20

Еще один день обречен стать бесцельно прожитым, как куча предыдущих до. С Робертом мы сильно продвинулись в мирных взаимоотношениях и продолжаем продвигаться дальше, но в одном он непоколебим.

— Женщина должна сидеть дома и украшать семейное гнездо и своего мужчину! Так что никаких больше намеков про иную деятельность. Думаешь, мне не понятна твоя задумка по благотворительности!? Это ж та же самая работа. Всякие левые люди будут с моей невестой общаться, пялиться, представлять тебя как сексуальный объект. Нет. Не хочу, — слова Ромиро.

А то, что в идиотских торговых центрах, лавках со всякими женскими штучками, кафе и прочим также люди ходят другие, пялятся на меня, он не думает.

Но этот аргумент я, естественно, ни разу не озвучивала. С Роберта станется, запрет в четырех стенах, сузив мои интересы до встречи его на пороге дома вечером, да спальни.

Сейчас по крайней мере гуляю, воздухом дышу, на народ гляжу. А то, не дай Мерлин, придется с Лиззи торчать целыми днями. Она и так на меня злобно смотрит, когда думает, что никто не замечает. С того вечера после приема у Далтонов началась у нее какая-то новая стадия ненависти ко мне. Постоянно опасаюсь, что отравит чем-нибудь. Даже кольцо у лекаря заговорила, чтобы камень в нем менял цвет, если еда или напиток отравлены.

По-хорошему сменить бы прислугу, но…

— Чем тебе Лиззи не угодила!? Она прекрасно справляется со своими обязанностями, а главное, ее не видно и не слышно, когда мне надо, — недовольно реагирует Ромиро, когда я задаю вопрос про служанку в один из вечеров. — Я слишком долго тренировал Лиззи под себя и свои привычки, чтобы резко выгонять. Вот поженимся официально, переедем в дом побольше, тогда, возможно, и новую подыщем. Да там один человек и не справится. Да и несолидно будет опять-таки.

Поженимся. Переедем. Даже сейчас просто при воспоминании о том разговоре глаза закатываются сами собой от раздражения. Дожить бы для начала до этого нового этапа в жизни.

«Веселый медведь» — бросается мне на глаза яркая вывеска.

Как банально. Но есть уже хочется, а эта забегаловка вроде выглядит прилично.

Осматриваюсь в поиске другого места для обеда, но вблизи одни безликие серые здания. Куда это я забрела?

С удивлением понимаю, что в этой части столицы раньше не бывала. Вот до чего доводят бесцельные прогулки будучи погруженной в свои мысли. Но делать нечего, поесть и погреться пора.

— Дзынь, — звенит колокольчик, оповещая персонал о моем прибытии.

Внутри довольно уютно, хотя и аскетично по-мужски. Занавесок в оборочку и цветов не наблюдается. Народа тоже нет. Хм.

Прохожу вглубь и присаживаюсь за дальний столик. Надеюсь, кто-то меня все-таки обслужит.

— Извините, мы еще закрыты, — доносится до меня откуда-то издалека. — Мы вечером открываемся обычно.

— А почему тогда дверь была открыта, и надписи никакой я не увидела, — резонно замечаю невидимому собеседнику.

Совсем не хочется ни с чем уходить снова в сырость. Еще и до знакомых мест как-то добраться надо.

— Да, верно. Моя оплошность. Но тем не менее ничем не могу помочь.

— Вы хотя бы вышли ко мне сюда, это невежливо так разговаривать с дамой.

Н-да, Мэри, после того, как ты его отчитала, он, конечно же, примется тебя кормить.

— Одну минутку. Кое-что закончу.

Терпеливо жду. А что еще мне остается? Хоть погреться подольше, и то радость.

Внезапно впереди возле стойки приподнимается пол. Ох, там люк, а я и не заметила. Потому-то голос невидимого собеседника звучал приглушенно.

— Все. Теперь я могу с вами поговорить вжи-вую, — мужчина обрывает фразу, уставившись на меня. — Мэри?

— Кристиан? — поднимаю на него глаза и неверяще разглядываю. — Ты здесь работаешь?

— О, не совсем. Это мое кафе, я владелец.

— Ммм. Здорово, — отвечаю и мучительно не знаю, что же сказать дальше.

— А ты какими судьбами? Гуляла? — кажется, Крису также неловко, как и мне.

— Ага. Поесть захотелось, вот. Но раз ты закрыт, то есть твое заведение закрыто, я, пожалуй, пойду, не буду отвлекать, — встаю на выход, но Крис останавливает меня за руку.

— Не надо. Не уходи. Я, конечно, не шеф-повар, но своим фирменным омлетом смогу тебя накормить, хочешь? — и задорно улыбается мне, от чего на щеках появляются очаровательные ямочки.

— Хочу, — отвечаю прежде, чем мой мозг успевает осмыслить.

Ох. Что же я делаю. Но Роберта здесь нет, и, надеюсь, не появится. Почему бы не позволить себе небольшой глоток свободы. Мы же ничего такого не делаем. Просто будем обедать.

— Я мигом.

Кристиан проходит в зону кухни, надевает на себя фартук и принимается за дело. Невольно засматриваюсь, как он гармонично смотрится в белом фартуке, разбивая яйца. И совсем не по-женски. Наоборот, в Крисе сейчас столько мужественности, сколько нет в Роберте, когда он курит свои вонючие сигары и потягивает виски. Хотя казалось бы выполняет самые что ни на есть мужские дела.

— Готово, вуа-ля, — передо мной появляется тарелка с дымящимся омлетом, украшенным листиком салата и маленькой помидоркой.

— Ммм, выглядит аппетитно. А как же ты?

— И я присяду с тобой за компанию, — и устраивается напротив со своей порцией.

Некоторое время мы едим молча, но это молчание ни в коем случае не неловкое. Смотря на то, с каким аппетитом налегает на еду Крис, мне становится по-настоящему уютно рядом с ним. Так он это делает с чувством, по-домашнему, никакой чопорности, как в случае с Робертом, всегда церемонно ведущим себя за столом.

— А-хах, у тебя тут, — хихикаю, заметив прилипший кусочек омлета к щеке Кристиана. — Давай уберу.

Протягиваю руку и аккуратно смахиваю еду. Хочу сразу же убрать руку обратно, но он меня останавливает, нежно беря за запястье.

— Тебе не кажется, что мы не спроста видимся вот уже второй раз за столь короткий срок? До этого целый год не пересекались, сейчас же, — внимательно смотря на меня, многозначительно произносит Крис.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Только то, что, возможно, это судьба? Сам Мерлин с Морганой хотят нас свести.

Что за намеки? Чего он хочет? Абсолютно теряюсь и молча смотрю в глаза Кристиану. Это игра какая-то? Пытаюсь найти в них ответ. Но вместо этого мне видится бескрайняя нежность, направленная на меня.

Резко испуганно отшатываюсь и вырываю свою ладонь.

— Извини, мне пора. Спасибо большое, что накормил. Была рада увидеть, — выпаливаю очень быстро и несусь к выходу.

— Зря ты так, Мэри. От судьбы не убежишь. И помни, если тебе понадобится помощь или просто захочется прийти поговорить, поесть или даже помолчать. Я здесь практически всегда в это время. Один, — летит мне вдогонку.