Глава 16. Заключительная

Даже не верилось, что этот день настал. Как будто он мог меня спасти, ведь сегодня я улетала в Берн, на другую часть материка. Там мое сердце примет неизбежное и перестанет замирать каждую ночь в ожидании Артура, который больше ни разу не вошел в мою палату, и глаза не будут искать его образ в каждом прохожем. Я так ждала, когда же врач одобрит мою выписку. Прошла всего неделя, а мне казалось, целый месяц! Я так торопилась сбежать, что теперь, сидя на койке в брендовом спортивном костюме, который привезла мне мама, испытывала лишь панику. В чужую страну я улетала на год. Именно такой срок папа посчитал необходимым для полного моего восстановления, и я доверилась его решению. Попросила только сообщить Соне, чтобы дать нам пообщаться, и она примчалась уже на следующее утро. Бедняжка тоже жила в сплошных волнениях, не имея возможности навестить меня, хотя по моему указу ей постоянно докладывали о моем самочувствии. Я знаю, она винила себя за тот звонок… но я не винила ее. Все случилось так, как должно было. Повернись ситуация другим боком – и все могло бы кончиться гораздо хуже, потому что конфликт уже опасно разгорелся… Пузатая Сонька провела со мной почти весь день. Конечно же, я не стала ей ничего говорить о потерянном ребенке, но периодически мой задумчивый взгляд невольно задерживался на ее выпирающем животике. Горечь собиралась комком в груди, но я старательно игнорировала это чувство, убегая от мыслей, кислотой проходящих по моей нервной системе. Мы прощались со слезами на глазах и грустной улыбкой на устах. Как будто год отбирал у нас слишком много. Мне уже становилось одиноко… Рядом со мной будет только мама, но я надеялась, что для нас это хороший шанс сблизиться. Перед выходом на меня пытались накинуть норковое манто, но я отвергла эту идею и выбрала больничный плед. Хотя я выбиралась на больничную террасу каждый день, чтобы подышать свежим воздухом, мне казалось, будто я выхожу на улицу впервые. Даже голова закружилась на пороге. Я замедлила шаг, но не для того, чтобы прийти в себя – непокорный взгляд начал искать по сторонам его внедорожник. Зачем? ЗАЧЕМ, Снежана? После того, как оттолкнула и попросила уйти из твоей жизни. А теперь ты все бы отдала, чтобы увидеть перед отлетом черные орлиные глаза. Все бы отдала, чтобы он забыл мои слова, наплевал на них и поступил по-своему. Так было бы в другой реальности. Где я могла бы с чистой совестью остаться с ним. Оказалось, что нельзя избавиться от всех надежд и искушений. Нельзя приказать сердцу отключиться и не любить. Можно только титаническими усилиями заставить себя двигаться дальше. Дорога прошла незаметно. Я была отрешена и невидящими глазами провожала пролетающие улицы. Мама пыталась меня разговорить, но тщетно, и отец периодически бросал взгляд в мою сторону, оборачиваясь с переднего сиденья. Он был загружен своими мыслями и молча ехал весь путь до аэропорта. Я по-прежнему куталась в плед, закрывая от холодного ветра бездвижную руку в гипсе, который мне предстояло носить еще почти две недели. Внутри блуждало волнение, но я послушно следовала за отцом в направлении эскалатора. Рядом шла мама, а позади охрана, и с каждым шагом мое дыхание сбивалось все чаще, а глаза что-то искали в толпе людей. Его здесь нет! – убеждала я себя. Артур даже не знает, что ты улетаешь, Снежана! Вряд ли он вообще теперь что-то хочет знать о тебе. Наступив на подвижные ступеньки, я вцепилась в резиновые перила и сглотнула вязкую слюну. Боже, скорее бы сесть в самолет! – Жана? – окликнула меня мама, когда я замедлила шаг. Возле стойки регистрации был слишком много народу, и мне стало трудно дышать. Папа тоже оглянулся. – Я… постою в стороне, – сказала я, покосившись на очередь. Он понимающе кивнул и велел охраннику принести воды. Я направилась к высокой прозрачной стене, возле которой почти никого не было, и прислонилась лбом к прохладному стеклу. Первый этаж лежал внизу как на ладони. Люди кишели, бегали туда-сюда, не зная, что я наблюдаю за ними. Что их силуэты размыты из-за эмоций, которые я прячу от родителей. В какой-то момент, когда мой взгляд на секунду прояснился, я зацепилась за одинокий силуэт. Сердце пропустило удар и ухнуло вниз. Среди снующей толпы я разглядела застывшую собаку. Ротвейлера в наморднике, которого словно оставили посреди зала. По телу пронесся ток, заставляющий меня сорваться с места. Тревога и паника заняли душу, убедив мое сознание, что это Герда! Я совсем о ней забыла, господи… За доли секунды фантазия нарисовала мне такие ужасы, что я едва разбирала дорогу до эскалатора. Вдруг она потерялась? Вдруг тот собаковод выгнал ее или отдал другим хозяевам?! Это была атака на психику, и никакие сигналы разума не могли меня остановить. Сбежав по ступеням, толкая людей, больно врезаясь в них сломанной рукой, я боялась не успеть. Но утонув в толпе большого холла, вдруг растерялась. Нигде не видела Герду и вообще ничего не видела, кроме незнакомых лиц вокруг! Какое-то жуткое потерянное состояние охватило меня, и перед глазами все поплыло. Беспомощно мечась из стороны в сторону, я заплакала, точно потерявшийся ребенок, и вздрогнула, когда чьи-то сильные руки поймали меня и укрыли щитом от всего. – Тише-тише, я тебя держу, – прозвучал надо мной бархатный голос, и нервная система резко выпустила скопившееся напряжение. Запутавшись пальцами в волосах, Артур поднял мое лицо и бегло вытер слезы на щеках. Затем так нетерпеливо впился в мои губы, словно его год мучила «жажда». Щетина царапала подбородок, но я так же жадно отвечала на поцелуй, будто не могла напиться своим мужчиной. Когда мы оторвались друг от друга, и я поймала взгляд Артура, поняла, что он напряженно смотрит куда-то наверх. Обернувшись, я увидела отца. Он наблюдал за нами сверху, опираясь кулаком о стекло. Мама стояла рядом, прикрывая губы пальцами. Я опустила голову и обернулась к Артуру, чтобы уткнуться лицом в его грудь. Чтобы спрятаться в объятиях любимого и пропитаться мыслью, что это мой окончательный выбор. Земля ушла из-под ног – Артур поднял меня над полом, и я охотно обняла его шею, положив голову на крепкое плечо. Так он вынес меня из аэропорта и нес до самого внедорожника. И только возле машины я поняла, что за нами рысью следовала Герда. Она запрыгнула на заднее сиденье, а меня бережно усадили на переднее. Как только Артур сел за руль, автомобиль сразу тронулся с места. – Куда теперь? – спросила я, оглядываясь на главный вход аэропорта, ожидая, что вот-вот из него выбежит охрана. – Положись на меня, – ответил Артур, напряженно глядя на дорогу и поймав мою руку. – Теперь, принцесса, мы идем в одной вселенной. Наши глаза встретились, и он заметил сомнение, отразившееся в моем взгляде. – Я тебе не все сказала, – призналась я на одном дыхании. – Что такое? – мягко спросил Артур, сжав пальцами мою ладонь. От волнения она дрожала, ведь сейчас я уже не имела права скрывать. – Ты должен знать, – выдавила я, не в силах поднять глаза. – Возможно… у меня больше не будет детей. Никогда. Холодные мурашки разошлись по коже. Я считала это приговором, который Артур не обязан был принимать. Ведь он хотел семью… А я не могла ему этого дать. Спустя несколько мгновений тяжелой тишины Кир вдруг притянул меня к себе и поцеловал в макушку. – У тебя будут дети, – сказал он абсолютно спокойным тоном. – Даже если мне придется трахать тебя по семь раз на день. Я прыснула сквозь слезы. Так уверенно это прозвучало, что уже не казалось мне таким страшным изъяном. Или я невольно поверила словам Артура. Герда просунула морду между кресел, нарушая наше уединение и требуя снять намордник. Мне удалось это сделать одной рукой, после чего я ласково потрепала гладкую голову, радуясь, что у меня не было галлюцинаций. Автомобиль выехал на трассу, Герда улеглась на заднем сиденье, а я задремала на здоровом боку, перебирая пальцы Артура. Я не знала, куда мы едем. Не знала, что нас ждет, но понимала, что впереди новая жизнь. Пока папа позволил мне бежать. Но я по-прежнему его единственная дочь. Конец