Глава 28

Ксения Светлова

В лучах утреннего солнца здание из красного кирпича уже не казалось таким зловещим, и я с энтузиазмом принялась за съемку.  В какой-то момент даже сделала несколько селфи, пристроив камеру на обломок кирпича. Этого показалось мало, и я осмелилась пробраться внутрь. Сквозь разрушенные перекрытия и в большие окна сюда проникало достаточно света, разве что в западной части царил полумрак.

Я немного побродила по гулким коридорам, заглядывая в проемы и комнаты. Под ногами хрустело каменное крошево то и дело попадались осколки битого стекла.  Одну из стен украшало замысловатое граффити, прочие покрывали традиционные для подобного места надписи: «Вика + Толя = Love», «сдес был Армэн», «Иванова – шалава».

Последняя заставила невольно вздрогнуть. Я поспешила дальше и свернула в одну из комнат. Свет здесь падал как-то по-особенному, и я сделала несколько интересных кадров. Вдруг показалось будто стекло под ногой хрустнуло, но не у меня. И еще раз. Прислушавшись, я совершенно запуталась. По всему выходило, ходят не внутри, а снаружи – под окнами. Причем не скрываясь.

Я осторожно выглянула и улыбнулась от неожиданного зрелища.

– Золотая? – я узнала лошадь Анвара, на которой вчера мы вместе ехали верхом.

Тонконогая красавица необычного золотистого окраса – я хорошо ее разглядела тогда у конюшен.

Фыркая и, покачивая головой, транспорт щипал траву, осторожно переступая через обломки и балки. Я подняла камеру и сделала несколько снимков, прежде чем осознала, что что-то тревожит меня в этой, с виду мирной картине. Лошадь дорогая и породистая, разве ее можно оставлять в таких местах? А если она поранится или споткнется и повредит себе ногу? Но Золотая без сбруи и даже не привязана. Может, забрела сюда случайно? Но разве, на выпасе их не принято стреноживать?

Сердце тоскливо екнуло. А ведь, ночью я уговорила Витю… То есть Анвара на фотосессию, только предполагалось, что поедем мы вместе. Может, это он? Правда, после утренней сцены, я не думала, что это в силе.

В глубине души я очень надеялась, что он захочет объясниться. Обсудить произошедшее.  Я одновременно боялась этого, но и ждала. После такой ночи нельзя просто взять и разойтись. Он ведь говорил мне, что любит. Что влюбился в тот же миг, как меня встретил, только не сразу осознал. Возможно, я полная дура, что поверила в эти признания, но…

Мне необходимо посмотреть ему в глаза и спросить, почему он так со мной поступил.

– У него же нет моего телефонного номера, вот они и приехал сюда, в надежде, что я тоже приду! – осенило вдруг меня.

Боже, какой скандал ему, наверное, устроила Редди… Даже представить страшно! А еще страшнее, что я могу разрушить семью. Я достала мобильник и дрожащими пальцами выбрала контакт «Береговой Маяк». При переезде я потеряла листочек с его номером и сильно расстроилась, но потом совершенно случайно нашла, он был забит в телефонную книгу, но я так и не решилась позвонить…

– Что ж, время настало. Сейчас или никогда.

Я нажала вызов и через несколько гудков вздрогнула, отчетливо услышав трель звонка где-то в здании. Он здесь! Он действительно здесь!  Но почему тогда не отвечает?

Сердце заколотилось, руки задрожали, мир сузился до меня и мобильного телефона у уха, но на том конце никто так и не взял трубку. Может, он уже идет сюда, я же слышала какой-то шум в здании? Я продолжала звонить, не двигалась с места и не сразу сообразила, что звонок не приближается. Стало немного не по себе.

– Ви… Анвар? – осторожно позвала я, и снова почудился шорох в коридоре.

Вызов сбросился. Я перезвонила и пошла на звук, все больше одолеваемая смутной тревогой. Характерная трель доносилась со стороны темных проемов, я туда даже заглядывать не стала, предпочтя залитую солнцем половину. Но мобильник Анвара звонил именно там, так что у меня нет особого выбора.

Звонок снова прервался, и я остановилась у поворота в коридор, перпендикулярный тому, в котором находилась. Крыша и потолок здесь сохранились, а окна выходили на северную сторону, и свет из окон, освещая большой цех, почти не достигал коридора. Остановившись на границе темного царства, позвала громче:

– Анвар!

Голос разнесся по зданию неприятным эхом, и снова мне почудился похожий на быстрые шаги звук. По спине пробежал холодок. Может, мне вчера не показалось, и здесь действительно скрывается что-то злое? Что-то, что, прикрывшись утренним покоем, готовит мне ловушку?

Я поморщилась и, отринув метафизику, снова нажала вызов и решительно шагнула вперед, с опаской прислушиваясь к мелодии мобильного.

Ставший намного громче рингтон , исходил из второго по счету дверного проема, за которым расплескалась темнота. Зашибись! Он что решил поиздеваться? Стало обидно. Ведь Анвар как никто другой знает, как я боюсь темноты, зачем меня туда заманивать?

И все же я подошла совсем близко. Остановилась на пороге, только сейчас разглядев ступени, ведущие вниз. Крутые и полуразрушенные

– Эй! Тут кто-нибудь есть? – поинтересовалась громко, но не слишком храбро.

Вызов к этому моменту уже сбросился, и воцарилась прямо-таки зловещая тишина. Мне стало дурно, я немного отошла от проема и прижавшись спиной к стене, попыталась успокоиться и собраться с мыслями.

Нет. Если это и злая шутка, то Анвар тут точно ни при чем. Скорее это Редди решила мне отомстить. Да, пожалуй. Это как раз в ее стиле. Она меня едва не задавила и не раскаялась. Но откуда Рыжая узнала о моей фобии? И про то, что я приду сюда? Как-то сильно надуманно выходит, что ли?

Осмотревшись по сторонам, убедилась, что в коридоре никого, кроме меня, нет и снова набрала номер. От темной лестницы послышалась отчетливая трель. Слишком громкая и чужеродная в безмолвии умирающего здания. Я сглотнула и медленно двинулась туда. Придерживаясь за косяк, шагнула в проем и увидела внизу свет.

Перил не было, и я с величайшей осторожностью наклонилась, чтобы рассмотреть покрытый сеткой трещин экран смартфона. Неверным светом он освещал пространство вокруг себя, позволяя заметить очертания лежащего рядом тела…

Вскрикнув, полезла в карман за фонариком и поняла, что оставила его вместе с кофром в комнате, из окна которой увидела лошадь.

– Черт!

Скинув вызов, включила фонарь на смартфоне и посветила вниз. Позвала:

– Витя! Вить?

Свет выхватил лежащего внизу мужчину с неловко вывернутой ногой. Мне даже почудилось, что возле головы я вижу темную лужицу.

– Витя!

Это определенно был он – Добронравов. Сердце на миг замерло, а затем пустилось вскачь. На трясущихся ногах я принялась спускаться. Хотелось сделать это как можно быстрей, но вытертые ступени полуразрушенной лестницы без перил требовали осторожности. Переводя дрожащий луч со ступеней на лежащего Анвара, я второй рукой придерживалась за стену.

– Боже мой! Что же такое случилось?! Ви-тя? – позвала уже шепотом, не надеясь на ответ.

 Не успела преодолеть и пяти ступеней, как позади с грохотом и скрежетом захлопнулась железная дверь.

От испуга и неожиданности я поскользнулась. Взвизгнув, отсчитала задницей несколько ступеней, и кое-как затормозила, едва не оставив ногти на кирпичной стене. Мобильник при этом благополучно выронила, и свет тут же погас.

– Нееет… – моему разочарованию не было предела.

Я осталась в кромешной темноте наедине с моими демонами, которые не замедлили явиться. Противный холодок прокатился по ногам. Шаря дрожащими пальцами по шероховатому камню, я ощутила липкие щупальца страха, ползущие по спине. Знакомый шум в ушах, предваряющий обморок, породил дурноту.

– Нет! Нет! Нет! Только не это!

Кое-как сглотнув вязкую слюну, собрала всю волю, пытаясь взять себя в руки. Нельзя поддаваться страху! Там внизу Виктор, он нуждается в помощи. Что бы с ним ни случилось, одна я его отсюда не вытащу. Нужно вернуться и позвать кого-нибудь.

На четвереньках, тщательно ощупывая перед собой пространство и прижимаясь к стене, чтобы не свалиться вниз, я поползла наверх. Ободранные при падении пальцы нещадно пульсировали, а каменное крошево больно впивалось в колени. Камера на коротком ремне плотно висела на груди. При падении она не пострадала, но сейчас так и норовила чиркнуть по бетону объективом. Не обращая на это внимания, я стремилась к чертовой двери. Сейчас открыть ее и оказаться в освещенном пространстве было намного важнее.

Хорошо, что я не успела отойти далеко. Всего-то пяток ступеней, и ладонь коснулась шершавой от ржавчины поверхности, я ощутила острый запах ржавого металла. Осторожно поднялась на ноги и толкнула дверь, но та не поддалась. Я нажала сильней. Затем навалилась всем телом – без толку! Что-то с другой стороны не давало открыть.

Ситуация остро напомнила тот роковой случай из детства. Никтофобия обрушилась на меня точно лавина, заставив сползти спиной по стеночке и сжаться в углу, обхватив голову руками. Стремительно теряя способность соображать от овладевшего мной кошмара, я издавала скулящие звуки.

Кромешная темнота, тяжелая и вязкая, точно кисель, поглощает меня без остатка. Боюсь пошевелиться, только часто дышу. Так часто, что болят легкие и кружится голова. Сердце колотится, норовя выпрыгнуть из груди от обуявшего неподконтрольного ужаса. Шорохи. Они доносятся с разных сторон и не поддаются объяснению. Я не могу себя заставить открыть глаза, ведь знаю, что все равно не увижу ни зги, но так остается хоть какая-то иллюзия выбора.

Крепче стискиваю веки, кулаки и зубы, отчаянно цепляясь за остатки воли…

Провалиться в безумие окончательно не позволило воспоминание:

– Придумал! Запомни эти ощущения, – Анвар прижимает меня к себе крепче. – Если снова окажешься в подобной ситуации, просто подумай обо мне. Представь, что я рядом – вот как сейчас. Самовнушение волшебная штука, если им пользоваться осознанно.

– Запомни эти ощущения, – повторила я вслух и громко всхлипнула. – Подумай обо мне. Представь, что я рядом… Анвар!

Я всеми силами уцепилась за эту мысль. К счастью, это было несложно. Тело еще слишком хорошо помнило губы и руки Анвара. Он и сейчас рядом и нуждается в моей помощи. Ему сейчас тоже нужно, чтобы его кто-то хотя бы обнял.

Громко всхлипнув, принялась спускаться. Осторожно – не вставая на ноги. Прощупывая путь пальцами ног и лишь потом пересаживаясь на ступень ниже.

– Представь, что я рядом… Представь, что я рядом, –  повторяла как мантру и отвечала сама себе, глотая слезы: – Ты рядом. Я рядом. Я уже иду. Иду, любимый…

– И я рядом, маленькая. Я здесь, – вдруг ответил он слабым голосом. – Только будь осторожнее.

От неожиданности я громко всхлипнула, слезы полились ручьем, обильно орошая щеки. Я остановилась и расплакалась от облегчения. От разом отступивших страхов. Благодаря голосу любимого, без сомнений, мужчины, я словно вынырнула из липкого кошмара в реальность. Словно снова научилась дышать.

– Не плачь… Со мной все нормально.

Это он точно храбрился. Говорил он так, словно перед каждой фразой требовалось набраться сил. Сотрясение мозга точно есть

– Витя! Ты упал? Я… Я думала ты…

– Живой. Что мне сделается?

– Я сейчас! Я что-нибудь придумаю!

Поспешив, я вскочила на ноги едва не покатилась по ступеням, поскользнувшись на гладком покатом крае. Хорошо, что толком выпрямиться еще не успела. Многострадальная камера чиркнула по стене объективом, крышечка сорвалась и покатилась вниз.

– Ксю, осторожней! – воскликнул Виктор и не смог сдержать приглушенного стона.

– Витя, что с тобой. Я видела кровь.

– Похоже, нога сломана, и головой я крепко приложился. Подняться пока не выходит.

– Вот и лежи! И не разговаривай, пожалуйста!

Я окончательно пришла в себя, а страхи если и остались, то только за его здоровье.

– Послушай, Ксю. Только не спеши! Там… Там одна ступенька обвалилась. Прямо  у меня под ногой… Держись поближе к стене.

Я последовала его совету. Шла медленно, осторожно перемещая вес с ноги на ногу. О том, что будет, если сейчас рухнет весь пролет, старалась не думать. И все равно в какой-то момент что-то с шумом посыпалось вниз. Я замерла и затаила дыхание.

– Ксю, все нормально? – с тревогой спросил Виктор.

– Да! – с преувеличенной бодростью отозвалась я

Убедившись, что не лечу вниз, немного успокоилась. Теперь, когда у меня была четкая цель, мозги наконец заработали, и я догадалась включить “Кэнон”.

– Есть!

Многострадальный фотоаппарат несмотря ни на что работал. Нажав кнопку спуска, осветила вспышкой пространство, и на экране отобразилось фото, на котором отчетливо было видно, о чем говорит Анвар. До провала, шириной в три ступени оставался всего один шаг. Почему я его раньше не заметила?

Я тихо выдохнула, чувствуя, что потею, и снова нажала на спуск, одновременно прыгнув вперед. Так и шла, озаряя путь всполохами вспышки и успевая сориентироваться за эти мгновения. К счастью, лестница быстро закончилась, и под ногами снова было ровное пространство.

Попутно подобрав телефоны, я приблизилась к Виктору. Вблизи все выглядело намного хуже, чем казалось сверху. На последнее фото я даже побоялась взглянуть.

– Что у тебя болит? Ну, кроме ноги и головы?

– Кажется, все… – усмехнулся он и сморщился от боли. – Не могу определиться.

Я отложила камеру и попыталась включить свой мобильник, чтобы посветить фонариком. Ничего.

– Мой, кажется, кончился, – посетовала я.

Трещина на корпусе и разбитый экран не давали в этом усомниться. Телефон Виктора, к счастью, работал несмотря на падение, но из-за вновь накатившей паники, я никак не могла его разблокировать. Упорно нажимала кнопку, экран загорался, выхватывая из темноты покрытое царапинами и ссадинами лицо, и тут же гас.  То, что для этого требуется отпечаток пальца хозяина, мне не приходило в голову, все мысли занимала нешуточная лужа крови.

– Дай-ка…

Виктор нащупал мою ладонь, забрал и разблокировал трубку. Это все, на что у него хватило сил. Включив фонарик, я наконец выдохнула. Нет, мутить от страха меньше не стало, да и кровь никуда не исчезла, но ее было меньше, чем мне сначала показалось.

– Боже!

Я судорожно набрала единый номер службы спасения, и мне ответили сразу же. Затараторила, объясняя, что случилось и кто нуждается в помощи.

– Ни в коем случае не перемещайте пострадавшего, – посоветовала оператор, и вдруг звонок сорвался.

Попыталась перезвонить, но напрочь пропала сеть, а затем аппарат и вовсе вырубился. Ругаясь, на чем свет стоит, перезагрузила его, но теперь он ругался на отсутствие сим-карты и демонстрировал посаженную до десяти процентов батарею. В отчаянии я не сдержала самого грязного ругательства, на какое только была способна.

Фонарик, к счастью, работал.

– Почти сел, – констатировал Анвар.

Да уж… Вчера нам было не до зарядки телефона.

– А я не успела рассказать оператору, где мы…

Повисла недолгая пауза.

– Пить хочу, – нарушил ее Анвар.

– Кажется, с сотрясом нельзя. Да и нечего, если честно. Как ты, вообще?

– Голова кружится… И нога болит сильно. И еще спина… Пошевелиться не могу.

У меня все похолодело внутри. Вдруг он, падая, повредил позвоночник? Тогда уж точно его лучше не трогать.

– Я осмотрю твою голову, – осторожно коснулась слипшихся волос.

На поверку рана оказалась неглубокой, но рваной. Впрочем, кровь уже почти свернулась, и я решила, что перевязывать ее незачем, да и не умею я это правильно делать. Сняв футболку, промокнула рану и, как смогла, убрала прилипшие соринки. Свернув футболку на манер невысокой подушки, осторожно подложила Анвару под голову, чтобы лежал не на голой земле.

– Тут есть другой выход?

– Д-должен б-быть.

Шок прошел, и его начало знобить, поднималась температура. Медлить с медпомощью точно не стоило, и я поднялась на ноги, решительно глянув во мрак.

– Тогда я за помощью. Ты только держись, милый.