Глава 15

Время шло, но я не сходила с места и упорно пялилась в одну точку. Сердце гулко билось в груди, прогоняя тревогу по венам и не давая расслабиться ни на миг. Ни одна мысль в бурлящем потоке страхов не находила берега, и меня бросало от одного решения к другому. Что мне делать? Ни оставить все как есть и ни сорваться с места! Поеду к отцу, он запрет меня на четыре замка, поеду за Киром… и в этот раз могу действительно подставить своим вмешательством. Что вообще происходит? Как моя жизнь скатилась в беспроглядную волчью яму? Где правильное решение? Оно же должно быть! Скользкое предчувствие пробралось в нутро, что уже слишком поздно. Я все это время легкомысленно смотрела на ситуацию и как бы ни поступила теперь, ничего не остановить. Пасмурный свет с улицы уже вовсю вторгался в апартаменты номера, а я до сих пор была прикрыта лишь одним покрывалом и с отрешенным видом сидела на кровати. В номер стучали с завтраком, но я не открыла, а только невидящим взглядом поймала настенные часы. Кажется, на улице капал дождь – первый в этом году, и он наверняка превратил снег в месиво, но мне было плевать… Дребезжание айфона в сумке вдруг разрезало тишину, заставляя меня резко очнуться и броситься в ту сторону. Как будто любой звонок теперь был решающим! Но, достав телефон, я тут же с досадой вздохнула – на дисплее высветилось «Соня». Такой желанный контакт – и так не вовремя… – Привет, малыш, – ответила я, устало потирая глаза. – Слушай, давай я тебе попозже позвоню… – Нет, стой! – неожиданно требовательно остановила она меня. – Где ты сейчас? Мне показалось, или ты плачешь?… – Нет, я просто… Что-то нехорошо себя чувствую. – Не надо, – вдруг оборвала она сухо. – Это необязательно – я знаю, что происходит. Я замерла и нахмурилась. – Знаешь? – спросила в замешательстве. – Да. Ты… с ним сейчас? Прикрыв глаза, я стыдливо опустила голову, как будто Соня могла это увидеть. – Нет, – глухо отозвалась. – Он уехал. – Ясно… Мне очень жаль, что у вас такие сложности, но я очень переживаю за тебя, Снеж! – сообщила она взволнованно. – Я и представить не могла, что ты столько всего проходила молча… – Ты и об этом знаешь? – Да. Случайно услышала один разговор по телефону, – уклончиво ответила Соня. – Даже не знаю, каково тебе сейчас и как уговорить держаться от всего этого подальше? – Подожди, что именно ты слышала? – вдруг напряглась я. – О том, что твой отец устроил против ваших отношений, – смущенно отозвалась подруга. – А твой парень… Кир сделал ответный шаг – как-то добрался до основных счетов твоего отца и заморозил их. Ему чуть ли не вся криминальная элита города аплодировала за такой наглый ход! – Что?… – выдохнула я в недоумении. В трубке повисла тишина на несколько секунд. – Ты разве не знала? – настороженно удивилась Соня. – Из-за этого же твой отец наслал спецслужбы на его какую-то коллекторскую фирму. А сегодня утром Олегу позвонили и… из разговора я поняла, что подельников из этой фирмы забрали вчера в неизвестное отделение и так отработали их, что теперь двое в реанимации! В общем, ужас… Зря я это услышала, теперь места себе найти не могу! Я закрыла рот рукой и в ужасе застыла посреди комнаты. – Боже. Он же… он ничего мне не рассказывал! Держал в абсолютном неведении, господи… Какая я идиотка! – Снежана? – беспокойно позвала подруга. – Снеж, надеюсь, ты не собираешься… – Я перезвоню. Я сбросила, не дав Соне даже попытаться уговорить меня. Если бы я знала… если бы я только знала, какая схватка развернулась между ними! Несколько минут я металась по комнате, не понимая, за что браться в первую очередь. Снова схватила брошенный на кровать телефон и начала названивать Киру и отцу, отцу и Киру. Что они устроили, боже?! Зачем же так?… Самое главное, что сильнее всего я чувствовала виноватой себя! Что отпустила его, что осталась отсиживаться в этом чертовом номере! Даже представить было страшно, какой шаг Артур выберет для возмездия за своих! Даже представить было страшно, какое накаленное состояние он скрыл от меня! Вот почему привез сюда… Знал, что рано или поздно я узнаю и попытаюсь остановить его или папу, вмешаться! Неожиданно телефон ожил, и, дернувшись, я не глядя приняла вызов. – Алло! – чуть ли не крикнула в трубку. – Я только позвонил, необязательно орать, – с укором произнес Филипп. – Господи, это ты… – Эй, ты в порядке? – спросил он без шуток. – Нет… Я не знаю… Сбросив покрывала, я начала спешно собирать свои разбросанные вещи. – Так, что случилось? – раздалось требовательное в трубку. – Ничего, ты… ты что-то хотел? – Сказать, что с твоим псом все в порядке, – прохладно сообщил Филипп. – Сегодня отзвонился мужику тому, в общем, утром уже поел бандитский питомец. – Сука. – Чего? – Это не пес, а сука, – поправила я измученным голосом и растерянно уставилась в окно, за которым шпарил дождь. – Слушай, ты где сейчас? – Да здесь… по городу мотаюсь. – Ты бы не мог меня забрать? Срочно. Я скину геолокацию. – Забрать? – переспросил он удивленно. – Ты что, без машины? – Филипп, пожалуйста, я тебе по дороге все объясню! – Ладно, не нервничай! Скидывай адрес. Каждая минута казалась вечностью. Я была уверена, что Артуру сообщат о моем отъезде, а потому не выходила из комнаты до последнего и мерила ее метры шагами. Тревожные мысли стрелами пробивали сознание, не позволяя выстроить хоть какой-то план действий. Лишь в последний момент меня пронзила идея, которая казалась безумием, но она перекрыла все остальное и подарила надежду разрешить опасный конфликт. Телефон в руках ожил – Филипп скинул голосовое о том, что уже рядом. Сделав глубокий вдох, я еще раз прокрутила в голове свой план и перешла в сообщения. Выбрала контакт «Михеев старший» и набрала смс: «Я хочу все исправить, папа. Буду ждать тебя на «семи ветрах» в час…» Отправить. Дальше – контакт «Артур»: «Я знаю, от чего ты меня спрятал. Прости, но сегодня все закончится… Буду ждать тебя на «семи ветрах» в час». Сердце разогналось от волнения. Я выбрала смотровую площадку «семь ветров» неслучайно. Отец поверил бы только этому безлюдному месту, потому что оно имело память. Он ненавидел пафос в семейных праздниках, поэтому все мои дни рождения в детстве всегда проходили скромно, учитывая его возможности. Кроме одного. В девять лет я впервые начала завидовать своим подружкам, которым родители устраивали настоящий шик. Особенно меня поразил салют на дне рождения дочери одного депутата. Не знаю, как мой вечно занятой отец заметил это… Я ничего не ждала в десятый день рождения, и папа ничего не говорил до самого вечера. В какой-то момент вдруг велел мне садиться в машину и увез за город. Там – на семи ветрах, где все побережье как на ладони, для меня одной развернулся масштабный салют. В сотню раз круче, чем у дочки депутата! Даже душа заныла от этого воспоминания. Такие моменты становятся самыми ценными и красноречивыми. Он любит меня. По-своему проявляет это, но любит, а значит, дорожит… Прерывисто вздохнув и смахнув навернувшиеся слезы, я стянула куртку с кресла и вышла из апартаментов. Спустившись на первый этаж и оказавшись в главном зале, сразу направилась к входной двери, смотря прямо перед собой. Лишь в последний момент оглянулась и застала единственного бармена, который лениво натирал бокалы и не сводил глаз с плазмы, транслирующей какой-то матч. Накинув капюшон, я выбежала под хлесткие струи и, стараясь не поскользнуться, поспешила к белому джипу, что уже ожидал меня на парковке. Запрыгнула на переднее сиденье, но Филипп не спешил трогаться с места. Неожиданно стянул с меня капюшон и поймал за подбородок. – Я не понял, ты что – ревела? – спросил он требовательно, заглядывая в мое лицо. – Нет, – хмуро отозвалась я, отворачиваясь. – Пожалуйста, поехали! – Куда поехали?! Что ты здесь вообще забыла?! А ну выкладывай, какого хрена происходит! Это уголовник твой? Он тебе что-то сделал? – Филипп метнул гневный взгляд на гостиницу и до скрипа сжал руль. – Я его собаку лично прирежу! Я полоснула его враждебным взглядом и предупреждающе выдала: – Ты что несешь? Плотно сжав губы, точно глотая свою злость, Филя переключил передачу и слишком резко вывернул с парковки. – Куда тебя? – сухо выдавил он, напряженно глядя на дорогу. – В городе скажу. Некоторое время мы ехали молча. Вспышка бывшего меньше всего меня волновала – я лихорадочно продумывала план действий. Машина стоит возле многоэтажки, а ключи… Ах ты черт! Сумка осталась в квартире. Я ведь не думала, что застряну в гостинице, и вообще ничего не знала о планах Артура! Значит, поеду на такси… В кармане были какие-то деньги. А что если я не успею? Часы уже показывали начало первого. – Слушай, давай без обид, – вдруг перебил мои мысли Филипп примирительным тоном. – Может, уже расскажешь, что у тебя случилось? Я прикрыла глаза и качнула головой. Мне безумно хотелось вывалить груз, который едва выдерживала моя душа, но я даже не знала, с чего начать! В этот момент в голову пришла мысль, приводящая меня в панику. Что если никто из них не приедет?! Что если мои слова не тронут ни одного из них… – Они поубивают друг друга, – пролепетала я словно сама себе и взволнованно уставилась в окно. – Я должна это остановить! – В смысле? Че, совсем все плохо стало? – Плохо… Очень плохо! Я не знаю, что делать… – Мой голос выдавал накопившееся отчаяние, и следующие слова сорвались сами собой: – Помоги мне это остановить, Филя! Я порывисто повернулась к нему, но столкнулась лишь с небрежным взглядом. – Что?! – протянул бывший со снисходительной усмешкой. – Ну уж нет, родная! С какого хрена я должен вмешиваться? Твой уголовник это заслужил! Да и отец тоже… В моем взгляде отразилось ледяное недоумение. Я уставилась на Филиппа, как на незнакомца. – Ты что городишь вообще? – осадила я его низким тоном, но отвечать мне никто не спешил. – Значит так. Машину останови. – Чего? – Останови гребаный джип, я сказала! – Остановлю, – сказал он сквозь зубы. – Возле дома твоих штрихов. Я нервно усмехнулась и со всей силы долбанула ногой по бардачку. – Ты рехнулась?! – Ты не смеешь так говорить! – проорала я и ударила еще раз до трещины на пластмассе. – Останови машину! Губы Филиппа превратились в тонкую линию, а глаза исподлобья впились в дорогу. – Заткни свой рот! – отчеканил он, вдавив педаль газа до рева двигателя, и вдруг глухо добавил: – Охуевшая дрянь… Сказать, что я обалдела, ничего не сказать. От шока даже язык к небу прилип. – Долбоеба себе нашла на побегушках?! – зло выдал Филипп, глянув на меня. – Я тебя высажу, не переживай! Выебу в лесу и кину там зверью на радость, поняла?! Дворники работали на полную мощь, дождь разбивался о стекла, что едва было видно дорогу, но Филя не сбавлял скорость. Внутренности сжались от вспышки адреналина. Я не понимала, что на бывшего нашло. Впервые видела его таким и… уже хорошенько пожалела о том, что именно Филю попросила приехать! – Сбавь скорость, Филипп, – попросила я сдержанным тоном, гипнотизируя немигающим взглядом дорогу. – Че, страшно?! – с издевкой оскалился он. – Я знаю, чего ты боишься! Подонок! Хотелось обматерить его, а еще лучше разбить свой айфон о его светловолосую голову, но чутье подсказывало, что мне нужно сдерживаться и не провоцировать того, кто за рулем… – Это уже не смешно, – всерьез занервничала я, когда Филипп пересек сплошную и выехал на встречку, обгоняя машину. – Чего ты пытаешься добиться? Я не глядя нащупала ремень дрожащими пальцами и спешно пристегнулась. – Не пищи, королева, – хладнокровно отозвался бывший. – Я тебе, блядь, покажу высший класс! – Филипп, не глупи!.. – попыталась достучаться я. Но он лишь бесцеремонно прибавил громкость на магнитоле. Мне уже реально становилось страшно, до липкого пота на коже… Я не боялась скорости, я боялась вот таких долбанутых лихачей! – Пожалуйста, хватит! – прокричала я, не справляясь с паникой и закрыв глаза руками. Мои плечи затряслись, и, наверное, только это возымело эффект. Филипп начал сбавлять скорость. Зачем он это делает?! Эмоции и так зашкаливали от навалившихся проблем, сколько можно меня испытывать? – Да не дергайся ты, – снисходительно бросил этот безумец. – Я и не такие виражи выделывал. Как всегда, блядь, в лохи меня записываешь! Он вдруг снова газанул, словно завелся от собственных слов и, обгоняя машину, выехал на встречку. Впереди был поворот, откуда показался грузовик, и время замедлило ход… Дыхание перестало заходить в легкие, в ушах поднялся шум, а по телу рассыпались иголки. Это не реально… Не реально… Он же опытный водитель! Он успеет! Но я уже всем своим существом понимала, что нет… В сознание врезался резкий визг тормозов и крутой поворот, который прибил меня к двери. Сильная встряска, и я услышала, как хрустнули внутри мои кости, а затем… наступила темнота. И только песня о тумане застряла в ушах… Никогда не знаешь, когда все закончится. Так внезапно, неожиданно, страшно. * * *– Снежана… Ты меня слышишь?! Женский голос, как будто издалека, из глубины, он неприятно задевал мои барабанные перепонки, заставляя выныривать в настоящее. Через боль и мучения… – Так. Она очнулась! – оповестил чей-то строгий мужской баритон. Господи, как же больно… Каждое ребро будто копьями пронзило, едва я всхлипнула! Я не могла открыть глаза – от света голова раскалывалась. Я хотела вернуться назад – в темноту… Зачем они меня у нее забрали?! – Где я?… – раздался надломленный голос из моих пересохших губ. – Все хорошо, девочка, ты в реанимации, – успокаивающе сообщила какая-то женщина. – Мы все очень ждали твоего пробуждения. – Что… произошло?… Язык еле ворочался, и каждая мышца в теле словно атрофировалась и пропиталась болью. Больше всего ныла рука, вся правая сторона головы и грудная клетка… Она так давила, будто на мне кто-то сидел! – Ты не помнишь? – мягко спросила та же. – Тебя буквально вытащили с того света, Снежана. Авария страшная. Густой туман в сознании с трудом рассеивался и не позволял мне вспомнить последние события. Из-за этого меня охватила паника, и дыхание стало болезненно тяжелым. – Тише-тише, спокойно. Все потом. Сейчас отдыхай и ни о чем не думай. Назойливый индикатор начал пищать чаще, но постепенно я перестала его слышать и вернулась в свою темноту. Когда я открыла глаза вновь, в голове застыла жуткая серая картина… салон автомобиля, Филипп рядом, мы стоим посреди трассы, а вокруг ни души. Страх и растерянность застыли в его зеленых глазах, которые он не отрывал от моего лица. – Что я наделал!.. – застрял в ушах испуганный голос Фили, и в этот момент я увидела, что он весь в крови. Она сочилась из его головы, из рук, пропитывала его рубашку, кожаную обивку сиденья… Я зажмурилась и тихо заскулила, желая скорее прогнать образ, от которого холод окутывал меня с ног до головы. – Снежана!.. – услышала прямо над собой и резко открыла глаза. – Слышишь меня? Я рядом… рядом… Увидев искаженное беспокойством лицо папы, я испытала облегчение от того, что со мной рядом кто-то родной. Он сильный. Он защитит меня от этого ужаса. – Зачем же ты так, моя маленькая? – с трудом выдавил он, покачав головой. – Я чуть не потерял тебя… В отражении его глаз я увидела свою перебинтованную голову и исцарапанное лицо, и слезы обожгли мои виски от шока. – Что со мной?… – спросила дрогнувшим голосом, только сейчас увидев, что моя правая рука в гипсе. – Ты поправишься, обещаю! – ответил отец сбивчиво. – Здесь тебя на ноги поставят, а потом… пройдешь полную реабилитацию в Швейцарии. Я никогда не видела отца таким потерянным и сломленным. Душа рвалась на части от его вида. Но неожиданно пульс участился от иной мысли, что лучом разрезала сознание… – Я не успела, – в панике произнесла я, наконец осознав, почему в груди комком давит тревога. – Не успела приехать, папа!.. Я попыталась подняться, но он тут же остановил меня. – Куда ты подорвалась, даже не вздумай! – Ты с ним виделся?… – спросила я, задыхаясь от вспышки адреналина. – Ты поехал?… – Поехал, – сообщил отец, поджав губы. – В порядке твой черт, так что угомонись! Я обессилено вернулась на подушку, задержав доверчивый взгляд на лице отца. – Ты зря это устроила, Снежана, – сказал он с холодным осуждением. – Но обошлось. Мы быстро сообразили, что ты нас на какой-то цирк приманила. Прикрыв глаза, я сделала прерывистый вдох, обжигаясь о понимание, что могло не обойтись. – Зачем он это сделал? – произнесла я слабым голосом сквозь стиснутые зубы. Обида и гнев на Филиппа застряли комом в горле. – Как он это объяснит?… Объяснит мне, глядя в глаза?! – О чем ты говоришь? – раздался хмурый голос папы, и я поймала взглядом его каменное лицо. Дыхание давалось с трудом. Мне пришлось сначала насытиться кислородом, прежде чем я смогла задать вопрос: – Филипп тебе не рассказал? Ты… разговаривал с ним? Не отрывая от меня глаз, отец медленно выпрямился и лишь спустя несколько секунд молчания бесстрастно произнес: – Филипп мертв. Эта новость прошла сквозь мою психику выстрелом и застряла глубоко в костях. Филипп умер. Умер, не приходя в сознание, еще там – на трассе, в искорёженном джипе. Эта новость оглушила меня и вышибла из реальности. Отцу пришлось звать врачей, те сделали мне болючий укол, после которого я превратилась в овощ на несколько дней. А может, это была добровольная защита нервной системы? В любом случае последующие дни стали для меня новым этапом, переворотом в мыслях, переоценкой приоритетов, взглядов и веры. Мои глаза то и дело наполнялись слезами – я не могла не плакать о нем. Так рано и нелепо ушел… Я не могла не плакать и игнорировать охватывающее колючей проволокой мое сердце чувство вины. Как же я не разглядела, что беда была так близко?… Какое право имела втягивать Филиппа во все это?! Все теперь для меня перевернулось и предстало в самом гнусном свете. Легкомысленная дрянь, все это время ты думала только о себе! ТОЛЬКО О СЕБЕ! Всю жизнь смотришь на других свысока, так теперь в зеркало посмотри!.. Это ты погубила его. Ко мне никого не пускали, кроме отца, упакованного в бахилы и больничный халат, но меня это почему-то совсем не волновало. Он приходил каждый день и пытался услышать мой голос, но я словно разучилась говорить. Я впала в тяжелую депрессию и проводила часы жизни в топи своих негативных мыслей. Лишь однажды я нарушила обет молчания… Понимая свою беспомощность перед моим состоянием, отец сел напротив койки, сложил руки в замок и, отрешенно глядя в пространство, попросил у меня прощения за боль, которую причинял. Впервые в жизни. Затем он посмотрел мне в глаза и сказал, что сделает все, о чем бы я ни попросила. Папа готовился к этому разговору, и я уже знала, на что он пойдет. Ни один мой сон не обходился без Артура. Я подозревала, что меня спрятали от него, спрятали от всех! Возможно, я даже находилась в другом городе… Однако первые мои за несколько дней слова отец никак не мог предугадать: – Пообещай, что с твоей стороны Артуру больше ничего не будет угрожать, – попросила я бесцветным голосом, уловив, как упрямо скривились его губы. – Обещаю. – И еще… До самого отлета в Швейцарию он не должен узнать, где я. Изменившись в лице, папа встретился с моим немигающим взглядом, словно желал убедиться, что не ослышался. Но сразу понял, что я осознавала каждое сказанное слово. Только Бог знает, чего стоило мне озвучить это решение, которое через агонию рождалось в моих мыслях, и собственной рукой подписать нам с Артуром приговор. Лишь когда папа покинул палату, я дала волю чувствам. Свернулась клубочком на ненавистной жесткой койке и заглушила подушкой свои рыдания… Прости меня. Смерть Филиппа непоправимо повлияла на все ориентиры моей жизни, однако не только это заставило меня понять, как можно встретиться лицом к лицу со смертью. Внезапно, ничего не подозревая. И как легкомысленно мы относимся к жизни, которая может оборваться в любой момент. Врачи скрыли это от меня – наверняка отец приказал. Я узнала случайно, как раз в тот момент, когда подумала, что на мне судьба уже достаточно отыгралась… Но сама судьба и подвела к этому. Медсестра, ухаживающая за мной, не только помогала справляться с туалетом, но и регулярно меняла мне… прокладки. Я не задавалась вопросом, откуда кровотечение. Решила – это последствия внутренних повреждений, или, может, из-за стресса месячные пришли раньше срока. И думала бы так до последнего, если бы однажды медсестра не проболталась. Она невольно выдала мне правду при очередной смене средств гигиены. Когда я в сердцах проворчала, как мне это надоело, женщина обронила фразу, забывшись и желая меня подбодрить: «Потерпите. На ранних сроках кровь обычно недолго идет». Эти слова засели в памяти, и моя кожа каждый раз покрывалась противными «гусиными» мурашками. Медсестра поздно поняла, что я не знала. Но ей пришлось выложить все, и новая волна потрясения окончательно сбила меня с ног. Я была беременна. Была. Я носила под сердцем ребенка Артура, но в аварии получила много внутренних ушибов, и… у него не оставалось шансов. В голове с трудом укладывался даже факт беременности, но эта новость стала для меня последней точкой. Гвоздем, забитым в крышку гроба, где я похоронила надежду. Я много думала: а что если бы?… То и дело трогала низ живота, где периодически ныла боль заживающих тканей, каждый раз ловя себя на мысли, что там была жизнь. Во мне росла маленькая жизнь, после которой осталась лишь неприятная, ледяная пустота! Прости меня, любимый… Но я больше не смогу восстановиться и шагать так же смело, как раньше. Ты всю жизнь ходишь по самому краю, и я не вынесу… Я не выдержу, если вдруг потеряю тебя! Я больше не смогу жить как прежде и закрывать на все глаза. Хорошо, что мой телефон потерялся во время аварии. Меня постоянно ломало от сомнений и угрызений совести! Если бы номер Артура был под рукой, я бы обязательно начала названивать и заваливать его длинными смс, в которых бы делилась метаниями, что разъедают меня внутри. Он не заслужил, чтобы я ушла вот так… Но я понимала, что именно так будет лучше для всех. Или боялась, что любой соблазн станет для меня решающим, и я не смогу отпустить Кира и отступлю от своего решения. Я не считала, сколько уже прошло дней, похожих друг на друга. Врач заходил каждое утро, говорил, что я быстро и успешно восстанавливаюсь, но мне казалось, он глубоко ошибается. Внутри меня по-прежнему покоились руины, и ни один кирпичик не вернулся на свое место. Ни один. Я все время чувствовала себя в какой-то полудреме или полуреальности. День и ночь слились в сплошной сон, так что порой я терялась во времени суток, когда просыпалась… Уже утро? Или это пасмурный вечер?… Сегодня я проснулась среди ночи. Мне показалось, что кто-то зашел в палату, но, открыв глаза… я решила, что это просто сон. Сон! Не могла поверить, что он здесь! Артур, мой бандит – стоит напротив койки и смотрит на меня в упор, плотно сжимая губы. Растерянно хлопая глазами, словно желая прогнать сонный морок, я не без труда присела и перестала дышать, когда Кир вдруг сдвинулся с места и начал приближаться. Не спеша, точно каждый его шаг утопал в загустевшем цементе, и отмечая напряженным взглядом все до малейшей царапины на моем лице. Даже ни разу не моргнул, принимая урон моего тела. От волнения меня начало лихорадить. Глаза закрылись сами собой, когда он возвысился надо мной и обоняние уловило запах: улицы, мужского одеколона и сигарет… Словно я не доверяла увиденному, но аромат Артура подтверждал его присутствие. Как он меня нашел? Как обошел охрану? Все же это сон… Или у Кира очень мало времени. Сердце сжалось, когда теплые пальцы прикоснулись к моему лицу, и с губ сорвался тихий всхлип. Они подрагивали – Артур нервничал, но очень хорошо сдерживал себя. Наверное, ему было крайне нелегко видеть меня в таком состоянии. Подняв голову, я встретилась с черными глазами, и дыхание перехватило от переполняющих меня эмоций. Господи, как же я соскучилась по нему! Как же я сильно его люблю… Даже страшно становилось. Все мое существо потянулось к этому мужчине, заставляя повернуться и спустить ноги с койки. Осторожно проведя рукой по моим волосам, Артур медленно опустился на корточки и поймал в ладони мои колени. Наклонив голову, он согрел их губами, а мое лицо исказилось от накатившей горечи. Кир будто прятал от меня тяжелые эмоции, и сердце выпрыгивало из груди от этого понимания… – Зачем ты с ним поехала? – раздался жесткий баритон. Но я не могла ничего ответить. Губы просто слиплись, а в горле образовался комок. Артур поднял голову, и я увидела убийственный металл в черных глазах. – Ты не представляешь, как повезло этому ублюдку, что он сдох, – с пугающим спокойствием сообщил он. А я будто снова не услышала или онемела. Только жадно изучала взглядом мужское лицо, где каждая черточка казалась важной, и не удержалась от того, чтобы поцарапаться пальцами о густую щетину. – Я потеряла ребенка, – произнесла вполголоса, отпуская с ресниц большие слезы. – Нашего ребенка, Артур. Черные глаза накрыла хмурая тень. Желваки заиграли на мужском лице, когда он опустил взгляд на мой живот, отрешенно потянулся пальцами и едва дотронулся до больничного халата. – Все будет хорошо, – отчеканил Артур железным тоном, словно запрещал мне думать иначе. Но моя голова упрямо качнулась в стороны. – Не будет… Параллельные миры не пересекаются. – Резко втянув воздух, я заставила себя убрать от него руку. Заставила прогнать слезы и задушить чувства. – Ты всегда будешь воевать! А я… всегда буду бояться за тебя. – Так не будет всегда, – возразил Артур таким тоном, словно повторял мне уже известное. – Приоритеты уже расставлены, Снежана. Ответ за тобой. Мое молчание дало ему понять, что эти нужные слова, которые только мог мне дать бандит, не возымели эффекта. Он быстро догадался, что что-то упустил, и, приподнявшись, взял мое лицо в руки. – Чего ты боишься? – серьезно спросил Кир, пытаясь заглянуть в мои глаза, которые я зажмурила. – Скажи мне. От близости любимого мужчины голова шла кругом, и пульс участился до предела. Безумно хотелось поцеловать напряженные губы Кира, успокоить, стереть острую настороженность с черных глаз… Прерывисто втянув воздух, я вдруг обняла шею Артура здоровой рукой и, притянув его к себе, потерлась виском о черные волосы. Впитывая каждое мгновение, жадно втягивая воздух, запечатлевая тепло его кожи. Лишь в последний момент мои губы оказались над его ухом. – Пожалуйста, уходи, – прошептала надрывисто, продолжая держать Артура мертвой хваткой. – Уходи… мне и так больно! Он сам высвободился из моей руки и выпрямился, а я будто вмиг потеряла опору. Любимое лицо окаменело, лишившись всех эмоций после моих слов. – Ты этого хочешь? – спросил Кир, отделяя каждое слово. Словно ему нужен был контрольный выстрел, чтобы окончательно разорвать связь. Слова не желали собираться на языке. Меня как будто зажало со всех сторон, и единственное, что я успела, это беспомощно проронить: – Прости… В этот же момент дверь распахнулась, и в палату влетели двое крепышей в деловых костюмах. Папины мордовороты. Адреналин в крови заставил меня дернуться вверх и закрыть собой Артура, когда я увидела, что один из охранников схватился за пистолет. – Нет! – рявкнула я. – Он уже уходит. Я чувствовала, как черный взгляд прожигает мою спину, но трусила обернуться. Кир же без церемоний сдвинул меня в сторону и направился прямо к охране. Остановился возле них и заглянул каждому в глаза, словно нарочно провоцировал. – Тебя проводить? Или сам выйдешь? – небрежно поинтересовался тот, что помоложе, направляя на него пистолет. Артур среагировал мгновенно. Сделал обманчивый шаг и выхватил оружие у смелого охранника, а затем нацелил ему в голову. Второй мордоворот тут же отшатнулся и схватился за свой пистолет, наблюдая вместе со мной, как напарник поднял руки и прижался к стене. – На кого игрушку поднимаешь, щенок?! – раздался металлический голос Артура, и я не выдержала. – Артур! – крикнула требовательно, понимая, что только в моих силах это остановить. – Не надо… прошу. Он даже головы не повернул. Нехотя отступил от парня, глянул на второго и, ловко избавив пистолет от обоймы, швырнул его в угол. Совсем скоро силуэт моего бандита скрылся за дверью. Артур ушел, не оборачиваясь, словно меня больше не существовало в его пространстве. А я еще долго стояла на месте, превозмогая слабость и ощущая, как обугленная дыра разъедает мое сердце.