Глава 25

— Элис, куда ты пропала? — кричу в трубку, как только раздается напряженное «Алло».

— О, Ло, это ты! Я испугалась, номер незнакомый.

Странно. Я номер телефона не меняла. Может, она не удосужилась записать за все время нашего знакомства?

— Тебя Мел ищет уже который день. Где ты пропадаешь?

Она молчит. Слышу ее дыхание в трубке. Напряженное. Вдох-выход, вдох-выдох. По ним можно считать время.

— Я уехала к родителям в пригород.

Ого! Вот это новости!

— А нам почему не сказала?

— Я позвонила Мелани вчера, она ругалась на меня, но вошла в положение, перечислила те крохи, что я заработала в ресторане.

Уже радует. Странно, что она мне не сообщила, что дозвонилась до Элис. Хотя вчера я вряд ли бы услышала ее звонок после той ночи и ужасного утра после.

— Знаешь, Ло, спасибо тебе, — разрывает мои мысли Элис.

— За что?

— Ты помогла мне в трудную минуту, поддержала. Если тебе потребуется хоть какая-то помощь — только крикни. Я обязательно приду на помощь.

Мне сейчас нужна помощь. Нужна поддержка, которую вряд ли кто-то сможет оказать. Возможно, Элис сможет понять меня, возможно, именно она войдет в положение. Ведь ее сердце до сих пор принадлежит Уильяму, который совсем не ценит ее. А мое?

Мое принадлежит незнакомцу, которому плевать на чувства…

Я не хотела впускать мужчину в свою жизнь, хотела покончить и не искать. Не чувствовать. Но я больше не в состоянии контролировать себя после вчерашней встречи. После сказанных слов, после эмоций, которые мы подарили друг другу.

Не могу.

— Ло, ты здесь? — отвлекает меня Элис.

— Конечно. Без проблем, я обращусь к тебе в трудную минуту.

Вру. Нагло вру в первую очередь самой себе.

— Ладно. Хочешь пришлю тебе фото нашей улицы? Здесь так тихо и безлюдно! Городок просто чудо и…

Она что-то говорит в трубку, в ответ от меня звучит лишь «ага». Вот и весь разговор. Мы прощаемся через несколько минут, но после звонка моментально приходит сообщение с прикрепленной фотографией. Здесь и правда волшебно. Снег лежит повсюду, в то время как в Лондоне он постепенно тает, оставляя за собой лужи. Безлюдно. Тихо, наверное. Ах да, она говорила, что в том месте ни души. Удачно ее родители переехали.

Я бы тоже оказалась там. Одна со своими мыслями. Чтобы никто не вмешивался в их поток, никто не прерывал и никто не мешал забыть этого ужасного человека.

Наш договор заканчивается на следующей неделе, а он не спешит назначить новую встречу. Не звонит, не пишет, хотя, после окончания вчерашнего утра, я сильно сомневалась, что он воспользуется последней возможностью. И сомневалась, что в этот раз пойду на поводу своих чувств. Не хочу идти, не хочу ничего испытывать к этому человеку. Не хочу, но получается почему-то иначе.

Гулять не хочется — сырость на улице, Эндрю, скорее всего, отсыпается после смены, а Адам на процедурах. Вечером к нему пойду, может, еще раз курочку пожарю, или…

Интересно, Адам звонил Эндрю? Они разговаривали? Просили прощения друг у друга? Судя по тому, что Эндрю ни черта мне не написал и никак не высказал свою позицию, они так и не помирились. Хотя кто их знает, может, сейчас они сидят в одной палате и разговаривают по душам спустя столько месяцев ссоры.

Да и я не беспокоила друга ни вчера, ни сегодня. Хотела посидеть одна, подумать, но прихожу к одному и тому же выводу, как бы не избегала его. А сейчас хотя бы вспоминаю не только незнакомого мужчину с густой шевелюрой и неповторимым ароматом, но и близких мне людей. Элис позвонила именно сегодня, а не вчера, когда была раздавлена. Даже чертов мексикашка заметил мой настрой на расстоянии. Хорошо, что не беспокоил потом — убила бы!

«Что мне написать?» — приходит сообщение от Адама.

«В смысле?».

«В прямом. Я не знаю, с чего начать извинения перед Эндрю».

Все-таки не созвонились. Вот они — мужчины, хотя нашего друга сложно сравнить именно с мужской натурой. Ладно, ладно, мужественности в нем больше, чем женственности, геи не такие уж и женоподобные.

«Сначала просто пришли «извини»», — отправляю сообщение и тут же получаю ответ.

«Это сообщение я писал после нашего разговора полгода назад. Сейчас это вряд ли сработает».

Черт! И что мне делать? Почему я должна их проблемы решать? Ответ просто: Адам сам не сможет прийти к нашему другу, а Эндрю не унизится и не придет в больницу, чтобы просто поговорить.

Но у меня есть идея получше.

«Жди. Скоро буду».

Надеюсь, после этой авантюры Эндрю не станет убивать лучшую подругу, но мне необходимо не просто отвлечься от проблем, но и восстановить баланс между лучшими друзьями, который был когда-то разрушен по вине моего брата. Он же исправился, верно? Он больше не принимает наркотики, вылечился от зависимости, от рака и сейчас продолжает жить. С нами все будет хорошо, Эндрю поймет. Должен войти в положение. Наверное.

Быстро надеваю первое, что попадает под руку, выбегаю на улицу к метро, миную недоумевающего Карлоса, и быстро доезжаю до дома друзей. Нужно спешить, пока я наполнена решимостью, пока план не потух в голове.

— Ло? — практически нос к носу сталкиваюсь с Алексом. Не улыбается, как обычно, но и не выглядит особо грустным.

— О, привет. А я как раз к вам. Эндрю…

— Его нет.

Как не вовремя-то! И куда пропал мой неудержимый друг, когда так нужен? Черт! А я даже не не рассмотрела тот вариант, что Эндрю не окажется дома, думала, отсыпаться будет. Что теперь делать?

— Ты что-то хотела? — спрашивает как-то нагружено.

— Я… — не знаю, что сказать, поэтому выпаливаю первое логичное решение, пришедшее в голову, — я потом к вам зайду.

— Ладно, — и с грустной миной он шагает по улице. Мне кажется, или он даже голову опустил?

— Алекс! — парень не сразу откликается на зов, но когда он поворачивается, даже с расстояния вижу в его голубых, как у Кена, глазах то, что не заметила вблизи. — Все в порядке?

— Ага, просто… Ладно, забей.

Он снова пытается уйти, но я тут же подхожу к нему и тяну за руку.

— Постой. Куда ты торопишься?

— В бар.

— Но зачем? Сейчас день, они закрыты, наверное, и…

— Мы расстались.

Вот это новость! Вот это… Ну ни хрена себе! Стою в полном ступоре и гляжу на грустные глаза Алекса, не до конца веря его словам. А зря.

— Как так? Почему? — чуть ли не кричу на парня… то есть на бывшего парня Эндрю.

— Он к бывшему ускакал.

Что? Как к бывшему? Насколько я знаю, Алекс единственный его парень, больше я не встречала. Да и Эндрю о других не рассказывал. Или же…

— Ты о ком?

— Вот только не говори, что ничего не знаешь! — выкрикивает блондин, окидывая меня сердитым взглядом. — Он к твоему братцу убежал по первому же зову! Позвонил такой и попросил срочно приехать! Знал, что я буду против, вот и рассорил.

Кулаки парня сильно-сильно сжаты, жевалки бегают туда-сюда. И впервые в жизни мне по-настроящему страшно находиться с этим вечно улыбчивым парнем. Складывается ощущение, что вот-вот он ударит меня, если не убьет, словно я виновата в расставании ребят.

Но меня больше шокировала его информация об Эндрю. Когда он успел уехать, в какой момент Адам позвонил ему? Мы живем не так далеко, но и неблизко, всего полчаса прошло с моего последнего сообщения брату.

— Я не знала… правда не знала и…

— Извини, Ло, ты тут не причем, но давай поговорим в другой раз.

И сейчас я не задерживаю парня, идущего в никуда, не пытаюсь снова схватить его за руку и утешить, как они делали это вместе с Эндрю в моменты моего морального падения. Потому что ему это не нужно. Не от меня, по крайней мере.

И почему он подумал, что Адам — бывший Эндрю? Они же не были парой. По крайней мере, пока они дружили, Эндрю не говорил нам о своей ориентации. Или эти двое снова ничего мне не сказали, дабы «уберечь» ранимое существо по имени Долорес Браун? Ну я им покажу!

Проделываю практически тот же путь до больницы, но уже не с воодушевлением и желанием помочь, а со злостью. С обидой за то, что скрыли от меня и до сих пор ничего не рассказали. Ну я им обоим так врежу, что месяц еще будут в больнице лежать! И сами пусть за свое лечение платят, я больше спонсором не буду устраиваться!

Выбегаю из метро, поднимаюсь на родной третий этаж, минуя недоумевающую медсестру и быстро кивая головой доктору Коннору, забегаю в палату и…

— Ах ты хренов ублюдок! — кричит Эндрю, дергая брата за плечи.

— Отцепись от меня, дай объяснить…

— Ни хрена не дам! Не заслужил!

— Что здесь происходит? — ребята замирают, когда я выкрикиваю вопрос на всю палату, предварительно закрыв дверь. Не хватало еще, чтобы сюда охрана забежала.

— Это ты его надоумила? — Эндрю тыкает в мою сторону пальцем.

— Ты о чем?

— Этот придурок позвонил мне и сказал, что умирает, а сам лежит на кровати и свой дурацкий Айпод слушает! Ну не урод, а?

Адам виновато смотрит в мою сторону чуть заблестевшими голубыми глазами, а затем поворачивается к своему бывшему другу и выдает:

— Прости. Просто я хотел помириться и нормально поговорить, а на мои сообщения ты не отвечал.

— Вот недоумок! Ты как был говнюком, так и остался! — не прекращает повышать голос Эндрю. — А обо мне ты подумал? Из-за тебя я с парнем поругался! Он теперь видеть меня не хочет из-за мягкотелости, думает, что я бросил его, а ты…

— Так, остыньте! — подбегаю и встаю между ребятами, заметив, как Эндрю потянулся в сторону брата снова. И правильно сделал, я бы тоже ему бошку оторвала. — Я хотела, чтобы вы помирились, а не ссорились.

— Я не буду разговаривать с этим…

— Стоп! А теперь слушаем меня!

Парни внимательно смотрят на меня, словно я сейчас произнесу простую истину. Если честно, я и пытаюсь это сделать, но получится ли?

— Адам, ты действителньо поступил, как полный гондон, — начинаю я.

— Но…

— Не перебивай! Вы ведете себя, как два барана. И вообще, какого хрена вы не сказали, что встречались раньше?

— Что? — выдают они почти одновременно.

— Алекс сказал, что ты к бывшему поехал, — внимательно гляжу на Эндрю, на лице у которого написан один сплошной негатив.

— Мы не встречались, — отвечает Адам. — Это уже их гейские разборки, меня в это не вмешивайте!

— Я тебе как вре…

— Стоп! — вновь играю роль стены, сквозь которую невозможно нанести друг другу вред. — С этим разобрались. Эндрю, ты тоже не прав.

— Ты сейчас серьезно? — друг смотрит на меня, как на пациентку психиатрии, сложив руки на груди.

— Вполне. Адам в прошлом сильно накосячил, сейчас тоже, но он хочет заслужить твое прощение.

В палате на несколько секунд возникает тишина, пока я собираюсь с духом. Никто не перебивает и слава богу.

— Я знаю о том, что случилось между вами, — поворачиваюсь к Эндрю в надежде, что он все поймет. — Знаю о той ссоре, о долге. Он же был под кайфом, наверняка не помнил, что говорил. Скажи, сколько надо вернуть, я переведу, а потом…

— Ты рассказал ей только о долге?

— Ты рассказал ей только о долге? — удивляется друг. — А то, что ты хотел продать ее за долги, не сказал? О том, что я отбивался за Ло на той чертовой стычке, тоже не сказал? Ты вообще нормальный или как? — выкрикивает он, выделяя каждое слово, будто специально хотел донести до меня смысл.

И он доносит вполне красноречиво.

Первое, что накрывает меня — неверие. Я пытаюсь снова и снова прокрутить слова друга, осознать их смысл, понять, почему он произнес их так, а не иначе.

Почему сказал, что Адам продал меня?

Это же неправда. Ложь чистой воды. Он врет. Эндрю врет, лишь бы насолить бывшему лучшему другу. Лишь бы рассорить нас. Он не может так говорить об Адаме. Не может. Или…

Но глаза брата говорят сами за себя. Виноватые. Потухшие. А губы ничего не произносят в свое оправдание. Ничего не говорят. Не пытаются отгородиться, опровергнуть слова нашего друга. Того, кто на самом деле заботился обо мне все это время. Который поддерживал после смерти родителей, всегда находился рядом.

И который открыл глаза на реальность…

— Ло, я…

Но я ничего не отвечаю. Выбегаю из палаты, завидев перед собой лишь прозрачную пелену. Она портить картинку перед глазами, не позволяет точно сказать, куда я иду. Да и слух подводит, потому что я не слышу выкриков своего имени. Убегаю далеко-далеко. Подальше от палаты, от третьего этажа, куда приходила последние полгода, как в родной дом. От этих парней, коотрые только что искалечели мне жизнь. От всего, что связывает с этим местом.

От боли, которую невозможно вырвать из груди просто так…

На улице сегодня слишком ветрено. Не заметила этого, когда впервые вышла из дома. Наверное, сейчас самое время взглянуть на погоду. Посмотреть на серое небо, почувствовать маленькие капли начинающегося дождя, сливающихся со слезами. И не услышать знакомое:

— Долорес?

Поднимаю голову и встречаюсь со знакомыми карими глазами. Пожирающими, заставляющими замереть на месте. Почему-то смотрят они обеспокоенно. Странно как-то. А меня в этот момент пробирает дрожь не от нахлынувшего дождя, а от воспоминаний последней встречи и неожиданности текущей…