19

А мое бедное сердце еще долго глухо стучит в висках. Что это? Сожаление о потерянных возможностях? Да и были ли они у меня когда-либо?

Бред. Полный причем. Ничего и никогда не было. Все, что происходит с моей душой прямо сейчас не более чем навязанные Робертом мысли. Только из-за его подавляющей ревности и постоянного упоминания Кристиана, я и реагирую в данный момент таким образом.

Так что все ничто, пустое.

— Пойдем, поприветствуем хозяев дома. Столько времени здесь ошиваемся, а нам до сих пор не оказали должного внимания, — Ромиро хватает меня за руку и тянет в сторону.

— Конечно, пойдем, — возвращаю на лицо непроницаемую маску, и только легкий румянец способен выдать окружающим недавнее волнение.

Дом. Наконец-то. Не думала, что буду когда-нибудь так счастлива, возвращаясь сюда. Но этот насыщенный вечер, наполненный пустыми улыбками и разговорами, полностью истязал меня.

— Милая, ты была великолепна.

Роберт, вот кто в приподнятом настроении и, кажется, совсем не устал.

— Благодарю. Ты тоже, — добавляю осторожный комплимент.

Как бы там ни было, но Ромиро действительно умеет преподнести себя, и сегодня я имела возможность оценить со стороны, сколько дам бросают на него исподволь заинтересованные взгляды. А если добавить его положение в обществе, да и совсем не глупые рассуждения…

Да, Роберт умеет быть интересным. Но только почему-то не со мной.

— Иди ко мне, моя королева. Блистала среди всех этих жалких людишек.

Жених прислоняет меня к стене и нежно ведет рукой по бедру вверх, неспешно покрывая поцелуями шею.

Прикрываю глаза и обвиваю его шею руками. Мать в чем-то права, нужно учиться существовать вместе.

— Ты такая податливая, такая ты мне нравишься гораздо больше, — шепчет на ухо Роберт. — Хочу тебя прямо здесь.

И, подтверждая свои слова, аккуратно спускает бретельки платья. Лиф еще держится по инерции некоторое время на груди, но в итоге сдается и падает дальше.

— Какое красивое белье, тоже красное, как я люблю.

Роберт наклоняется и начинает покрывать нежными поцелуями мои полукружия. Причем делает это настолько трепетно, едва ощутимо, что я полностью расслабляюсь и отдаюсь на волю ощущениям, начиная чувствовать непонятное томление внизу живота. Тягучее чувство нарастает, становится сложно стоять, ноги дрожат.

— А-ах, — из моей груди вырывается стон.

— Девочка моя, такая красивая, такая податливая, такая моя, — бормочет Роберт, поднимаясь к лицу и накрывая мой рот настойчивыми губами.

Я теряюсь от избытка эмоций и чувств, бурлящих внутри. Во мне столько намешано в данный момент. Здесь и антипатия к Роберту, она никуда не делась, слишком давно и прочно въелась в подкорку мозга. И приятное волнение, все больше окутывающее тело, причина которого для меня до сих поря не ясна. Может быть, это и есть желание?

Также, моя совесть не спит и буквально кричит о том, что подобной реакцией на действия Роберта я предаю саму себя. Но что-то другое, похожее на дипломатичность и мудрость вещает, что нужно строить мост с будущим мужем, и что я все делаю правильно. Вещает, кстати, голосом моей матери. Но лучше не надо о ней, а то весь настрой сам собой сбежит.

Я несмело провожу рукой по торсу жениха, от чего он сильнее прижимается ко мне. Кажется, ему нравится?

И тогда разрешаю себе погладить его широкие плечи, почувствовать под рубашкой мышцы на руках. Хорошо слажен гад. Не отнять этого.

А моя грудь тем временем освобождается от оков белья и упирается в ткань рубашки Роберта, от чего и без того торчащие соски твердеют еще сильнее.

Невольно трусь о жениха, испытывая абсолютно новое для себя желание. Чтобы он взял соски и потрогал их, а еще лучше вобрал в свой рот и поласкал там язычком. А-ах. Должно быть обалденные ощущения, когда все происходит вот так, неспешно и по обоюдному положительному настрою.

— Кто-то вошел во вкус, да? Снимает постепенно с себя налет холодности? — выдыхает мне в рот с улыбкой Роберт. — А я всегда знал, что под твоей чопорностью кроется горячая натура.

Открываю глаза и ужасно смущаюсь. Лицо пылает, а мне стыдно. Но Ромиро, словно прочитав мои мысли, сжимает один из сосков, как мне и хотелось, и чуть оттягивает его на себя.

Все. Стыд бесследно исчезает. Остается только жар между ног. И единственной целью для существования становится потушить его как можно скорее.

— Моя, — хрипит Роберт, — и больше ничья. Кристиану только локти остается кусать.

— Ба-бах! — откуда-то сбоку доносится жуткий грохот.

— И-извините, — лепечет Лиззи, уставившаяся на нас огромными глазами.

Это она уронила железную кастрюлю, которая неизвестно зачем понадобилась ей за пределами кухни.

— Арр, уходи отсюда! Живо! — рычит на прислугу Ромиро и поворачивается снова ко мне. — Итак, на чем мы там остановились?

Но настрой пропал.