21

Бегу, не разбирая дороги, и только начиная узнавать окрестности, заставляю себя остановиться и перейти на спокойный шаг. Ни к чему окружающим видеть меня в растрепанном виде с горящими дикими глазами. Роберту еще кто-нибудь додумается доложить, поделиться наблюдениями о странном поведении невесты. Нет уж, спасибо. Как-нибудь сами справимся.

Что вообще только что произошло в этом дурацком кафе? И дернул меня Мерлин туда зайти. Лучше бы поголодала да домой пришла быстрее.

От какой судьбы не убежишь? Роберт вообще-то моя судьба, предначертанная родителями. Что за намеки у Криса? Он серьезно? Или это игра. Я ведь совсем не в курсе, как развлекаются нынче взрослые мальчики. Да и на вечере он был с девушкой.

А я вообще с женихом. Возникает в голове услужливая мысль. Но разве это что-то меняет?

Для меня многое. Никакие мифические симпатии не могут заставить лишиться чести со случайным любовником. И даже мои навязчивые мысли о том, что безумно хочется самой строить свою жизнь, не способны дать так низко упасть.

А Кристиан тоже хорош. Знает прекрасно все обстоятельства, но решает рассказать мне про судьбу. Нет, это точно было издевкой. Ни за что не пойду больше в то дурацкое кафе. Хватит с меня одного непонятного мужчины в жизни.

— Милая, я пришел, — доносится голос Роберта, а я, принарядившись, спешу его встречать.

Днем по сути ничего такого не произошло, я всего лишь перекусила с сокурсником, но почему-то на сердце до сих пор тяжело. Словно я практически изменила официальному жениху. А я не такая, как моя мать, я не стану тайком бегать к одному, чтобы в итоге в лучшем расположении духа вернуться к другому.

— Здравствуй, дорогой, — нежности сегодня даются мне легко. — Как день прошел?

За общими разговорами быстро проходит время, и настроение Роберта меняется.

— Я прогнал на сегодня Лиззи, чтобы не шлялась по дому, когда не надо, — говорит вдруг Ромиро и тянет меня встать на ноги. — Ты такая красивая, цветущая.

И начинает покрывать мое лицо нежными поцелуями, осторожно сжимая голову в руках.

— Такая заманчивая и вкусная, — прикусывает мочку уха. — Съел бы всю без остатка.

Я млею от слов и действий Роберта, еще немного и расплавлюсь словно воск в очень горячих руках.

Мыслей о предательстве самой себя нет и в помине в данный момент. Наоборот, внутренние убеждения, вбитые строгим воспитанием, крайне довольны. Я полноценно исполняю свой долг. Не бегу, не сопротивляюсь, а наслаждаюсь.

— Потрогай меня, кошечка, не бойся. Я неправильно вел себя раньше с тобой, требовал, но с таким цветочком только лаской нужно. Для приказов и жесткого обращения есть другие женщины.

Последняя фраза Роберта почему-то настораживает, подсознание упорно видит в ней двойное дно. Так и хочется спросить, с кем ты занимаешься сексом жестко, кто те женщины? И тут же вспоминается не столь давнее заявление Ромиро о том, что он пойдет к тем, кто знает, что нужно делать с мужчиной.

Но я усилием воли прекращаю эти бесплотные обвинительные мысли в голове в сторону собственного жениха. В конце концов тогда он мог так выразиться со злости, а сейчас вообще это всего лишь фраза. Если опираться на подобные вещи, то и меня можно записать в изменщицы после сегодняшнего, но это ведь не так.

И я неуверенно кладу руки на грудь Роберта, выкидывая весь посторонний мусор из головы.

— Умничка, — мурлычет он мне на ухо, опускаясь по шее ниже к открытому декольте.

— А-ах, — вырывается из меня рваный стон.

Занятия любовью могут быть и такими, оказывается. И да, это именно занятия любовью, а не сексом. Роберт крайне нежен и нетороплив, как будто боится спугнуть меня.

Но тут он внезапно отстраняется и смахивает посуду и остатки пищи со стола прямо на пол, а затем сдергивает и скатерть.

— Всегда хотел это сделать, — бормочет он, приподнимая подол моего платья и усаживая голой попой на дубовый стол. — Ты так прекрасная в этой порочной позе.

Роберт чуть откидывается назад и любуется открывшейся картиной. Мне же хочется закрыться, я смущена, но он не дает мне этого сделать. Набрасывается снова с поцелуями, но теперь все движения более требовательные и настойчивые.

Холодная пряжка ремня упирается в низ моего живота, я вся взбудоражена. И тут брюки с Роберта отправляются вниз, а к моему узкому лону приставляется его большой мужской орган.

— А-ай, — вскрикиваю, но рот быстро запечатывается поцелуем.

А спустя непродолжительное количество фрикций, Роберт изливается своим семенем внутрь. А мне словно чего-то не хватило…