Глава 11

И все равно чутье подсказывало, что один ужин ничего не решит. Отец не изменится, и я не услышу ничего, что вдохновило бы меня пересмотреть свое отношение к нему. Постояв под теплым душем, я окончательно перенастроилась и принялась готовиться к вечерней встрече. Поухаживала за телом кремами, сделала маску и, вернувшись в комнату, начала не спеша собирать вещь-мешок на завтра. Айфон все время лежал рядом, и когда за окнами стемнело, я невольно стала поглядывать на него чаще. Обычно к этому времени я знала, во сколько и где мы встретимся. Кир бросал смс еще в учебное время или заставал меня звонком в машине. Наши свидания не всегда ограничивались его квартирой. Мы могли встретиться на каком-нибудь пересечении районов и играть в ленивые перегонки по ночному городу. Или в ресторане, где ужин сопровождался горячей игрой в отдельной кабине, и Артур зажимал мой рот рукой, когда я уже не могла сдерживать всхлипы и стоны удовольствия. В восемь я позвонила ему сама. Еще не оделась, но мне порядком надоело ждать. Длинные гудки раздражали, и с каждым я прямо чувствовала, как натягиваются мои нервы. Ответа не последовало, и я уставилась на айфон таким возмущенным взглядом, будто он мне фак показал! Ну ничего, я не гордая – позвонила еще раз, но тщетно. Артур так и не ответил. Зато прислал смс: «Сегодня поспишь без меня. Завтра позвоню». – Что?! – фыркнула я с усмешкой. Ну спасибо, что разрешил! Засранец. Не знаю почему, но я так разозлилась, что до самого сна ходила по комнате как неприкаянная. И так еле сносила, что он несколько дней морозит меня своим поведением, но это уже вообще ни в какие рамки! Самое обидное, что девочкой по вызову я сама себя сделала… Сама позволяла Киру быть инициатором наших встреч и устанавливать правила. Еще и делала вид, что меня все устраивает. Кого ругать? Начинай с себя, Снежа. Кажется, я почти не спала. Вся ночь прошла в какой-то тупой полудреме, где я мусолила навязчивую мысль, что мой бандит имеет увлечение на стороне. Невольно пришла на ум брюнетка, что была с ним в тот вечер, когда я избила внедорожник. И этот холод в последнее время лишь подпитывал мое предположение, от которого становилось больно. Но уж лучше так, чем заблуждаться… Утром я встала четко по будильнику и с ясной головой. Без эмоций все стало до смешного понятно и просто. Никаких вопросов и метаний. Будто компас повел меня в единственно правильном направлении, и я всем своим существом ему доверяла. Сборы на учебу прошли под задорную музыку и шикарное настроение. Я решила немного похулиганить и обойти формальный стиль в одежде. На фоне естественного макияжа облегающее кожаное платье и полусапожки на шпильке смотрелись особенно провокационно. Эдакая скромница с нескромными потаенными желаниями. Меня провожали слюнявыми взглядами от самой парковки, где я оставила свою машину. И я питалась этой энергией, как вампир, который слишком долго держал диету. Внимание мужчин все же несет определенный кайф. Особенно если ты знаешь, что ни одному из них ничего не светит. Соня оценила мой дресс-код, только ошибочно предположила, что у меня кое с кем наконец наладились отношения. Я лишь загадочно промолчала и, наверное, опровергла ее догадки, предложив провести вечер вместе. И все же, несмотря на уверенное начало дня, ближе к обеду меня нагнала грусть и дикое желание заглянуть в айфон, который я еще с утра поставила на беззвучный режим. Но я держалась почти до конца пар. Заглянула. Пропущенный от мамы, пару смс в мессенджере от одногруппников и… все. Все! Вязкий, тягучий осадок заполнил грудь. Я невесело улыбнулась и в полной мере ощутила себя дурой. Потому что поняла, как на самом деле подсела на эту связь. И как ОН относится к ней. После пар я переоделась в более удобные вещи и поехала в фитнес-центр. Хороший способ отвлечься и отпотеть так, чтобы только о сне и думать. Уже после душа я увидела, что Кир все-таки позвонил час назад. Один раз. Как огрызок бросил благодарной собаке. Естественно, я даже не думала перезванивать. К Соне я приехала, когда было уже совсем темно, а потому решила у нее и остаться. Мы вместе поужинали под комедию, немного поболтали и одновременно пришли к мысли, что пора спать. Подруга постелила мне в зале, и уже когда я ставила будильник, чуть не выронила гаджет из рук… На дисплее высветилось «Артур», и сердце забарабанило в груди. Он был настойчивым – звонил, кажется, целую минуту, и я целую минуту пялилась на его имя. Когда же звонок прекратился, от волнения у меня даже шум в ушах поднялся. Да. Теперь я играю в молчанку, и это… совсем не просто. Внутренности сжимались от борьбы противоречий. Мое поведение наверняка выведет его из себя, но я поняла, что мой игнор вовсе не несет какой-то поучительной сути. Просто страшно становилось от того, как ненадежно все выглядит. И дело не в правилах и границах, а в том, что Кир, возможно, сам по себе такой. Не привык отдаваться полностью в отношения и в своем возрасте не полагается на чувства, тогда как я в них слишком опасно повязла. Сны были неспокойными, но этой ночью я спала крепко. Даже будильник еле разбудил. Клевала носом все утро и всю дорогу до универа. Хорошо, Соня рядом сидела, разговорами меня веселила. Жаль, что мы учились на разных факультетах… За весь учебный день айфон больше не подавал признаков жизни, и в сердце пробралась тоска. Ну и ладно… Скорее всего, Киру действительно надоело со мной нянчиться, а мне надоело играть в послушную тряпку. После пар я не поехала в общагу. Решила устроить себе шоппинг на папочкины деньги. Дают – бери, бьют – беги, кажется, так говорят? Вот я и не буду теряться. Не факт, что после «примирительного» ужина мне не перекроют и этот кислород. Надо пользоваться моментом. Двигаясь по объездной, я во всю мочь подпевала песне группы Artik amp;Asti, что долбила в динамиках, а потому не сразу заметила, что за мной едет хвост. – Раз я смогла упа-а-асть, смогу и вста-ать с коле-е-ен, я обрыва-а-аю связь, вне зоны абоне-е-ент… – орала я, танцуя на сиденье. – Отве-е-е-етов нет и нет вопро-о-осов, но я как будто… БЛЯДЬ! Какой-то придурок на джипе подрезал меня, вызывая редкое желание прибегнуть к мату – объехав по встречке, он чуть не столкнулся с грузовозом. – Придурок, что ли?! – крикнула я возмущенно, глядя на глянцевую задницу без номеров. Самое интересное, что водитель уже явно не торопился и заставлял меня сбавлять скорость – зачем нужно было вообще обгонять?! Но оказалось, этого троллинга придурку мало. Когда дорога расширилась на полосу, и я попыталась его обогнать, он не дал мне сделать этого. Без резких движений, но упрямо: я влево – и он влево, я вправо – и он туда же. – Да что ты пристал?! Водитель джипа будто услышал и вдруг съехал на левую полосу без меня. Однако следом он сбросил скорость, таким образом поравнявшись с Панамерой. Через тонированные окна на меня явно кто-то нагло пялился, и я не постеснялась показать средний палец. Этот ненормальный мне многозначительно посигналил, а я, как нашкодившая задира, дала по газам. Меня нагнали до обидного быстро, но не для переглядок – под аккомпанемент сигналов джип начал теснить Панамеру к обочине. – Ах ты козел! Ну ладно… Никаких маневров больше совершить не получалось, поэтому пришлось съехать на грунтовку. Джип остановился спереди, и дверь с водительской стороны тут же открылась, но я даже не думала убирать ногу с педали. Собиралась рвать когти, как только засранец отойдет от машины… Однако мысли так и не воплотились в реальность, когда я поняла, что водитель джипа – это Кир. Он был абсолютно невозмутим и неспешным шагом приближался к Панамере, а я на странном рефлексе заблокировала все двери. Очень скоро мужская фигура заняла собой окно с пассажирской стороны, и я сразу услышала, как дернулась ручка, которая, конечно же, не поддалась. Артур даже не наклонился. Словно в замедленной съемке поднял руку в кожаной перчатке и грозно покачал указательным пальцем. Стало откровенно не по себе. Рука сама собой легла на панель и придавила нужную кнопку. Внутренне подобравшись, я внимательно наблюдала, как Артур занял пассажирское сиденье, закрыл дверь, одернул полы пальто и не спеша повернулся ко мне. А взглядом прямо на прицел взял. Лучшая защита – нападение, именно эта мысль пролетела в голове, когда я открыла свой рот. – Что это было?! – выдала я на повышенных тонах. – Ты хотел меня на обочину выкинуть?! За то, что я трубку пару раз не взяла?! Может, я не хотела! Может, я была сильно занята! Почему я должна быть всегда доступна?! А ты… а ты, значит, можешь отвечать, когда тебе вздумается? Я заметила, как поджались губы Артура, прежде чем этот зверь бросился на меня. Точнее, уронил мое тело вместе с сиденьем, успев молниеносно дернуть за рычаг. – Что ты… – пискнула я растерянно, но он заставил меня замолкнуть, поднеся палец к своим губам. Затем мягкая кожа перчаток коснулась моего лица… Артур обхватил мои щеки и плавно надавил, принуждая раскрыть рот. Я воочию представила, как глупо выгляжу с выпяченными губами, а он так серьезно изучал мое лицо взглядом, что никакого желания возразить не появлялось. Внезапно волосы больно натянуло – Артур сжал их пальцами у корней и протолкнул язык в мои приоткрытые губы. Второй рукой он задрал тунику и, кажется, порвал колготки, прежде чем сдвинул трусики и скользнул по нежной плоти. Мои пьяные глаза сосредоточились на грозном лице, когда Кир вдруг прервал поцелуй и отстранился. – А теперь меня послушай, – прорычал он, продолжая разводить нежные складочки. – Я занимаюсь делами, о которых тебе лучше не знать. И общаюсь с людьми, которым необязательно видеть милую мордашку, что скрашивает мои вечера. Низ живота настойчиво стягивало в узелок, мешая мне соображать, а взгляд в замешательстве встретился с черными глазами. – Ой, какой серьезный… – наконец выдохнула я небрежно и тут же зажмурилась от жаркой вспышки между ног, когда он протолкнулся в меня. Неторопливо двигаясь внутри, бандит будто нарочно не давал мне далеко уплывать. – Я… я уже большая девочка – можешь мне прямо сказать, что еще кого-то трахаешь! Он вдруг остановился и слегка склонил голову набок, пристально глядя на меня. – Хочешь, чтобы я трахал только тебя? – спросил Артур то ли с издевкой, то ли со скепсисом в голосе. Грудную клетку точно кипятком обожгло от этой многозначительной фразы. Поджав губы, я попыталась высвободиться, но тут же оказалась придавлена тяжелым телом. – Просто не хочу чем-то заразиться! – прошипела я, отворачивая голову. Воспользовавшись моментом, Артур склонился к моему уху и принялся ласкать его губами, вызывать волну мурашек на коже. – А ты пиздец какая милая, когда ревнуешь, – заметил он, будоража чувствительную кожу своим баритоном и порочными движениями размазывая мою влагу между ног. – Ниче я не ревную!.. – выдавила я и простонала, когда он снова вторгся в меня пальцами и резкими толчками заставил выгнуться от сильного возбуждения. Затем Кир так же резко отстранился, оставляя меня внутренне ныть. – Сейчас мне нужно ехать, так что кончишь вечером. – Его похолодевший взгляд встретился с моим. – А еще раз вздумаешь теряться – найду и выебу тебя прямо посреди дороги. С этими словами бандит освободил меня от давления своей энергетики и дернул дверь. – Псих ненормальный! – крикнула я ему вдогонку, чувствуя, как меня всю молотит от желания и адреналина. Понадобилось время, чтобы хоть немного прийти в себя и решиться выехать на трассу. Я даже забыла, куда собиралась, и пропустила нужный поворот на объездной. Однако это состояние все же неминуемо развеялось под давлением мыслей, что заняли мою голову и заставили лицо нахмуриться. Вместо того чтобы сосредоточиться на богатстве последней коллекции в бутике, я отрешенно смотрела в пространство и без вдохновения ходила от манекена к манекену. Так и уехала с одной безделушкой в руках. Я понимала, что мне необходимо объясниться с Артуром. Что я подошла к той черте, за которой недосказанности нет места. До самого вечера мысленно выстраивала диалог и нервничала из-за разговора, который должен был либо успокоить меня, либо… поставить точку в наших экстремальных отношениях. Кир дал знать, во сколько будет дома, еще когда я стояла на обочине. Послал смс, кажется, как только сел за руль. Но я опоздала. Просто долго не решалась подняться. А когда встретилась с черными глазами на пороге квартиры, думала, что сердце выпрыгнет из груди от волнения. Взгляд сразу поймал Герду, которая лениво мостилась в коридоре, убедившись, что пришли свои. Я не спешила раздеваться, и Артур не торопил меня. Вернулся за стол к ноутбуку и лишь глянул исподлобья в мою сторону. – Нам надо поговорить, – произнесла я неуверенно. Чувствовала себя как перед важным экзаменом – сколько ни пытайся унять волнение, все равно как натянутая струна. Вместо ответа хозяин квартиры слегка кивнул мне на стул рядом с ним. Стало душно. Я все же сняла дубленку и, приблизившись к столу, заняла предложенное место. Сразу уставилась на свои ладони, что нервно грели друг друга. – Ну, говори, – спокойно подтолкнул он. Пульс участился, будто я приготовилась прыгать с высоты. – Мне стоило задавать вопросы раньше, – заметила я, словно только что это осознала. – До того как я… совсем перестала ориентироваться в происходящем. Но теперь я понимаю, что не могу двигаться дальше без ответов. – Так, – кивнул Артур, откинувшись на спинку стула, а я сделала тихий вдох. – То, что между нами происходит, – произнесла я негромко, подняв напряженный взгляд, – напоминает игру, в которой правила знаешь только ты. А я только знаю, что для меня это не встречи без обязательств и не плата за долг. И я вовсе не бросаю тебе вызов своим поступками. Не показываю гордость или капризы, я… просто боюсь. Он так внимательно слушал, что на секунду создалось странное впечатление, будто этого разговора ждала не только я. – Чего ты боишься? – вдруг серьезно спросил мой бандит. Глядя в черные глаза, я пыталась понять: что изменится, когда он узнает ответ? – Много чего, – произнесла я на выдохе. – Боюсь, что стоит мне открыться, и ты поступишь со мной так же, как в прошлый раз. Но идти дальше без определенности еще страшнее. Я… – Блин, как же тяжело, даже комок подступил к горлу, и больше не осталось смелости смотреть на человека напротив. – Я не хочу быть девушкой, которая лишь скрашивает тебе вечера, Артур. Потому что… люблю тебя, и… если тебе это не нужно, ты должен вывести меня из заблуждений. Повисло гнетущее молчание. Я вся дрожала, как от озноба, больно сминала пальцы, а он… получив мое признание, лишь нахмурился и опустил взгляд. Ну, о чем ты думаешь? Скажи хоть что-нибудь! Откровение далось мне тяжело, но еще тяжелее оказалось ждать ответа. Нет, я не думала, что услышу взаимное признание. Скорее хотела, чтобы Кир сделал одолжение и выгнал меня из своей жизни, понимая, что я все-таки увязла в розовых соплях. – Ладно, – не выдержала я внезапно. – Давай мы просто притворимся, что этого разговора не было и… Неожиданно он подался вперед и, ухватив мой стул с обеих сторон, придвинул его ближе к себе. А я застыла, смущенно встретившись с черными глазами. – Чего ты хочешь? – спросил Артур, заглянув в мое лицо. Я облизнула пересохшие губы и некоторое время собиралась с мыслями. – Хотя бы знать… что я у тебя одна. – А ты видела здесь кого-то еще? – спросил он наводящим тоном. – Нет. – Я невольно обвела взглядом кухню. – Но ведь необязательно, что здесь… – Короче, – вдруг перебил Артур, не повышая тон. – Других нет. Выражение его лица и взгляд в упор не оставляли мне даже толики сомнений, а потому внутри вихрем пронеслось неуправляемое ликование. – Хорошо, – произнесла я удовлетворенно. – Что еще? – тут же поинтересовался мой бандит. А я выдержала напряженную паузу, сомневаясь, стоит ли шагнуть дальше. – Мне нужно знать, кто я для тебя? – спросила негромко, сглотнув вязкую слюну. Слегка прищурив взгляд, Артур медленно прошелся им по моему лицу и неожиданно поднялся, оттолкнувшись руками от коленей. – Заноза в пальто, – бросил он мне ответ. Направившись к барной стойке, хозяин квартиры стянул куртку со стула и что-то вытащил из кармана. Связку ключей. – Это запасной набор, – сказал Артур ровным тоном, отделив от связки звено и положив на столешницу. – Если ты его берешь, значит, приняла то, что я тебе скажу. Если нет, – он обернулся ко мне, а я отчего-то напряглась, – значит, тебе этого недостаточно, и нам остается только закончить наше чудное знакомство. Некоторое время мой бандит наблюдал, как я задумчиво гипнотизирую ключи. – Тебе нужна определенность, – повторил он мои слова. – То, что я дал тебе сразу, сказав, что ты – моя. Напрасно ты посчитала это красивым словцом. Поэтому и считаешь себя развлечением, тогда как находишься ближе всех ко мне. У нас никогда не было отношений без обязательств, Снежана. Другое дело, что тебя не устраивает модель этих отношений. С этим сложнее. Я смотрела на Кира, как потерявшийся ребенок. До этой части диалога в своей мысленной репетиции я не дошла. – Мне тридцать семь, – сообщил он суровым тоном, будто я что-то упустила, когда узнала об этом впервые. – Мало того, что возраст упрямый, так я еще и привык жить по-волчьи, а это уже необратимо. Прошел то, что тебе даже в кошмарах не привидится, потому и душа моя выгорела очень давно для чего-то высокоморального. И пусть невозможно справиться со своей сущностью, но в чем-то я готов уступить. Поэтому неважно, кто ты для меня, важно то, на что я готов ради тебя. Хотела бы я видеть свое лицо в этот момент. Слюнявое, глупое. Он впервые открылся для меня, и я записала на подкорку каждую секунду этого откровения. Поднявшись со стула, я молча приблизилась к Артуру и прижалась к его широкой груди. Зажмурилась, когда он в ответ обнял меня своими сильными руками и поцеловал в макушку. Вздох сорвался с губ, а на глаза вдруг набежали слезы. Потому что меня охватило сильное, непреодолимое желание быть с этим человеком рядом. Навсегда. И теперь я панически боялась, что это «навсегда» может не настать. Кажется, мы простояли так целую вечность, прежде чем Артур подхватил меня под попу и направился в спальню. Там он исполнил обещание, данное в машине, и довел начатое дело до конца. Никаких игр не было. Мы занимались любовью. Мой бандит показал, что может быть нежным и терпеливым, а я плавилась под его умелыми руками и забывала обо всем. Даже о страхах. * * *Переступая порог собственного дома, я не ощутила никакого отклика в душе, только холод. Семейный очаг стал чужим и неуютным. Как будто я пришла в гости к богатым родственникам, чей интерьер пестрел вычурной роскошью. Однако, когда мама вышла встретить меня в холле, я поняла, что соскучилась. Хотела крепко обнять ее, но желание отпало, после того как она лишь невесомо коснулась меня губами и принялась придирчиво оценивать внешний вид. – Когда ты в последний раз была у мастера? – с укором поинтересовалась мама. – Волосы пушатся. – Да? Какая досада. – А лицо? Тебе обязательно надо попробовать новую серию по уходу за кожей! Я незаметно закатила глаза. Сама удивилась внутреннему раздражению, ведь мой внешний вид – это ее боль с самого детства! Мама внушила себе, что я – лицо нашей семьи, ходячая реклама, и она должна следить, чтобы это лицо выглядело идеально. И если раньше я спокойно воспринимала ее советы, то сейчас мне хотелось закрыть уши, пока из них не потекла кровь. Почему не спросить, откуда блеск в моих глазах? Почему не поинтересоваться, что происходит в моей душе? В такие моменты я давила острую как лезвие мысль, что родной матери плевать на меня. Главное – репутация, а любовь – лишь обязанность, которую она выполняла крайне поверхностно. – Поднимись в свою комнату – переоденься, – скомандовала мама деловым тоном. – Отец придет в семь. – Это обязательно? – скривила я губы, и она глянула на меня так, будто я сморозила глупость. Ну да, я приехала в повседневной одежде, а не парадной. Никогда не любила наряжаться к трапезе, но, видимо, эту мама считала особенной. – Не капризничай и прояви уважение к моим стараниям. – Пригладив мои волосы, она сразу куда-то поспешила, явно не планируя составлять мне компанию до прихода отца. Моя просторная комната оказалась единственным уютным местом для души во всем доме. Здесь все было как прежде: гардероб, полный одежды, мои картины, сложенные возле задней стены, махровое одеяло кроваво-красного цвета на кровати, белые обои с крупным креативным рисунком и выбивающиеся из общего настроения дома элементы декора. Я создавала ее сама. Это был мой мир, и я радовалась, что никто его не тронул. Поймав теплое настроение, я вдруг невольно допустила мысль, что было бы неплохо чувствовать себя так же комфортно в присутствии родных. Возможно, если я покажу, что готова к примирению и хочу этого, обстановка между нами разрядится куда охотнее. Вдохновившись своей идеей, я не поленилась красиво уложить волосы и выбрать из гардероба самое элегантное платье. Черное, с длинным подолом и усыпанное мелкими камушками, которые сверкали при движении, точно далекие звезды в ночном небе. Отражение удовлетворило меня, и точно в срок, к семи, я уже спускалась по ступеням на первый этаж. Стол сервировали в столовой, и первыми возле него оказались мы с мамой. Папа задержался, и мы не садились, пока глава дома не присоединился к нам. Когда он с барским видом вошел в столовую и наши взгляды встретились, я ощутила, как по спине прошел колючий холодок. Сложно было что-то прочесть по суровому лицу отца, и честно говоря, это не давало расслабиться. Как мне, так и маме. Когда отец не спеша приблизился, я все гадала, с какой же снисходительной фразы начнется этот вечер? Однако вечер начался неожиданно… Папа вдруг приобнял меня и ласково поцеловал в лоб. – Я рад, что ты дома, – раздался в макушку густой баритон. В сердце екнула старая боль и тоска по отеческому покровительству, но я не поддалась ей. Заставила себя улыбнуться и честно ответила: – Я тоже рада быть здесь. Как только мы расселись за стол, мама взяла свой бокал, наполненный шардоне, и произнесла располагающий тост. Синхронно стукнувшись, мы приступили к трапезе, во время которой тишину за столом нарушал лишь звон приборов о фарфор. Ближе к десерту из маминых уст полились последние сплетни, ходящие в высших кругах. Она также упомянула об успехах отца, который лишь лаконично прокомментировал это, будто подобная тема его интересовала меньше всего. Все остальное время он молчал, ну а я не могла себе этого позволить и из приличия старалась поддерживать беседу. – В воскресенье мы с мамой идем на премьеру в опере, – неожиданно перебил отец ее монолог, сосредоточив на мне свои прозрачно-голубые глаза. – Твоя любимая пьеса. Не желаешь присоединиться? – Я постараюсь, – вежливо отозвалась я, давясь мыслью, что опера никогда меня не привлекала. Как же плохо они меня знают. – Какие-то планы? – тут же поинтересовался он. – Возможно. Внутри теплом прошла мысль о Кире, с которым я увижусь вечером, и в то же время что-то заставило меня напрячься. – Как идут успехи на новом профиле? – виртуозно сменил тему папа. – Как его там… – Дизайн интерьера и среды, – озвучила я терпеливо и, взглянув отцу в глаза, сдержанно добавила: – И ты не обязан делать вид, что тебе это интересно. – Жана! – тут же осадила меня мама, строго посмотрев. – Подожди, Маргарита, – неожиданно остановил ее он. – Я сам виноват, что демонстрирую скепсис, касаясь этой темы. Думаю, с этого момента мне стоит быть откровенным. Папа подался вперед и сложил руки в замок, а мой напряженный взгляд пересекся с маминым. – Да, я действительно считаю твой выбор нерентабельным, – сообщил он, спокойно глядя мне в глаза. – Однако этот выбор сделала ты, и ты смогла его отстоять, показав всю серьезность своего намерения. На моем лице отразилось недоверие – я пока еще не знала, как реагировать на это откровение. – Это не просто каприз, папа, – заметила я примирительным тоном. – Я действительно хотела учиться в этом направлении. – Я понимаю, – тут же подхватил он. – Жалею, что недооценил твой потенциал. Так или иначе, мы все совершаем ошибки, даже если уверены, что действуем во благо. Но теперь я уверен, что ты добьешься успеха, какую бы цель себе ни поставила. – Спасибо, – смущенно отозвалась я. Трудно было без оглядки принять его похвалу. Но и не поддаться ей оказалось сложно. Если отец когда-либо поощрял меня – это делалось в исключительных случаях, и такие случаи можно пересчитать по пальцам, а потому я им волей-неволей доверялась. Чтобы занять руки, я взяла вилку и отломила кусочек сладко-глянцевого треугольника на тарелке. – Я думаю, нам стоит начать исправлять все ошибки, – вдруг с энтузиазмом произнес отец. – К тому же я хотел бы видеть семью в полном составе за столом почаще. Наши глаза встретились, а моя вилка с десертом плавно вернулась на тарелку. – Твоя комната неоправданно долго пустует. – Ледяная гладь голубых глаз будто растаяла и приобрела озорной отблеск. – Как смотришь на то, чтобы вернуться домой? Такого поворота я не ожидала, и это красноречиво отразилось на моем лице. Сложно было понять свои чувства, но радости в них не нашлось. Скорее, растерянность и странная настороженность.