Глава 36

Связаться с Грайнором не удалось ни через день, ни через два. Потому что на следующее утро поступило известие, что принц Грайнор уехал куда-то по каким-то делам. Куда и зачем — никто не знал. Бормиас лишь показал Еве письмо от брата, в котором тот извинялся за свое отсутствие в ближайшее время. И желал Бормиасу с невестой хорошо провести время до свадьбы.

Свою невесту он оставил развлекаться в столице.

Вернуться должен был, в лучшем случае, к свадьбе Бормиаса…

Фрайгир рвал и метал. Ведь теперь было непонятно, кто именно будет развлекать Вериану. Впрочем, сама принцесса по слухам (Ева напрочь отказалась встречаться с этой змеей) не очень переживала, быстро обзаведясь подружками.

И даже поклонниками, что вызвало очередной приступ добродушного гнева у Фрайгира.

— Так вы со своими поездками всех невест растеряете! — заявил он Бормиасу.

Ева не знала, что делать. Вернее, теперь это, напротив, стало очевидно. Грайнор в итоге отказался от нее. Остался один Бормиас.

Ну, а чего она хотела?

Сказать на балу, что есть особые обстоятельства — не успела из-за Бормиаса и Верианы. Грайнор уверен, что она просто в очередной раз решила дилемму в пользу Бормиаса.

Чего она хотела…

Хотела, чтобы Грайнор был рядом и придумал, что делать со всей этой ситуацией. Чтобы защитил ее от противной иноземной принцессы.

Чтобы они умчались подальше от всего… И Ева стала бы драконом с крыльями, пусть даже ей пришлось бы прятать свою прекрасную вторую ипостась всю жизнь. Ей верилось, что Грайнор нашел бы способ ее спрятать…

Только теперь Ева в полной мере поняла свои чувства к Грайнору.

Вернее — к обоим принцам.

До бесконечности ходя из угла в угол, она осознавала все их нюансы.

Конечно, она любит обоих. Бормиаса тоже — но больше как старшего брата, надежного друга. И немного — как мужчину. Он для нее «приемлемый вариант». Друг и брат, за которого можно выйти замуж, с которым можно прожить жизнь.

Грайнора же она любит как мужчину — в первую очередь. Как интересного и взбалмошного, сильного мужчину, который ей и друг тоже. Который оказался надежным другом! В котором есть все, что ей нужно, как бы ни началась когда-то их история.

Просто… любой друг и любой мужчина уйдет, если до бесконечности отвергать его.

Первые дни его отсутствия Ева еще рыдала. Пыталась узнать, где он (в тайне от Бормиаса), написать письмо. Много что пыталась… Но все было бесполезно.

Потом она перестала рыдать. Просто ощущала, что ее сердце превратилось в рваную незаживающую рану. Плакала не она — плакала драконица у нее внутри. Хотя по легендам драконы не умели плакать…

Иногда Бормиас вывозил ее поразвлекаться. Тогда Ева старалась быть веселой и непринужденной. Ведь деться-то ей некуда…

Рассказать всю правду Бормиасу — значит, в очередной раз ранить хорошего человека. Может, Вериана вообще была права, что лучше все оставить, как есть. Что Ева недостойна личного счастья, раз столько раз выбирала старшего принца, не отважившись пойти навстречу своему истинному чувству. Мерзкая принцесса, возможно, была права… Эта мысль тоже убивала.

Так прошли две недели.

А к свадьбе Ева успокоилась. Сердце приняло неизбежное. Смирилось с убивающей необходимостью. Она сама сломала свое счастье. Из-за страхов. Из-за принципов. Из-за нежелания пойти за своим сердцем, отважиться на истинное счастье!

И теперь ей нести за это ответственность. Сделать так, чтоб хотя бы Бормиас был счастлив с ней.

Она словно умерла внутри. Лишь по вечерам мысленно разговаривала с Грайнором и просила его быть счастливым. Раз уж она сама не может.

Хотела весь удар взять на себя, хоть и понимала, что это невозможно.

А в вечер перед свадьбой, когда Ева примеряла платье, пришла весть, что Грайнор вернулся, чтобы присутствовать на ней вместе с Верианой.

Что же… Вот так. Как есть. Этого уже не изменить.

* * *

И все же… Все же… Ева была рада, что Грайнор приехал. Что он будет на свадьбе. Это как будто поддерживало. В голове рождались сумасшедшие мысли, что взбалмошный принц придумает что-нибудь. И в итоге все разрешится наилучшим образом…

Знала, что этого не случится. Что между ней и Грайнором теперь — пропасть. Но сердце не желало отчаяться. Надежда — глупая и ненужная — растекалась в душе.

К тому же просто увидеть его, встретиться глазами — уже счастье. И от этого Еву заливала неудержимая золотая радость. Неуместная. Безумная. Но она порой даже перевешивала чувство все горькие чувства и мысли.

Однако в тот вечер Еву ждал еще один сюрприз. Очень похожий на тот первый визит Верианы…

Бормиас, как водится, поехал закончить дела в гарнизоне, когда дворецкий доложил о посетителе.

— Маркиз Гуадор. Ваш отец, — чинно поклонился дворецкий.

Сердце Евы похолодело. Вообще-то во время церемонии к жениху ее должен был подвести «посаженный отец» — то есть герцог Мэрроу, с которым у Евы успели сложиться приятные добрые отношения. Ее официальный «отец» маркиз вроде как собирался прибыть позже — как раз, чтобы получить свиток о герцогском титуле…

Но «папочка» явился. Внезапно, незвано. И как раз к самой церемонии…

— Проводите в голубую гостиную, — кивнула Ева.

Она решила всех неприятных особ принимать именно там. Ведь атмосфера некогда милой Еве гостиной пропиталась мерзким духом встречи с Верианой. Как раз самое подходящее место, чтобы принимать всех змей.

Когда Ева спустилась в гостиную, обнаружила в комнате разодетого в пух и прах мужчину средних лет. Небольшая бородка, хитрый прищур глаз…

Да, такой человек мог легко согласиться на обман ради титула. Еве он сразу не понравился…

— Доченька! Рад тебя видеть! — ехидно произнес маркиз и раскрыл ей свои объятия.

Жест не был издевательским. Просто наигранным… Театральным.

— Приветствую вас, отец! — спокойно произнесла Ева, подошла ближе и сделала сдержанный «дочерний» книксен. — Чем обязана вашему визиту?

— Ну как же? — усмехнулся маркиз, рассматривая ее с ног до головы. — Я не мог пропустить твою свадьбу. К тому же… я надеялся высказать его величеству благодарность и выразить радость по поводу твоего блестящего союза… Твоя матушка, прости, не смогла приехать… Ей опять нездоровится.

Да уж, подумала Ева. Понять мать той покойной юной маркизы можно. Мало какая женщина согласится ехать в столицу смотреть на самозванку, представляющуюся именем ее девочки.

Наверно, маркиза не такая беспринципная пройдоха, как ее муж.

— К тому же я рассчитываю сам отвести тебя к жениху… Показать всю красоту и силу нашего рода.

Ага, подумалось Еве. Решил сам блеснуть на церемонии «века». Попасться на глаза всем высокопоставленным гостям как чуть ли не главный герой мероприятия.

— Раз уж вы приехали — нам придется это сделать, — ответила Ева. — Прошу. Коколад, сладости, ужин? Что пожелаете?

Свести на нет разговор с «отцом» было бы слишком подозрительно. Ведь она должна быть рада его появлению. Слуги и любые другие свидетели должны подумать именно так.

— Ужин? — оживился маркиз. — Должно быть, у тебя прекрасная столичная кухня?! Буду рад. Пусть принесут… Хм… И нам, конечно, есть что обсудить, Евелина. Надеюсь, ты понимаешь, что нам следует… всегда хранить наши тайны? Ты понимаешь, о чем я?

— Разумеется, — сдержанно кивнула Ева. — Надеюсь, и вы понимаете это в полной мере.

— И я был бы рад узнать причины всего… происходящего…

— А я была бы рада сохранить добрые отношения с отцом, не касаясь тем, которые никак его не затрагивают, — Ева прямо посмотрела на него. — Унизительно для герцога Гуадора выяснять всякие нелицеприятные моменты чужих биографий…

— А тебе палец в рот не клади, дочка, — снова усмехнулся маркиз. — Впрочем… Ты права. Я ценю свое нынешнее положение. И даже признателен тебе, девочка… — он понизил голос так, чтобы слуги из-за двери не смоги услышать. — Что благодаря тебе я его получил. С какой бы помойки принц Грайнор тебя ни вытащил…

— Буду признательна, если ваша благодарность продлится долго, — с улыбкой королевы ответила Ева.

С помойки! Знал бы этот пройдоха, с кем на самом деле разговаривает!

И все же… Мужчины несколько проще. Маркиз еще тот змей. Но с ним Ева чувствовала себя уверенно. Пожалуй, этот раунд она выиграла.

Теперь главное, чтобы этот маркиз-герцог не слишком докучал ей своим обществом.

* * *

Площадь молчала. В начале еще раздавались приветственные крики, потом же, когда Ева под руку с «отцом» вступила на нее, все замерли, разглядывая невесту наследника престола.

Лишь изредка особенно смелые молодые люди восклицали:

— Счастья невесте наследника!

— Да здравствует наша новая принцесса!

Бормиаса любили в народе, страна искренне радовалась его женитьбе. А значит, уже сейчас, заранее, любили и Еву…

Ева же потом не могла вспомнить, как шла по площади. Еще пару недель назад она бы боялась показаться вот так, перед всеми. Вдруг ее кто-нибудь узнает… Даже под традиционной фатой, скрывавшей лицо.

Сейчас же она не испытывала страха. Просто чувствовала себя отрешенной. Словно бы плыла навстречу судьбе, вцепившись в локоть маркиза, который оказался на редкость твердым и надежным. Вообще… на поверку этот махинатор, может, не так уж и плох. Он видел состояние своей «дочери» и серьезно поддерживал ее, как мог.

Кроме фаты, на Еве было белое платье простого прямого кроя. Согласно традиции, невесты принцев выходили замуж именно в таких. Наряд символизировал их чистоту и возвышенность. А худенькая Ева и вовсе смотрелась в нем невесомым ангелом.

Восторженными криками площадь взорвалась, лишь когда Ева вступила под сень храма.

Там… у алтаря стоял священник. На шаг впереди — Бормиас, ее жених. Выглядел он великолепно. В темном традиционном костюме с белой манишкой на груди, с красиво зачесанными черными волосами. Высокий, статный, с сосредоточенными и торжественными выражением лица. Настоящий воин и будущий король.

Ева залюбовалась бы… Ее сердце зашлось бы в волнительной радости, если бы…

Если бы не…

Справа от Бормиас стоял Фрайгир, чуть дальше — Грайнор. В черном костюме, с алой розой в петлице. С полуулыбкой-полуусмешкой, притаившейся в уголках губ. Мгновение — и он посмотрел на Еву. Уголок губы пополз в непонятную улыбку, а в глазах сверкнула… наверное, боль.

Ева замерла, не в силах отвести взгляд от брата жениха. Лишь твердая рука маркиза заставила ее, как призрак, идти дальше.

И она пошла…

Ведь если забыть обо всем, то можно поверить, что она идет к Грайнору. Что это он ждет ее у алтаря, чтобы взять в жены…

Чуть дальше, вполоборота (поза подтверждала, что это лишь почетный гость, а не член семьи), стояла Вериана в пышном бордовом платье. Но Еве было все равно. Она смотрела лишь на Грайнора…

Запомнит. Представит, что плывет в проходе между гостей-аристократов именно к нему…

Ева благодарила Бога, что под фатой не видно ее лица. И лишь когда маркиз подвел ее вплотную к Бормиасу, заставила себя смотреть на жениха. Ее несравненного, прекрасного жениха…

— Жених, готов ли ты принять невесту? — раздался голос священника.

— Да, — твердо ответил Бормиас и, согласно традиции, поднял фату с лица Евы, открывая невесту «новой жизни».

— Ах… началось… Как красиво! — послышался восторженный шепот одной из благородных девиц, стоявших среди гостей. Кто-то гневно шикнул на нее, и восстановилась тишина.

— Самодержец Фрайгир, примешь ли ты в свой род эту женщину, Евелину? — обратился священник к Фрайгиру.

— Конечно! Нам женщины нужны! А то одни сыновья рождаются! — со свойственной ему непринужденностью ответил король.

Кажется, кто-то среди гостей кашлянул, сдерживая смех. Король, как всегда, был неподражаем. Лицо священника на мгновение выразило недовольство, но тут же разгладилось — ведь королям позволено многое, за что пожурили бы обычного смертного.

— Тогда начнем! — возгласил священник.