Глава 23

Дарес еще чувствовал на себе невесомое касание ее губ, по вкусу похожих на спелые лесные ягоды. Исцеляюще – мягких. Дурманящих, точно самый крепкий хмель. И так хотелось чувствовать их еще. Чтобы снова прикасалась, усмиряя боль, позволяя забыть о горящей огнем коже.

И чтобы целовала уже смелее, до пожара в крови, самозабвенно, лихо сидя на его коленях, как тогда в шатре у главаря, стоило ему заикнуться об их близости… Лисичка. Восхитительная, дикая, рыжая лесная колдунья с ворохом тайн и эмоций.

Хотелось бы ощущать только это, не ледяную обиду и ярость. Но то, что ее так задели его слова, было всё еще лестно. Значит, и ей недостаточно страсти на одну ночь и не хочется попросту забыться в первых встречных хмельных объятиях.

– Майлис…

В этот момент лисенок перестал беспечно сидеть рядом, потянул носом навстречу подувшему ветру и вскочил на лапы. Не успели мы и слово сказать, а рыжий уже, прихрамывая, скрылся в траве.

– А ну стой, сорванец, – буркнула Майлис, подхватывая сумку.

Дарес догнал ее только шагов через десять, вернувшись назад и подхватив за повод обеих лошадей, которые им явно пригодятся. Майлис перекинула волосы через плечо и кралась за лисенком, боясь спугнуть.

– Он вообще… здоровый? – спросил Дарес, догнав ее.

– Как видишь, не очень, – буркнула Майлис.

– Думал, лисы не подходят к людям.

Она обернулась на мгновение, заподозрив в его словах снова обидный намек, но Дарес только помотал головой: ничего такого и не думал!

– Обычно – нет… Он будто что-то ищет. Или кого-то.

– Ты знаешь то место, о котором говорила Искра?

– О! Так это единственная причина, из-за которой ты за мной тащишься? – снова вскинулась бывшая разбойница сердитым шепотом. – Тогда тебе стоило все же разыскивать не меня, а ее!

Дарес потер раненое плечо, а кобыла, которую он вел первой, согласно мотнула мордой, натянув поводья.

– Прекрасно. Ты ревнуешь меня к той, с кем я даже словом не обменялся?

– Иди ты!

– В тебе говорит только обида.

– Во мне сейчас будут говорить мои кулаки. Хочешь сразу двух зайцев убить: и дело раскрыть, и со мной развлечься? Очень удобно, я представляю!

– Угадыватель мыслей из тебя так себе, – Дарес продолжал идти за ней следом. – Если хочешь знать, я искал тебя, чтобы загладить свою вину и уберечь от неприятностей. Ты даже оружие не взяла, а за всеми из банды идет облава. Быть в Лесу сейчас – опасно!

– Я здесь как дома, – возразила Майлис, пока лисенок замер неподалеку. Звякнули колечки в горящих на солнце косичках. – Это ты тут чужой. Прожила в лесу почти всю жизнь. И сейчас не пропаду.

Брови бывшей разбойницы, изогнутые дугой, сурово сошлись у переносицы, глаза смотрели с опасным выражением, уже ему знакомым, губы были поджаты, но несмотря на это она казалась еще привлекательней.

Дарес схватил ее ладонь, остановил, повернув больше к себе, и сказал:

– Я обещал, что ты сможешь изменить свою жизнь. И всегда исполняю свои слова. Если письмо с тобой, то будь уверена, это не пустая болтовня. – Он поймал наконец ее темно-зеленый взгляд, сощуренный на него снизу вверх, и заставил чуть дольше смотреть в глаза. – Ты достойна большего, я знаю. Достойна не скрываться от закона, быть помилованной, ты не пропащая душа, Майлис. Это было видно с первого же взгляда. И ты продолжаешь меня удивлять.

– Еще немного, и я растрогаюсь, – притворно улыбнулась Майлис, делая вид, что ей все равно на его слова и выискивая лисенка. Переступила с ноги на ногу, наверняка уколовшись на очередной острой ветке.

Но ее сердце и правда дрогнуло.

– Я все еще эмпат, – усмехнулся он, мягко удерживая ее приятную ладошку, пусть и с мозолями от оружия. – Ты даже можешь ничего не говорить.

– К сожалению, господин дознаватель… – Майлис сощурилась, – не могу сказать того же. Столько внимания к простой разбойнице… Мне неведомо, что происходит в твоей голове! И я не уверена уже, что хочу это знать.

Дарес вздохнул.

– Справедливо. Но я все равно прошу тебя помочь. Ты еще можешь спасти чужие жизни. Это не просто слова. А Его Величество отблагодарит тебя за помощь. Подумай.

Майлис посмотрела на него долго и внимательно, высвободила пальцы и снова пошла вперед, ничего больше не говоря. И если он хоть что-то чувствует верно…

Одна кобыла всхрапнула, дернула головой снова. Дарес обернулся, убедившись, что погони нет, и снова пошел следом за дерзкой рыжей красоткой, посмеиваясь про себя, когда слушал приглушенные, но не совсем уж тихие ругательства про долбанных эмпатов, ищеек и проклятых дознавателей, которые ничего не понимают в жизни и провалиться бы которым в бездну.

Некоторое время оба шли достаточно тихо, день начал клониться к вечеру, солнце уже золотило стволы. Босые ноги Майлис привычно ступали между сухих веток, а Дарес умел ходить след в след, напрягая по привычке все органы чувств, чтобы вовремя заметить преследование или взгляд жертвы.

Но сейчас он просто шел за случайным лисенком, встреченным в лесу, за девушкой, которая следовала за ним, надеясь сам неясно на что. Однако иногда надо просто доверять этому миру – и сейчас всё внутри говорило об этом.

– Не шуми, – обернулась Майлис, едва не прижав его к ближайшему дереву.

Дарес молча и чуть возмущенно вскинул руки. Он вообще шел тих как мышь!

Где-то далеко послышался голос.

– Так ты и сама не знаешь, куда идти? – спросил он шепотом у Майлис.

– Как-то не было случая узнать подробности. Смотри, – кивнула она на лисенка, который завертелся на месте, вынюхивая что-то, а потом помчался прямо туда, откуда слышался голос.

Не сговариваясь, они с Майлис бросились за ним следом.

Спустя шагов тридцать за деревьями показались деревянные остовы старого дома. Дороги тут не было, может, заброшенный дом лесника или какой лесной ведьмы.

– Он прямо туда побежал! – воскликнула тихо Майлис.

Голос раздался снова, женский. Очень приглушенный, не разобрать слов. Если не слышать их, то и не скажешь, что кто-то может тут обитать! Дом явно сгорел, давно, а после стоял заброшенным не меньше десятка лет.

Но трава вокруг примята, тут ходили, причем немало. Наверняка Кириан и Астер вызнавали у несчастных, с кого брать теперь выкуп, раз бургомистр убит. Дарес быстро привязал поводья лошадей на ближайшую крепкую ветку и вернулся к обследованию места.

– Тут должен быть подвал.

Майлис кивнула и принялась раскидывать сухие ветки внутри трухлявых остатков стен. Пахло сыростью. Лисенок тоже крутился рядом, точно заведенный. Даже подвывал.

Закидали подвал знатно! Не знать – ни за что не найти! Дарес оттащил прочь тяжелую ветвь сосны, прикрывающей подвал, раскопал от рыхлой земли край люка. Зато Майлис первая нашла кольцо, за которое открывается крышка.

Совместными усилиями они ее наконец подняли и оставили открытой. Даже лестницы вниз не было, и темно – хоть глаз выколи. Голос не стал разборчивей, похоже, они связаны накрепко.

– Останься тут, – приказал он Майлис.

Он разглядел внизу свободное место, повис на руках и осторожно спрыгнул, не будучи уверенным, что вылезет обратно таким же путем. Но если Лиса не подведет, то вдвоем как-нибудь справятся. Не рассчитывали же бандиты похоронить тут всех заживо…

Чуть привыкнув к темноте, Дарес различил силуэту несчастных. Женщин связали вместе, одна заметила его и заметалась. Но, похоже, времени прошло уже много, и она была готова привлечь любое внимание, лишь бы не погибать так глупо.

– Спокойно. Мы не желаем вам зла, – подошел ближе Дарес. – Я хочу вас спасти.

Девушка согласно замотала головой. В темноте он только на ощупь мог найти ее руки. Вытащил из голенища короткий кинжал, перерезал путы одной и второй.

Жена бургомистра, леди Агнесса Талейв, по всему – та, что покрупнее, похоже, без сознания. Сколько дней они уже провели тут! Чудом, что жива.

Девушка содрала повязку с лица и торопливо воскликнула пересхошими губами:

– Не знаю, кто вы, но надо уйти отсюда! Быстрее, прошу вас! – Она поднялась с пола и тут же снова упала, бормоча с плачем: – Они придут, придут сейчас, они убьют нас… они…

Ее сердце колотилось о ребра так, что было слышно по всему подвалу, к ее горлу подкатывал панический ужас, перекрывающий всю робкую надежду на спасение. Он попросту лишал воли и здравости рассудка, затмевал все, затапливал, как грязная жижа.

Что такого обещали сделать с ней разбойники, не будь сейчас мертвы?

Перерезав веревки на запястьях, он поймал девушку, поднял на ноги и несильно встряхнул, приводя в чувство:

– Мы пришли, чтобы вас спасти. Бандитов больше нет в живых. Я убил их. Всё, слышите, всё будет хорошо? Сейчас мы вытащим вас отсюда.

Девушка резко всхлипнула, но позволила себя обнять и только мелко-мелко дрожала, всё сильнее сжимая его пальцами, будто боясь, что Дарес исчезнет как призрак.

Он медленно огляделся, уже привыкнув к темноте. Вот и лестница – в самом углу. Видимо, расчет у Кириана с Астером был на то, что они не смогут развязать путы и не смогут сами открыть крышку люка – тот и правда был неподъемный.

Приставив лестницу к краю, он увидел Майлис, низко склоненную над проемом.

– Помоги! – позвал он, и та протянула руку навстречу руке дочери бургомистра.

Этель торопливо, срываясь, полезла наверх, и Дарес вернулся за леди Талейв. Эта задача была потруднее, пришлось дотащить ее до лестницы и подниматься, с трудом ухватив под руки. На последних двух ступеньках на помощь пришла Майлис – вдвоем они умудрились вытащить Агнессу и уложить на траву.

Майлис склонилась над несчастной, чтобы попробовать привести ее в себя.

– Кто вы?! – уставилась на Дареса и Майлис спасенная девушка. Лисенок вдруг метнулся из травы к ней на руки и принялся тыкаться мордочкой, крутиться вокруг себя и лизать ей ладони. – Рыжик, ты живой, живой!.. Вы спасли и его, спасибо! Они хотели поджарить его на костре, я дала ему сбежать, – едва не залилась она слезами.

– Мы пришли, чтобы спасти вас, юная леди, – выдохнул Дарес, наблюдая за тем, как ручной зверек счастлив, что нашел свою хозяйку. – Меня зовут Дарес Ландеберт. Я – человек короля, Его Величества Эдварда Второго. Рад, что вы остались живы и мы успели.

Его слова, должно быть, контрастировали с внешним видом: синяком под глазом, ссадинами, драной разбойничьей одеждой. Зато он умел контролировать свои эмоции и внушать людям расположение к себе и голосом. На этот раз этого тоже оказалось достаточно.

Девушка еще дрожала, но прижимала зверька к себе и пыталась выдохнуть. В ее когда-то ухоженных, но сейчас растрепанных каштановых волосах застрял мелкий сор, на лице были следы сажи и грязи, словно их допрашивали, но вроде не били.

– Как вы нас нашли?! – воскликнула Этель, поднимая к нему заплаканное лицо.

Оно было худое, аристократическое, с тонким носиком, отточенными чертами лица, идеально правильными, которые так странно смотрелись сейчас в грязи и этом Лесу. Точно кто-то схватил дорогую фарфоровую куклу и бросил, ничуть не жалея.

– О, это долгая история, леди, – любезно ответил Дарес, переведя дух и поднимаясь. – Пришлось познакомиться с бандитами поближе, и это было не самое приятное знакомство…

Краем уха Дарес услышал шорох. Тут кто-то есть! Майлис тоже насторожилась и уставилась за его спину, медленно, едва заметно кивнула, подтверждая догадку. Замерев, Дарес сделал вид, что ничего не слышит, подождал, когда шорох повторится, и резко сорвался с места. Обогнув дом, он увидел, что какая-то девчонка заметила его и пытается рвануть с места.

В пару шагов он догнал ее и повалил на землю, ухватив за ногу. Девчонка вывернулась, запыхтела, но не орала – лишь перевернулась на спину, оперлась о локти и уставилась на Дареса с выражением полнейшего ужаса и ярости. Ну конечно, белобрысая Искра! Только ее тут не хватало для полного счастья.

И судя по раздутым ноздрям и отчаянному негодованию на лице – она слышала достаточно, чтобы сделать выводы и бежать обратно к “Шалым”.