‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍14

Стася

Мне снится странный сон. Я как будто в отеле отца, только на улице лунная ночь, а в отеле ни света, ни тепла, и все номера пустые. Ещё и стекла выбиты. Какая-то ужасная разруха, и я среди руин. Ни выйти не могу, ни понять, что здесь делаю. Будто ищу кого-то, а кого не знаю. И злости нет. Агрессии. Вообще никаких живых чувств. Только апатия. Очень некомфортно. Хожу, толкаюсь в каждую комнату, не понимая, что происходит.

— Заблудилась, любимая?

— Илья?!

Разворачиваюсь резко. От звука его голоса обострились все нервные окончания одновременно. И никого не вижу. Что за шутки я?

— Илья! — зову мужчину, но его по-прежнему нигде нет.

Я в загробном мире? Умерла? Не так я себе это представляла. Я думала, когда умираешь, тебя тут все ждут и встречают с почестями. А я одна, в месте, которое ненавижу, гоняюсь за призраком мужчины, который постоянно от меня слишком рано ускользает.

— Илья, — скулю умоляющим голосом, и в этот момент талию вдруг перехватывают сильные руки.

— Поймал, — смеётся.

Огромный, сильный, дерзкий, такой, каким помню. Я же просто прижимаюсь к нему, крепко обнимая, и плачу. Плачу, выпуская чувства, которые затолкала глубоко внутрь, когда из-за беременности и всего, что последовало, не удалось толком его оплакать.

— Хватит мокроту разводить, тебя сын ждёт.

Поднимаю на него лицо, и брови сходятся на переносице.

Сын. Черт. Точно!

— Как мне выйти отсюда?

— Через дверь, — ухмыляется, как дуре.

Я тепло и мягко улыбаюсь ему в ответ. Я скучала.

Иду к выходу, понимая, что за дверью страшно. И больно. Но там меня ждёт мой малыш.

Толкаю дверь и вздрагиваю вся. В сознании полная каша.

— Пить, пожалуйста, — не знаю, к кому обращаюсь, открыть глаза пока нет сил.

— Стась, я так рад, родная, как же я тебя люблю, — мою руку целуют горячие губы, кожу колет густая борода, — сейчас, только доктора позову, только не уходи больше.

Я не сразу понимаю, чей слышу голос, и кто ко мне обращается. Затуманенный сном мозг помнит Илью, но прекрасно помнит, что он умер.

А потом резко наваливается реальность. Распахиваю глаза. Больно. Захлопываю их снова.

Слышу, как хлопнула дверь. Нет, черт, и голоса нет позвать его вернуться!

Пытаюсь сесть на кровати, тело не слушается.

— Анастасия Викторовна, — ко мне тут же обращается незнакомый мужской голос. — Лягте на место, вам не стоит вставать, тем более так резко!

— Кто здесь был только что? — хриплю совсем негромко. — Это был мой муж?

— Вартан Самвелович, дорогая. Вы как? Что чувствуете?

— Не верю, пока сама не увижу. Верните его, пожалуйста!

Доктор не спорит, он видит мой упрямый взгляд, мою слабую руку, уцепившуюся в его запястье, как за спасающий круг. Мужчина выходит из палаты, я слышу небольшой разговор, спор. И спустя несколько минут на пороге появляется Вартан.

— Стась, что за нервы, так дело не пойдет, ты еще слаба, — возмущается муж и присаживается на стул.

Живой.

Я медленно закрываю глаза и выдыхаю. Понимаю, что хочется рыдать. Но слёз нет. Вообще весь организм какой-то слабый, деревянный и пересохший.

Тяну руку к нему, пытаюсь схватить за одежду и притянуть к себе, чтоб обнять. Но сил почему-то нет. Ужасная слабость.

— Я думала ты… — не могу договорить предложение. — Я так испугалась.

— Давай не будем о том, что случилось, тебе нужно восстановиться, я безумно хочу твоего возвращения, принцесса, — он осторожно склоняется и целует меня в пересохшие губы, — сын тебя ждет, требует внимания, нам без тебя плохо.

— Восстановиться? Мне? А мне зачем?..

Начинаю лепетать как дура, а потом резко замолкаю. Я на больничной койке. Не просто так же.

— Вартан, верни врача, пожалуйста. И привези Илью.

— Что случилось? Тебе плохо?! — муж соскакивает со стула и бежит к выходу, — Иван Геннадиевич, Анастасия вас зовет.

На пороге появляется взволнованный доктор, за ним медсестра с уколами.

— Анастасия Викторовна, где болит?

Я отворачиваюсь от них всех и поджимаю губы. В первый раз судьба отняла моего мужчину, оставив ребёнка, в этот раз кости легли по-другому. Вартан жив, мой малыш…

— Уколите мне снотворное или успокоительное, — открываю глаза и смотрю на медсестру с уколами.

Она смотрит на врача, тот кивает и мне делают укол.

Я провела в больнице ещё пять самых длинных дней в моей жизни. Преимущественно на успокоительных, врач уговаривал меня ради моего живого ребёнка собраться, взять себя в руки и не садиться на антидепрессанты. Я старалась прислушаться. Но было сложно. Информацию о моем состоянии тоже доносили по крупицам. Сначала я узнала, что потеряла ребёнка. На третий день, на вопрос, сколько времени нужно для полного восстановления и новой попытки зачать, врач убил меня тем, что у меня больше не будет детей. Я посмотрела на него диким взглядом.

Зато жива. Выбор был жесткий.

На пятый день медсестра сказала, что вроде как был мальчик, здоровый, хороший мальчик, которого убил испытанный мной стресс.

Когда Вартан пришёл, чтобы забрать меня, я сидела на кровати как каменное изваяние.

— Они нашли того, кто на тебя покушался? — спросила сразу, резко.

— Они нашли исполнителя, заказчика ищут, — отвечает уверенно муж и целует мою руку, — как самочувствие? Ты бледная.

— Перед тем как всё случилось, я увидела фамилию Ильи в твоих бумагах на столе. Там было написано, что крушение могло быть подстроено. Что это могло быть заказное убийство. Это правда? — игнорирую вопрос о самочувствии.

— Мы потом об этом поговорим, — отвечает жестко и встает, — давай помогу тебе одеться.

Я цепляюсь в его запястье и бледнею еще больше.

— Значит правда, — заключаю сама. — Илью и нашего сына убил один и тот же человек. Кто?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Откуда такое предположение, — поджимает губы?

— Действительно, — с губ срывается истерический смешок. — Кто бы на вас не охотился, убил моего ребёнка. Я хочу знать, кто это. Я хочу лично вырвать этой твари сердце и заставить его труп сожрать его!

Я оседаю назад на кровать, и плечи сотрясает от рыданий. Зря мне отказали в антидепрессантах, я, очевидно, не вывожу сама.

Вартан ругается, очень отчаянно и долго, а потом срывает меня с кровати, встряхивает и злобно смотрит мне в глаза и шипит:

— Когда буду что-то знать конкретное — скажу, так понятно?

Я даже не сразу различаю его лицо и эмоции из-за собственных слёз. Эгоистка. Он был и его сыном тоже.

— Прости, — всхлипываю отчаянно, пытаясь взять себя в руки.

И только после этого он жадно меня целует, я чувствую его отчаяние, боль, желание. Соскучился.

— Прорвемся, любимая, — гладит мои волосы и боится отпустить.

Я прижимаюсь к нему и молча киваю. Именно так, только так, вместе. Иначе я не справлюсь.

— Я не справлюсь без тебя, — шепчу отчаянно, обнимая изо всех сил.

— Ты мне нужна, жена, очень и очень, я увезу вас прочь из этого города, нам нужна передышка. Уедем туда, где ничто не будет нам напоминать о том, что случилось, чтобы наши раны затянулись. Легко не будет, но мы вместе, принцесса. Готова с мужем на край света? — вымученно улыбается, и тут же губами присасывается к шее, горячий, жадный.

— Куда угодно, — соглашаюсь, обнимая его.

Не разделяю его оптимизма. Куда бы я не уехала, моя рана будет напоминать мне о себе изнутри. И я не знаю какие ресурсы нужны, чтоб она затянулась. Хотя…

— Поехали домой к сыну.

— Они нас ждут, Тамара Петровна приготовила твои любимые блинчики с творогом, а Любовь разучила с Ильей несколько новых слов, все дома услышишь.

Мы собираемся так быстро, насколько позволяет наше состояние. Когда на кровать полетела ночнушка, Вартан застыл, опалив мое тело голодным взглядом. Живой, желание никуда не делось, значит, будем жить. Вопрос только как?

Помогает надеть платье, обнимает и вновь целует.

— Без тебя холодно и страшно, принцесса, согреешь своим теплом этой ночью?

— Ничего не могу обещать, — грустно усмехаюсь, — зависит от того, насколько сильные колёса даст с собой доктор.

По дороге я расспрашиваю про няню, я заранее благодарна этой девочке, что она эти недели почти так хорошо заботилась о чужом ребёнке, как его мама. Судя из рассказов Вартана и Гурама, который тоже заезжал, он там совсем не страдает без меня.

Как только сын меня видит, он тут же несется ко мне. Сносит с ног, и мы падаем на влажную от дождя дорожку.

— Мамамамамамамама, — довольно бормочет, не замолкая.

— Любовь моя, — прижимаю к себе пирожочка, и меня разрывает от чувств. Вот он, мой антидепрессант. Самый главный. — Мамочка соскучилась, мой славный.

Вартан тут же заставляет нас подняться с земли, ругается, а мне все равно. Я готова лежать так, обнимая свое сокровище, вечно.

Знакомлюсь с няней. Славная девушка, нужно напомнить Вартану дать ей и Тамаре Петровне премию.

Тамара Петровна выбежала, обняла меня как дочь и разревелась, я, кажется, всплакнула вместе с ней. Накормила меня как на убой, потом мужчин позвала.

Мы всё ещё были на кухне, когда мой парень, торжественно пукнув, начал попахивать. Няню уже отпустили, пришлось Вартану заняться делом. Он забрал мелкого и пошел в ванную, а мы с Гурой остались.

— Я рад, что ты выбралась, жена друга, — улыбается дамский угодник и целует мою ладошку, — Вартану только не говори, что твою руку лобызал, а то голову откусит и не подавится.

— Он же не Илья, — улыбаюсь и даже решаю неуместно пошутить. — Но будь осторожен, мужчины, которые испытывают ко мне симпатию, долго не живут.

— Ты плохо знаешь своего мужа, он не меньший ревнивец, чем был Илья. Просто ты хорошая жена и не даешь поводов, — подмигивает Гурам и делает глоток кофе.

Сдвигаю брови. Неужели?

А потом снова хмыкаю:

— Я и Илье вроде не давала.

Гурам поднимает голову ко мне и из-за майки выглядывает знакомый кожаный шнурок. Такой же висит на шее Вартана и висел на шее Ильи.

— Можно неуместный вопрос? Про ваш амулет?

— Ну, мы же говорим о ревности, а особенности характера у каждого разные. Вартан самый толковый из нас и хитрый, — он становится серьезным, — три полюса притяжения, как два, только нас было три.

Его голос внезапно сбивается, он тянется рукой к кожаному шнурку и вытаскивает его наружу. Перед глазами ручной работы оберег, у всех троих такой же формы, только несколько отличий с обратной стороны. По крайней мере, у Ильи и Вартана так. На неизвестном мне языке написана какая-то фраза.

— Он сработал со мной пять лет назад, с Вартой недавно, с Илюхой не сработал, понимаешь?! Это мощнейшая защита, которую нам сделала цыганка, когда мы спасли ее сына. Сказала, что мы не должны разлучаться, только так работает этот оберег. Я ни черта не пойму. Понимаешь. Я думал, что Вартану кранты. Совпадение, возможно, сам по жизни в рубашке родился. Но вспомни тот случай на стройке. Он упал со ступеней, не высоко, но мог напороться на штырь, в итоге все пошло по касательной. После крушения вертолета… Я тогда весь дом Саги перерыл и не нашел амулет. Он тебе его не отдавал?

— Нет, он никогда его не снимал. Я как-то хотела снять его с него в душе, он мне чуть запястье не сломал. Больше я его не трогала и не спрашивала. И Вартана не спрашивала никогда. Просто привыкла, что они у вас есть и всё.

Мимо нас с Гурамом почти пулей пролетает Федор.

— И тебе привет, — хмыкает ему Гурам, но тот игнорирует.

Сталкивается с Вартаном. Слышим перепалку.

— Просто идите за мной, вы сами должны это увидеть.

Вартан кивает и шагает за странным Федором.

— Где Илья? — недоуменно спрашиваю мужа, тот бросает на меня какой-то странный, дикий взгляд, и с хрустом ставит на кухонный стол радионяню.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Что это было сейчас?

Я недовольно фыркаю и смотрю на Гурама. Может он прав? И я не знаю своего мужа?

— Что-то случилось, я Федора таким видел только после покушения на Вартана. Останься в доме, мало ли что. Не боись, здесь не стреляют, — подмигивает мне Гурам и поспешно идет к выходу.

Ага, черта с два я останусь. Поднимаюсь на ноги и иду на ноги. Выхожу на улицу, кутаюсь в кардиган. Вечер, начало апреля, погода не шепчет.

— Это, правда, я, — слышу голос, от которого мгновенно застываю, как от удара хлыстом. Щипаю кожу. Не сплю.

Бегу вперёд, обгоняю Гурама, и вижу своими глазами то, во что не могу поверить. Рядом с Вартаном стоит Илья. Такой же высокий, сильный, и живой.

Перед глазами резко всё куда-то поплыло, и из рук выпала радионяня, а потом я резко провалилась в черноту.

Вартан

Около двух лет назад жизнь разделилась на «до и после». Сейчас какое-то сраное дежавю. Я остановился на полпути к Илюхе и не смог дальше идти. Ноги стали свинцовыми. А он так улыбался и приветствовал меня, что от шока я не мог ответить теми же эмоциями. За спиной слышу голос Гурама, который окликает Стасю. Так, стоп. Стася! Я поворачиваюсь как в замедленной киносъемке и вижу ее ошарашенное лицо.

— Держи её, — кричу другу, но тот не успевает подхватить мою девочку.

Зато это делает всегда поворотливый Илья.

— Таир, она в обмороке, ей нужна помощь, — осознаю, что слышу голос женщины.

Только сейчас замечаю, что у ворот стоит невысокая темноволосая девчонка с огромными глазами, и не менее огромным животом, не меньше шести месяцев.

— Алия, не трогай сумки, Федор их сам в дом занесет. Гурам, руководи, не смотри на меня, как на черта лысого. А ты, Варта, попытайся объяснить, какого черта эта женщина делает у тебя в доме?

Я остаюсь снаружи до тех пор, пока ко мне не подходит спутница Ильи. Улыбается скромно и протягивает руку.

— Я жена Таира, вашего друга, он много о вас рассказывал в последние две недели, когда память к нему вернулась.

Пиздец. Где же он был столько лет? Как спасся? Да вообще, что за нахрен происходит?!

— Рад нашему знакомству, милая леди, проходите в дом, ваши вещи заберут.

Женат, значит, память потерял. Шумно выдыхаю и тяжелым взглядом смотрю на окна дома. Вот тебе и радость встречи, мать его.

Вхожу в гостиную. Вижу, что Стася лежит на диване, вокруг нее скачут Алия и Тамара Петровна.

— Почему дочь Егорова живет у тебя? — с порога прилетает мне, а я рот открыть не могу

— Ты не помнишь её? — спрашивает Гурам, пока я стою, как истукан, и не знаю, что говорить.

Бросаю взгляд на бледную Стасю, которая не приходит в себя.

— Да что ж это такое, бедная девочка, ну хоть бы в этот раз без скорой обошлось, — волнительно бубнит Тамара Петровна.

Я поднимаю взгляд на Илью, которому Гурам задал вопрос.

— Это же не Агата, я же вижу! Тогда что эта девка делает у тебя?

Меня давно так не пытали, а я впервые не могу говорить. Он смотрит с такой неприязнью, что мне кажется, чтобы я не сказал, мне по любому впечатают огромный кулак в лицо.

— Она моя жена, я женился на ней после твоей гибели.

— Какого черта?! Ты же, как никто другой, знал, что всё, что связанно с этой семьей под запретом! Вы все знали, — орет Илья, о да, орать он умеет, и сейчас отлично напомнил.

Стася открывает глаза. Этот громовержец и мертвого с того света поднимет. Не хватало, чтобы сына разбудил, и будет вообще отлично.

Стася резко садится, смотрит на Илью, как на приведение.

— Как это возможно? Как?

Руки женщин пытаются уложить ее назад, но она, кажется, не видит никого кроме Саги.

— Стася, приляг, — обращается к ней Гурам. — Илья, не ори, в доме ребёнок спит.

— У вас уже и ребенок имеется? Шустрые вы, скажу вам.

Он отворачивается от меня, и я понимаю, что всю свою ненависть он посылает в лицо моей девочке. Стася еще не понимает, что перед нами человек, которого мы не видели два года и который потерял память. И почему-то у него видел полнейшее отторжение того, что Стася была его женщиной.

— Какого хуя ты замужем за моим лучшим другом? Вам с отцом мало того, что сделали в прошлом?

— Прекрати, ей нельзя волноваться, — хватаю друга за руку, но тот резко разворачивается, и я вижу, как молниеносно сжимаются его пальцы в кулак.

— У нас имеется, — рявкает Стася на Илью. — Ты купил меня у отца, сделал мне ребёнка и умер, завещав свое богатство. Перестань орать, разбудишь сына — убью своими руками!

Резкая, как кошка, Стася оказывается между нами и без грамма страха отталкивает от меня Илью. Я никогда ее такой не видел.

Гурам тоже вдруг оказывается рядом, не зная, кого сейчас придется успокаивать — Илью или Стасю.

— Таир, — раздается тонкий мелодичный голосок, — мне плохо.

Напряжение, разрастающееся до всемирного взрыва, моментально рухнуло и разбилось на тысячи осколков. Илья срывается с места и несется к побледневшей Алии, которая с помощью Гурама садится на край дивана и держится за низ живота.

— Милая, прости, прости, скорую? Опять напряжение?

— Окно откройте, дайте воздуха побольше, — даю указание Тамаре Петровне, а сам смотрю на Стасю и не знаю, что ей сказать в этот момент.

Я такой ее ни разу не видел. С порога выложила информацию человеку, который не должен был получить ее в таком формате. Стася не знает, что Илья женат и у него будет ребенок.

Как только появляется беременный живот, на лице жены выступает пунцовое пятно.

— Я сваливаю, — поворачивает голову ко мне и поднимает руки, словно капитулирует. — Я не вывезу всё это, родной, прости, разбирайся с ним сам.

Она говорит это достаточно громко, и Илья реагирует на ее слова, поднимая голову и провожая непонятным взглядом. А мне стало легче дышаться, когда Стася покинула комнату и оказалась за несколько стен от Ильи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тамара Петровна заботливо налила Алии чаю. Хлопочет над ней так же трепетно, как над своей любимой Анастасией Викторовной.

— Мне уже лучше, спасибо, — улыбается девушка.

— Разденься, девочка, в доме тепло, тепловой удар будет, — заботливо помогает женщина снять девушке пальто, — пойдем на кухню. Устала с дороги небось, покормим тебя. Пусть мужчины поговорят.

— Правильное решение, — хвалит Гурам и провожает женщин взглядом. Смотрит на нас с Ильей. — Без баб дышаться стало легче. Давайте поговорим, парни. На пониженных тонах, Илюх.

— Что здесь за нахуй происходит?! — рявкает Сагалов и пытается одним взглядом нас испепелить.

Я не буду с ним говорить в таком тоне, я ему уже все сказал, ему Стася добавила, какого хера он пытается своими психами выорать?!

Гурам видит, что я залупился, тяжко вздыхает.

— Сага, да не ори ты, блядь. Малого разбудишь, сам пойдёшь успокаивать, заебал, — говорит беззлобно. — Думаешь, мы тут плюшками два года баловались, пока тебя не было? Вартана чуть не пришили, Стася чуть не померла, а ты кидаешься с порога на девчонку, даже не помня, что сам ее в нашу жизнь притащил.

— Прости, брат, я действительно ничего не помню… не помнил до новостей, которые посмотрели несколько недель назад. А потом яркая вспышка. Алия обращается ко мне Таир, а я понимаю, что не Таир. И дикая головная боль.

Сагалов присаживается в кресло и сжимает голову руками. Меня игнорирует, но я и не рвусь в бой.

— Мама как? Она болела, жива? — смотрит на Гуру, и я понимаю, что боится услышать ответ, а я оцениваю ущерб его памяти.

Это ж до какого момента он ничего не помнит?

— Илюх, твоя мама умерла два года назад, — хмурит брови Гурам. — Ты приехал хоронить её и после похорон с каких-то херов попер к Егорову. Хотя позвонил бы нам, мы бы сказали тебе, что ты еблан. Из отеля ты вернулся его главным акционером и с ней…

Гурам не упоминает имени Стаси, а моя рука один хер сжимается в кулак. Сверлю Гурама тяжелым взглядом.

— В смысле с ней? — хмыкает с издевкой. — Меня там что опоили? А вы куда смотрели? Или ты, Варта, только на ее сиськи пялился? Хули она твоя жена?!

Что я могу сказать? Да, именно туда я первый день и смотрел, чего греха таить.

— Гура, объясни этому злобному мужику, что хер у кого-то чесался на младшую дочь врага. Только натягивал ты ее знатно, забив болт на то, что ненавидишь ее семейку.

Переводит опешивший взгляд на Гурама, а тот закатил глаза.

— Слышите, оба хороши, натягиватели. Ты выкупил её у Егорова. Девчонка хорошая, невинная была, он ее пиздил, сестра издевалась. А ты, раз попробовав, помешался на ней как сумасшедший.

— Я вам не верю, — фыркнул в своей манере Сага и соскочил с кресла, — зачем мне было отваливать деньги за эту девку? Я чо, переквалифицировался из строителя в Чип и Дейла?

— Ну, сейчас легко говорить, когда девчонка из больницы, в стрессе и скинула килограмм восемь. При параде баба штабелями мужиков кладет, вы двое тому пример. Сначала один башку потерял, потом второй. Вартан женился на ней, чтоб защитить девчонку от Егорова. Она была беременная и беззащитная. Полгода прошло — и этот ей в рот смотрел и стояком из комнаты провожал, — кивает друг на меня.

— Я должен поговорить с Настей, — прилетает нам, а я тут же стаю в позу.

— Ты не будешь с ней говорить, она недавно потеряла нашего сына, едва выкарабкалась. Прояви уважение к другу и его жене. Тебя, Сагалов, никто не заставляет уважать мой выбор, хотя мы твой когда-то уважили. Оставили выбор за собой, не дали Стасе погибнуть от лап Егорова. Если ты умеешь слушать, а ты не умеешь слушать, то мы тебе все расскажем. Нет, Гурам все знает, у вас возможно больше точек соприкосновения осталось. Я же не позволю травить мою женщину.

Илья ходит из стороны в сторону, нервно трет волосы. Все такой же дерзкий, взрывной. И вот уже мы полчаса собачимся, вместо того, чтобы просто сжать друг друга в объятиях.

— Плевать, всё в прошлом. Я женат, Алия скоро родит сына. Мне просто нужна ваша помощь. Гурам, что с моей квартирой?

— Всё свое ты оставил Стасе, когда погиб. Твое завещание вступило в законную силу и твоя квартира, акции отеля и часть бизнеса принадлежат ей и твоему пацану.

Гурам посмотрела на меня, видит, что я зол и не вменяю разговору, потому на Илью, а потом выдал:

— Твою ж мать!

И резко подорвался куда-то. Мы не сразу поняли куда. За широкой спиной Гуры ни хрена не видно. И лишь когда он обернулся понял, чего его так подорвало. На мужской разговор спустился главный мужчина, который я предпочёл бы, чтобы спал сейчас в своей кроватке.

— Папа, — сразу потянул мелкий ручки туда, где стоим мы с Сагой.

Я опять не могу сдвинуться с места, хотя руки сами по себе тянутся к сыну. Илюха удивленно рассматривает Сагалова и хмурит бровки.

— Дядя? — тычет пальчиком в друга и хлопает в ладоши.

Сагалов бледнеет и пристально изучает сына, который уже ловко перепрыгнул из рук крестного ко мне на руки и крепко обнял меня за шею.

— Мама, де?

— Мама у себя. А ты как сбежал от мамы? Зачем сам полз по ступеням? Кто Илюше будет ай, ай пальчиком делать?

— Он же похож на меня, — слышим с Гурамом и поворачиваем головы к Саге, который покраснел и трет лицо обеими ладонями.

— Он не просто похож, он мини ты, — хмыкает Гурам, — это ты ещё как он орет, не слышал. Как начинает — теста днк не надо, сразу ясно, чей медвежонок ревет на весь лес.

В этот момент к нам, паникуя, спускается Стася. Летит в ночнушке, выдыхает, увидев сына у меня на руках.

— Фух. Ушла зубы чистить, он сбежал.

— Мама! — радостно тянет ручки к Стасе, она подходит, забирает его из моих рук.

— Кого мама будет ругать, если будешь так делать, а, пирожок?

— Папу, — выдаёт довольно сын, прижимаясь к Стасе и прикрывая своим телом ее грудь. Наконец-то.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Таир, я слышала детский смех, — слышим за спиной, я первый повернулся и увидел улыбающуюся Алию.

— С вами все хорошо?

— Уже лучше, чай помог, я покушала, видимо в такси укачало. Простите.

— Ма, тетя, — прыгает сын на руках, и Алия обращает внимание на мелкого.

— Мамочки, Таир, это…

Я подхватываю Алию и не даю ей упасть, она смеется и смотрит на нас.

— Малыш, ты так на папу похож.

Я нервно сглотнул и посмотрел на Илью, он до сих пор буравит нас тяжелым взглядом.

— Как его звать, Стася?

— Илья, — отвечает жена сдержанно, потом поворачивается к Алии и извиняется, — простите, кое-кому тут давно пора спать. Удрал, пока я была в ванной. Если вам плохо, нужны какие-то таблетки и витамины, Тамара Петровна знает, где они лежат. Не стесняйтесь.

На Илью она больше не смотрит, как и на меня, разворачивается и уносит сына, который, понимая, что для него вечеринка закончилась, доказывает, чей он сын — начинает громоподобно недовольно орать.

— Еще есть вопросы по поводу отцовства? — хмыкаю я и смотрю на Сагалова, который подходит ко мне и отжимает Алию.

— Нам нужно куда-то бросить кости, денег у нас немного, гостиницу снять не реально.

— Тамара Петровна, организуйте Илье и его жене комнату.

— Мы завтра избавим вас от нашего присутствия, — бросает Сага и тянет Алию на диван и усаживает себе на колени.

— И куда пойдёте? — смотрит на друга Гурам. — Блядь, я вас лбами сейчас стукну, простите, Алия. Ведёте себя как два долбоеба! Вартан, у тебя друг восстал из мёртвых, с беременной женой приехал, а ты стоишь как истукан и в жопу засунул свои манеры радушного хозяина. Стася твоя жена и никто ее не трогает, у этого своя, расслабь булки. Сага, ты тоже расслабь, Анастасия чуткая и адекватная девушка. Выселит квартирантов, и вернёшься в свою хату. Перетопчешься пару дней здесь. Взял бы к себе, но у меня перепланировка и пол хаты разнесено. Есть у кого-то вопросы?

Сверлю глазами пол. Слушаю Гурама и понимаю, что прав. Мы как два сраных петушары. Так не делают. Иду к дивану и протягиваю руку Илье, тот смотрит и ссаживает жену на бок, поднимается, но руку не спешит тянуть. Поделом. Я обнимаю его и подавляю рев боли. Я действительно рад, что он выжил.

— Прости, брат, но так было надо, я должен был защитить твою девушку и не рожденного сына. Если тебе важно знать детали, мы обязательно обо всем поговорим.

— Проехали.

К нам присоединяется Гурам и сжимает нас двоих своими ручищами.

— Пацаны, вы верите в то, что это работает?

Он отскакивает от нас и вытягивает из-под футболки амулет, который мы не снимаем уже тысячу лет.

Илья смотрит скептически, но тоже вытягивает свой амулет и целует его.

— Да лишь бы впрок, пацаны.

И я извлекаю эту заговоренную вещь и салютую ею.

— Нам дарован шанс прожить жизнь без ошибок. Так сделаем это?

Гурам и Илья согласно бухтят и вновь сжимают меня в объятиях.

— Блядь, Сага, вообще-то у меня рука, я был ранен.

— А у меня нога, но я же не ною, Варта.

— Ты должен нам все рассказать…

Конец