Глава 45

– Говорите же, ваша милость, – резко и суховато попросил его судья.

Ройс хмыкнул, услышав обращение к “Эрвину” – разбойнику, которого едва не прибили в банде в первую же встречу.

Леди Агнесса Талейв вдруг нахмурилась, продолжая смотреть на Дареса с непониманием и будто бы озадаченностью, в то время как ее дочь изучала ковер на полу. Ах да! Она ведь еще не подозревает, что я подслушала ее разговор и знаю, кто тут на чьей стороне. Наверное ждет, что Дарес обвинит не ее, а главаря банды с оружием в руках или жениха дочери, в чью сторону она успела бросить негодующий взгляд.

– Мне придется говорить откровенно, ваша честь, – коротко склонил голову Дарес, словно прося извинения. – Не всем присутствующим это придется по нраву, – он обернулся к Вэлтону , который приходил в себя.

– Говорить откровенно – ваша обязанность, – подтвердил судья, – как я и сказал, что выслушаю все стороны этого дела, прежде чем…

– В этой комнате есть и тот, кто заказал убийство бургомистра, господина Талейва, и тот, кто его выполнил.

На этих словах Вэлтон пришел в себя, мотнул головой, хотел было встать, но Инсар, дежуривший рядом, вынудил его остаться на месте.

– Какого… Ваша честь! Что тут происходит?!

– Тишина! – привычно потребовал главный судья. – Сейчас не ваша очередь говорить, Вэлтон .

– Вы будете слушать того, кто принадлежит шайке головорезов и ублюдков?!..

– Прошу вас помолчать, с нами дамы, – резко приказал судья снова.

Вэлтон с ненавистью уставился на Дареса, и я обратила внимание, как Агнесса строго и умоляюще взглянула на него, прося набраться терпения.

И теперь уверилась в том, чей голос слышала за дверью.

Не такой уж он был и незнакомец, выходит!

Не знаю, как к этому пришел Дарес, но Вэлтон тут замешан еще как!

– Обязательно дам тебе рассказать твою версию событий, – пообещал ему Дарес, – но пока, прости, мое время. Которое едва не закончилось этим утром, – хмыкнул он, потерев шею, словно чтобы убедиться, что она еще цела.

– Так вы и впрямь человек короля? – тихо уточнила Агнесса, глядя на него.

Дарес только улыбнулся в ответ, но говорить об этом не стал. И, судя по взгляду судьи, тот был уже в курсе, как и почти все из присутствующих. Только бедолага Джереон, похоже, плохо понимал, что происходит. Но пришел сюда с видом, что после этого его разговора его казнят, поэтому будто и не слушал никого вовсе, только смотрел на Этель – бледный, встревоженный и такой-трагично влюбленный, что я даже начала проникаться к нему симпатией.

– Позвольте я коротко расскажу, как мы дошли до этого момента. Всё началось с одной маленькой вещицы, назначение которой не столь важно, сколько важна ее ценность для его величества Эдварда Второго. Это маленькая шкатулка, – Дарес изобразил размер пальцами, – и еще одна вещица была отправлена им для бургомистра Волдхара, господина Талейва, как старого знакомого и поверенного человека. Однако всё пошло не так почти сразу…

– Что вы имеете ввиду? – встряла вдруг Агнесса. – О чем вы говорите? И имеете ли право раскрывать мою тайну, вернее, – тут же поправилась она, – тайну моего мужа и его величества при таком количестве совершенно лишних здесь людей?

Мне же стало жуть как интересно, сдаст ли она Вэлтона сразу, чтобы спасти свою душу… Или в старой ведьме осталась хоть толика честности?

Дарес сделал жест, призывающий к терпению.

– Суть и вся ирония в том, что убить господина Талейва хотели сразу двое. Один, правда, быстро передумал, но дело было сделано, камень сошел с горы и начался настоящий оползень, последствия которого сложно было вообразить сразу.

– И кто же из этих господ на это решился? – прокашлялся судья.

Дарес смотрел Агнессе в глаза в упор.

– Юный Джереон – столь безнадежно влюбленный в Этель Талейв, что отказ ее отца в женитьбе привел его в ярость. – На этих словах Джереон даже не дрогнул, будто готов был со всем согласиться и понести всю тяжесть наказания. Лишь бы эту жертву оценила его возлюбленная. – Не обдумав, он пошел на встречу с людьми, с которыми лучше не иметь дела.

Дознаватель коротко хмыкнул, обратив свой взгляд на Ройса, но и тот лишь пожал плечами. Лично он к этому и той проклятой встрече никакого отношения не имел.

– Продолжайте, – кивнул судья.

Вэлтон, мрачно глазеющий на Дареса, этот момент слушал с интересом. Кажется, и для него что-то начало складываться в общую картинку. Глава стражи медленно покачал головой, словно отказывался верить в то, что услышал.

– Джереон сболтнул лишнего, чем кое-кто из банды “Шалых” не преминул воспользоваться. Месть за казнь предыдущего главаря их мало интересовала, а вот богатства бургомистра – весьма. Да и выкуп за похищенных дам сулил быть немалым. Одна беда для бандитов: они не знали, что бургомистр в ночь похищения уже мертв, и выкуп требовать не с кого, всякая ценность – прошу прощения – обеих леди Талейв для них потерялась. Несчастных бросили в подвал, предварительно обокрав, и думали, что с ними делать.

– Но теперь, как я вижу, они спасены, – провел рукой судья, указав на Агнессу и Этель.

– Да, ваша честь. Так сложилось, что я успел выйти на след похищенных прежде, чем в Лес явились люди господина Вэлтона. И мое расследование шло довольно успешно, для чего мне и пришлось стать одним из “Шалых”, а после, к несчастью, заиметь эту самую татуировку на моем плече. То, что я пришел недавно, может подтвердить вам и сам главарь знаменитой банды, который сейчас перед вами. И Майлис Вайолетт Арден, которая помогала мне всё это время.

– Ройс, – хмыкнул Вэлтон с узнаванием, повернувшись к главарю. – О да! По нему давно плачет виселица. Ваша честь, вы всерьез готовы слушать этого…

Судья, похоже, разрывался на части. Он должен казнить преступника, который сидит так нагло прямо перед ним и ничуть не боится этого самого правосудия. Однако… Я подалась чуть вперед, разглядывая длинноносое лицо вершителя судеб. Кажется, Дарес успел поделиться сведениями про черную магию, про проклятый артефакт и всю серьезность задачи Дареса, потому что в ответ на слова Вэлтона только неопределенно отмахнулся от него:

– Сейчас вопрос гораздо важнее, чем вам кажется.

– Да ну? – усмехнулся Вэлтон .

Я сидела и гадала, насколько он на самом деле замешан. Агнесса привлекла его только для того, чтобы тот убил бургомистра?! Едва ли. Значит, он тоже знает, в чем тут на самом деле дело. И это уже становится смешно.

Все собравшиеся тут, кроме, наверное, Джереона – знают, о чем идет речь, но боятся высказать это вслух.

– Эта шкатулка у вас, Вэлтон? – неожиданно резко спросил судья.

– Вы бредите… С чего она должна быть у меня? – слишком быстро отозвался Вэлтон, невольно отстранившись. – Я не имею к этому никакого дела, моя задача была выслеживать этих… – он покосился на леди Талейв и договорил мрачно: – …разбойников и нарушителей закона, а не охотится за какими-то сокровищами покойного, и тем более вместо того, чтобы спасать невиновных.

За время, проведенное с Даресом, я будто научилась читать чувства людей лучше, чем прежде. И даже успела заметить, что правой рукой глава городской стражи дернулся было к отвороту камзола.

Мы с Даресом невольно столкнулись взглядами, он заметил то же, что и я, и незаметно кивнул. Кажется, если не читать мысли, то понимать друг друга мы все же научились.

– Вы отлично сработали в лесу, – шагнул к нему Дарес и протянул руку для пожатия. – Восхищаюсь отвагой и упорством, это правда. Проникнуть в стан врага на его земле, в окружении, зная, что с любого дерева можете получить стрелу в лоб, и не отступить… “Шалые” бежали, застигнутые вашим отрядом врасплох! Даже я не решился бы на подобное.

Вэлтон под взглядом судьи был будто бы вынужден пожать Даресу руку. И как только он сделал это, обескураженный и сбитый с толку поздравительной речью дознавателя, я проскользнула ближе, вспомнив навыки из детства, и быстро выхватила из внутреннего кармана то, что мы так долго искали. Та самая проклятая шкатулка!

Из-за того, что вместе с нами Дарес успел сорвать все планы Вэлтона, , тот явно не успел ничего предпринять и избавиться от доказательства своей вины!

И ведь буквально только что закопал сам себя, отрицая, что она у него.

– Ваша честь…

– Надо полагать, вам ее подкинули? – сухо поинтересовался судья.

Двое слуг в комнате по его молчаливому жесту подошли к Вэлтону , а рядом с ними заняли места наши вооруженные парни из банды, и выглядело это донельзя странно, но будто бы уместно.

Агнесса закрыла лицо ладонями, и мы все вдруг услышали ее тихий плач. Это было так неожиданно, что я даже растерялась и замерла с проклятой вещицей в руках. Даже не успела подумать снова о том, насколько страшная сила может быть в ней заключена. Просто стояла и держала, сжав изо всей силы пальцами, боясь, что Вэлтон или кто другой отнимет – и будет ничего не доказать…

Этель взглянула на мать с тоской и будто бы досадой. Но утешать не стала. Дарес подошел к Агнессе, присел рядом с ней на корточки и о чем-то тихо заговорил. Протянул руку, и вдова дрожащей ладонью потянулась за пазуху и вытащила сверкнувшую брошь.

Дознаватель под молчаливыми взглядами судьи и всех остальных сжал пальцы, спрятав сокровище от любопытных глаз.

Теперь мы вдвоем с ним держали в руках то, что могло, судя по всему, могло привести к весьма паршивым последствиям. Подумать только… Гладкая отполированная штуковина – ключ к настоящему демону? Так ведь объяснил Дарес. К такому, что изводил Рейнарда и свел в могилу прошлого герцога Киранийского?..

– Так вот, – плавно поднялся Дарес и продолжил свой рассказ как ни в чем не бывало: – Я долго не мог понять, на чьей стороне наша прекрасная вдова, леди Агнесса Талейв. То, что оба преступления сошлись в одно время, сбило с толку и меня, и господина Вэлтона, , и саму леди Талейв. – Он потер подбородок, будто вспомнив то время в лесу, когда носил фальшивую бороду. – Сложно было представить, что жертва и есть преступник… Мне жаль, госпожа, что приходится вот так рассказывать всем вашу тайну. Как не могу не сочувствовать вашему похищению и всему, что вам пришлось испытать.

Вэлтон что-то неразборчиво произнес себе под нос, но делать резких движений не стал. В этой комнате у него собралось уже слишком много врагов, и даже судья едва ли остановит Ройса и его команду.

– Не могу взять в толк, – проговорил судья, с осуждением глядя на Агнессу, – как же так случилось, что жена захотела смерти своего мужа? Это очень печально.

– Мама никогда не любила отца, – заговорила вдруг Этель, молчавшая всё это время. Кажется, она догадывалась или и без нас знала правду, но утаила ради матери.

Агнесса резко утерла слезы, повернулась к ней и заговорила вдруг так проникновенно и отчаянно, что у меня аж волосы на руках встали дыбом:

– Ты не знаешь! Ты ничего не знаешь… Это ради тебя, Этель!

Ройс, сидящий неподалеку, задумчиво поднялся и буркнул:

– Становится все интереснее и интереснее.

– Твой отец однажды сделал то, чего не должен был. – Леди Талейв опустила голову и заговорила, глядя в никуда: – Это из-за него всё началось! Твои видения и все эти странности, эта тьма, что витает с тех пор рядом. Я лишь хотела тебе помочь, когда перепробовала уже всё, что только можно. Я не хотела тебя потерять… Мне нужно было лишь получить эту брошь.

Дарес медленно, задумчиво кивнул и произнес:

– И вы обратились к Вэлтону с вашим безумным планом. Не дать мужу получить эту брошь, а оставить ее себе. Прибегнуть к силе, о которой ничего не знаете. И заодно… вы могли остаться с тем, кого вы действительно любили.

Я смотрела на дознавателя, который читал обоих как открытую книгу, и видела в его дежурной улыбке горечь, искривившую губы. Вэлтон отвернулся, не желая признавать очевидное, и Дарес подвел итог:

– Господин Талейв недавно казнил Алихана, главаря “Шалых”. Месть за эту смерть была логичным мотивом. Всё могло сложиться как нельзя лучше. Если бы не одно “но”. Если бы не Джереон.

Агнесса бросила на юнца разгневанный взгляд.

– Он не знал про Этель, ничего про нее не знает и никогда не справится!

– Думаю, вы недооцениваете и вашу дочь, и этого молодого человека.

– Этель! – обратилась к дочери Агнесса.

Но та смотрела не на нее, а на Джереона. Смотрела отчаянно и испуганно, кусая губы. Я поняла, что он ничего не знал. И вспомнила те моменты, когда Этель пугала и меня саму. Своим бормотанием, отсутствующим взглядом и другими чудностями. Я хмыкнула. Похоже, парень и правда вляпался в самую странную историю в своей жизни.

Судья откинулся в кресле и устало потер виски.

Внизу на улицах продолжала шуметь толпа и грохотать железными подбойками стража. Дверь дома то и дело скрипела от наводнивших улицу солдат и зевак. Поверх всего этого безобразия разгорался день. Даже прохладный ветер по-обычному задувал в приоткрытые окна и шевелил края занавесок.

Я устало подумала, что хочу есть. И спать. И не думать больше ни минуты о том, кто, кого и почему хотел убить, предать или ограбить.

Дарес подошел ко мне, приобнял и мягко забрал из моих сжимающих пальцев ту самую шкатулку, незаметно куда-то дел, освободив от груза этой штуковины.

– Уведите обоих, – приказал судья куда-то в воздух.

Бандиты из “Шалых” переглянулись с парой слуг, гадая, кому же исполнять приказ. И только после этой заминки слуги пошли за стражей, что сгорала от нетерпения за дверями этой комнаты.

Агнесса поднялась и, точно деревянная, дошла до Вэлтона. Они о чем-то переговорились так тихо, что едва ли кто услышал. Вэлтон так трогательно коснулся руки леди Талейв, что будь я не такая вымотанная, пустила бы, пожалуй, слезу.

Оба ни оказали ни малейшего сопротивления, когда их взяли под конвой.