следует убить бескрылого дракона, извлечь его сердце и, совершая особый ритуал, выпить кровь, что в нем содержится.

Тогда сами эти потомки обретут крылья.

— Вам придется стать такими же, как мы, если пожелаете вернуть свои крылья! — мерзко хохотал Георслав. — От судьбы не уйти!

Он рассказал, какой ритуал необходим, а Майран записал его, чтобы передать потомкам. Он решил, что грядущие поколения должны решать сами, что выбрать — драконью ипостась или милосердие.

После он казнил Георслава.

…Первое время у лишившихся второй ипостаси драконов еще была магия. Они оставались величайшими магами в мире. Удрученные своей участью, они разбрелись по свету и стали править разными странами…

Поколения сменяли поколения, магия в потомках слабела — пока не была утрачена полностью. Уменьшался и срок жизни — пока не достиг обычного человеческого.

Оставался лишь титул — «Живущие в Надежде». В надежде обрести крылья.

Прошло более тысячи лет, и вот…

Родилась она, Ева.