Глава 27

Меня разбудил грубый толчок в плечо. Надо мной возвышалась Редди, в ее странных зеленых глазах плескалась такая ярость, что мне стало нехорошо. Резким жестом она прижала к губам палец, призывая к тишине, и движением руки потребовала следовать за ней.

Я обернулась на Витю, которым за эту ночь сделался для меня Анвар. Он безмятежно сопел. Кондиционер мы не стали включать, ограничившись открытыми окнами, и ему явно было жарко. Во сне он откатился на другую половину кровати и лежал, широко разбросав руки и ноги. Я невольно залюбовалось идеальным мужским телом, разворотом плеч и расслабленным, немного трогательным выражением лица. Захотелось нагнуться и поцеловать его, но побоялась разбудить.

Рыжая нетерпеливо переминалась у выхода из спальни, и я не стала ее провоцировать на скандал. Все. Сказка закончилась, кончилось и мое счастье. Причем самым ужасным образом.

Всеми силами оттягивая роковой момент выяснения отношения, я не спеша вылезла из-под тонкого одеяла. Редди из комнаты все же исчезла, но вряд ли речь шла о такте. Хотя, зная ее характер, мне следует быть благодарной, что не вытащила меня из постели за волосы. Уверена, и такой вариант она рассматривала.

Натянув изрядно помятое желтое платьице и трусики, порадовалась, что не забыла их вчера прихватить. У двери притормозила и обернулась, чтобы послать воздушный поцелуй чужому парню, после чего выскользнула наружу, аккуратно притворив дверь за собой.

Лера ждала в коридоре. Едва не трясясь от ярости, она прошипела, брызгая слюной:

– Прочь из моего дома, шалава! Чтобы я тебе не видела больше рядом с моим мужем!

Не помню, как спускалась по лестнице. Как босиком выбежала наружу. Как проскочила двор, даже не подумав о Кошмаре. Как вылетела на тихую по случаю раннего утра улицу. Сориентировавшись на одних инстинктах, направилась в сторону коттеджа, где праздновали свадьбу и, лишь повернув за угол, замедлилась и остановилась. Прижалась к каменному забору спиной. Сползла вниз, обдирая плечи. Мир подернулся мутной пеленой, слезы жгли глаза и оставляли мокрые пятна на желтой ткани платья.

Как я могла так поступить? Ведь в глубине души знала, хорошим такое вряд ли закончится. Никогда раньше не покушалась на чужое, что же со мной случилось? Господи! Жена… Она его жена! Жгучий стыд тошнотой подкатил к горлу, отозвался резью в животе, я тихо застонала, сгибаясь пополам от этого ощущения. Какой же позор!

Немного успокоившись и поборов психосоматику, вытерла лицо и побрела дальше, радуясь, что еще так рано, да к тому же выходной. Глухие высокие заборы, тянущиеся по обе стороны улицы, защищали меня от чужого любопытства, разве что разбросанные там и сям камеры наблюдения были молчаливыми свидетелями моего горя.

Еще бы также незаметно пробраться в комнату, где моя сумка и переодеться. Видеть кого-то и отвечать на неудобные вопросы совершенно не хотелось. И почему-то особенно страшно было встретить Семена. Словно бы я его подвела, предала. Бросила хорошего человека пить чай в одиночестве…

Чувство вины душило. Казалось, я предала весь мир. Я больше не бежала. Просто шла, расценивая как наказание за глупость, впивающиеся в непривычные к босым путешествиям подошвы камешки. Еще вчера казавшиеся лучшими в моей жизни моменты, на глазах превращались в кошмарные воспоминания. Боже, за что? Ну чего я плохого в этой жизни сделала?

Слезы вновь потекли из глаз, от жалости к себе и ощущения вселенской несправедливости, я едва сдерживалась, чтобы не рыдать в голос. Пришлось немного посидеть на траве у забора – там, где меня не было видно изнутри – и успокоиться, прежде чем проскользнуть во двор.

Снова повезло. Временные обитатели коттеджа поголовно спали. Сонное царство начиналось сразу во дворе. Храп, доносящийся из расставленных по всему двору палаток, сливался в единую мелодию. В обычное время я бы эту малоприятную какофонию так не назвала, но сейчас прислушивалась с радостью – это значило, что у меня хорошие шансы не попасться никому на глаза.

Входная дверь весьма удачно оказалась не запертой, но я все же умудрилась наткнуться на Семена. Вэдэвэшник мощно храпел на диване в холле, а рядом на полу тонким присвистом ему «подпевал» какой-то бедолага. Субтильный паренек свернулся калачиком прямо на досках, а его импровизированное ложе из спальника и использующейся вместо подушки толстовки пустовало рядом.

На цыпочках я прокралась мимо этой «идиллической» картины и, преодолев на цыпочках предательски скрипнувшие ступени, пробралась-таки наверх в выделенную мне комнату, так и не встретив на пути никого бодрствующего. Характерный запах, скопившийся в узком пространстве длинного, тонущего в полумраке коридора прямо-таки кричал – вчера здесь пили! Много!

В комнате тоже было темно благодаря плотным шторам, да и воздуха внутри почти не осталось. Захватчики, оккупировавшие вчера мою кровать, обнаружились на прежнем месте и бессовестно крепко спали, не замечая отсутствия кислорода или благодаря ему. Неважно. Главное, что мне это на руку.

Набрав в легкие побольше воздуха, я точно ныряльщица, заскочила внутрь и, выхватив свою сумку и кофр с фотокамерой, поспешила покинуть зловонное царство. Первый пункт намеченного плана был выполнен с блеском. Теперь следует найти место, где можно переодеться, только проблема, здесь нет ни одной пустой комнаты. Ничего, тряхнула я головой. Успею сделать это достаточно быстро прямо здесь, вот только неплохо сначала принять душ…

Оглянувшись по сторонам, прикинула, где может находиться душевая? Вчера я не успела толком изучить дом, но не проверять же все двери подряд? Немного подумав, вспомнила Ундину с Котом. Друзья встретились мне с мокрыми волосами и в полотенцах, а значит… Я повернулась и направилась к двери в противоположном от лестницы конце коридора. Повезло. За ней обнаружилось искомое.

Просторная душевая кабина, унитаз и биде. Класс! А главное, тут никто не дрыхнет, и из открытого окна веет прохладой. Запершись, содрала с себя сарафан. Смяв, засунула на самое дно сумки. Быстро помылась и, переодевшись в чистое, почувствовала себя намного лучше. Даже на душе уже не так погано, только ноющее тело и распухшие губы напоминали о том, как бурно прошла эта ночь. Да недосып, зарождающейся где-то в висках головной болью. Как говорит Варька, чем лучше прошла ночь, тем хуже тебе будет с утра. В точку.

Оставаться в сонно-перегарном царстве не было никакого желания. Я достала и проверила камеру, радуясь, что придумала, как смогу отвлечься от грустных мыслей. Повесила ее на шею, сунула в карман джинсовых шорт мобильник и, проделав весь обратный путь на цыпочках, пробралась на кухню. Утолив жажду, прихватила с собой закрытую бутылку воды, соорудила завтрак – два бутерброда с сыром, колбасой и маринованными корнишонами. Спрятала все это в пустой кофр, который взяла с собой взамен рюкзака.

Семен подозрительно возился на диване и бурчал сквозь сон. Я попятилась и покинула дом через террасу, с которой вчера меня так бесцеремонно похитили. Оказавшись на лугу, направилась к озеру, снимая по пути утренние, омытые росой пейзажи. Было еще всего лишь полвосьмого – несусветная рань, учитывая, во сколько мы легли, но денек занимался жаркий, пели птицы, густо пахло травами и цветами.

На некоторое время я полностью сосредоточилась на фотографии, снимая живописное озерцо, но вскоре мне это наскучило, а сдерживать разрушительные мысли становилось все труднее. Я бездумно побрела через поле, и ноги сами принесли меня к развалинам пивзавода. Веселый красный кирпич, живописно выделялся среди зелени и совершенно не пугал. Если тут и жили призраки, то сейчас все попрятались.

Виктор Добронравов

Что-то неуловимо изменилось, и это заставило меня проснуться. По плечу гладили тонкие пальчики. Легким прикосновением пробегали по лопатке и двигались ниже к пояснице. Замирали там на незримой границе и, точно передумав, возвращались. Я улыбнулся, не подавая вида, что не сплю. Лежал я на животе, отвернувшись к окну, потому Ксюша моего лица не видела, и я решил, что имею право немного попритворяться, наслаждаясь ее лаской.

Пальчики снова проделали свой путь, на этот раз зацепив кожу ноготками, отчего по телу проскочил электрический импульс и лежать на животе сразу стало как-то неудобно. Надо же! А я-то считал, что время моих секс-марафонов осталось позади в юности, но нет. Я снова желал обладать моей сладкой, и такой гибкой девочкой. От одной мысли о Ксюше, о ее упругом и нежном теле, о ее тихих стонах член окончательно пришел в боевую готовность.

– Проснулась? – лениво спросил я, улыбаясь от предвкушения.

– Угу, – невнятно отозвалась Ксюша.

Я, не спеша, повернулся. Рядом со мной на постели лежала Лерка в одном нижнем белье.

– Бля!

Вскочив, прикрылся покрывалом. В тот самый миг осознавая, что же она наделала.

– Где Ксюша? Что ты ей наговорила, дрянь?

Зеленые глаза возмущенно распахнулись, сестра пыталась что-то ответить, но я не слушал. Отвернувшись, натянул трусы и, бросив ей покрывало, рыкнул через плечо.

– Прикройся! И вон пошла из моей комнаты!

Еще никогда я не позволял себе подобной грубости по отношению к сестре, но сегодня она перешла все границы. Быстро собравшись, спустился в холл, Лерка уже ждала меня там.

– Зачем она тебе нужна? Я люблю тебя Вик! Люблю с самого детства! Нам будет хорошо вместе. Открой же глаза! Признай это наконец!

Остановился и прикрыл веки, беря эмоции под контроль. Больше всего мне сейчас хотелось свернуть ее тонкую шею. Озвучив свое желание вслух, я добавил:

– Клянусь, я на волосок от того, чтобы это сделать.

– Ни одна женщина не знает тебя так, как я! Дай мне шанс, Вик! Позволь доказать, как сильно я тебя люблю! Сейчас!

Я вдруг резко остыл, осознавая, насколько сестренка больна, и постарался говорить спокойно:

– Лера, найди себе наконец нормального парня. Я никогда не посмотрю на тебя как на женщину.

Оставив ее, вышел во двор и оседлал квадрик. Лерка выскочила следом, преградила мне выезд, ухватившись за руль.

– Постой! Не уезжай. Пожалуйста, Вик…

Она вдруг опустилась на колени, и мне стало совсем не по себе. Может, она под наркотиками?

– Мелкая, ты употребляла, что ли? А ну-ка встань! Встань на ноги, и не беси меня!

Сестра качнулась навстречу, обвив меня руками, и я с некоторым облегчением уловил аромат алкоголя. Поцелуй обжег шею, и я расцепил ее объятия, удерживая за запястья на расстоянии.

– Немедленно прекрати домогаться, не то я тебя поколочу. Ей-богу! Надаю по заднице как маленькой!

Ее поведение казалось столь противоестественным, что хотелось биться головой. Мужику хотя бы можно дать в торец, а что мне делать с одуревшей бабой? Пришлось проявлять чудеса красноречия:

– Что родители скажут, а? А соседи, если увидят этот концерт? Что будет с мамой, если она узнает, что ты вытворяешь?

Она отшатнулась, красивое лицо исказила ненависть. Зашипела:

– Почему тебя вечно это волнует? Ты отказываешься со мной трахаться, только потому что боишься, что скажут люди?! – закончила она криком на всю улицу.

– Идиотка чертова! Проспись! – моему рыку позавидовали бы и демоны ада.

Мотор квадроцикла взревел, но Лерка не унималась.

– Что? Настолько ее драть понравилось, что бежишь за ней словно вшивый пес? Так, я терпеливая. Подожду, пока наиграешься. Мне не привыкать к твоим шалавам!

Ворота наконец отъехали в сторону, и я дал газу, едва не сбив сестру. В последний момент она все же отскочила.

– Я сказала ей, что я – твоя жена! – победно донеслось вслед. – Она тебя сама пошлет, слишком правильная!

Резко вдавив тормоз, буркнул себе под нос:

– А я паспорт покажу, – и снова тронулся, направляясь к коттеджу, где праздновали свадьбу знакомые страйкболисты.

Уже на подъезде было видно, вчера тут хорошо погуляли. Меня встретили угрюмые лица, с которых щурились от яркого солнца глаза. Бродили тела с запотевшими бутылками минералки в руках и затуманенным взором. Во дворе настоящий палаточный лагерь, не хуже, чем на полигоне, из стены крайней палатки вибрировали от могучего храпа – не все еще проснулись. Хотя были тут и бодрые-свежие, среди которых оказался Кот со знакомой мне девушкой. Той самой русалкой, мать которой сдавала Ксюше квартиру. Они вовсю хлопотали возле мангала, соображая завтрак, а рядом сидели притомленные бурной ночью жених и невеста.

Оставив квадрик снаружи, пробрался к ним, по пути пожимая руки знакомым ребятам и отмахиваясь от праздных вопросов.

– Ксюша здесь? – спросил без обиняков.

– А разве она не с тобой должна быть? – уточнил посвященный в мои коварные замыслы Ермак.

Именно я убедил ребят устроить свадьбу в Ясном и даже договорился с владельцем коттеджа, чтобы тот предложил цену поменьше.

Я только выругался сквозь зубы.

– Кое-что произошло, пока я спал. Ксюша сбежала, и мне нужно с ней поговорить.

– Да не видели мы ее с утра! – отозвалась Варька, глядя на меня с раздражением и подозрением. – Обидел?

Это было сказано тоном «все с тобой ясно». Я этой деве никогда особо не нравился, и помогать она взялась, только ради подруги, а теперь явно жалела.

– Так была Ксюша здесь с утра или нет? – не стал я разводить полемику.

– Судя по всему, да, – в разговор вступила девушка-русалка. – Я видела ее рюкзак на кухне, а фотокамеры нигде нет, как ее самой. Может, где-то снимает в окрестностях? Где здесь самые красивые виды?

Пивзавод…

Не говоря больше ни слова, я развернулся и бросился на улицу. Мне что-то кричали вслед, но взревевший мотор заглушил все звуки. Точно! Мы же вчера условились провести фотосессию. Может, Ксюша сейчас ждет меня там? Почему тогда не разбудила? Хотя, после Леркиных слов про жену…

Мучимый обрывочными мыслями и догадками за несколько минут я проскочил поселок, направляясь к конюшням. Можно было бы рвануть и на квадрике, но я обещал Ксюше коня.

Заслышав звук мотора, батя вышел, ведя в поводу Золотую – эта лошадка имела очень интересный для донской породы окрас – светло-золотисто-рыжий. Заводчик поговаривал, что среди ее дальних предков явно ахалтекинец пробегал. Лоснящиеся бока и чуть более темная грива красиво играли на солнце. Ксюше должно понравится, хорошие сделает фотки.

– О, сын? – удивился батя. – А Лера сказала, что ты передумал кататься, и тебя можно не ждать. Хорошо, что она домой вернулась, хоть мать перестанет волноваться.

– Лера? Она была здесь?!

– Ну да. Сказала, что больше не станет сбегать. Извинилась передо мной даже.

– А чего она на конюшнях-то делала?

– Да ничего. Бегать собралась, вот и заскочила сообщить, что ты никуда сегодня не поедешь.  Тебе же самому позвонить не судьба. Правда, я так и не понял, зачем в ту сторону направилась, там ведь и ноги недолго переломать. Совсем со своим паркуром сдурела.

– Воркаутом, – поправил я отца по привычке. – Куда, бать, говоришь, она направилась?

– Так, на развалины, куда же еще?

– Блин!

Вот же гадина! И как только разнюхала? Но как сестра могла узнать о фотосессии. По всему выходило, что ночью. Был момент, когда мы дома обсуждали планы на утро, а значит она уже была в доме. Подсматривала и подслушивала. Мне вдруг стало не по себе, ведь тогда Лера знает и про пивзавод, а там может быть Ксюша! Запах алкоголя от Мелкой, ее агрессивное состояние, это ничем хорошим не кончится точно. Сердце сжалось от мгновенного страха.

Отец тем временем осмотрелся по сторонам и усмехнулся с хитринкой:

– Кстати, а где твоя новая девушка, ты обещал нас утром познакомить, раз уж я ради тебя тут ночевал?

– Позже, пап. Потом все объясню.

Забрав у отца повод, я ловко вскочил лошади на спину и послал ее вперед. В сторону громадины завода. Меня одновременно одолевало беспокойство за Ксюшу, но и за дуру-Лерку тоже. Она не в себе и пьяна, так что есть риск упасть и разбить дурную башку. Я старательно осматривался, надеясь увидеть девичью фигурку, неважно чью, и молил бога, чтобы все головы сегодня остались целыми.

От конюшен до развалин относительно недалеко. Пока я ездил в коттедж и обратно, с Леркиной физподготовкой, вполне можно было добраться раньше. Золотая принесла меня туда за несколько минут, я спешился и повел кобылу в поводу, обходя вокруг здания. Вчера оно изрядно напугало Ксюшу. Не думаю, что она отважится зайти внутрь, а значит я ее встречу где-то здесь.

– Ты пришел? Ее ищешь да? – в оконном проеме появилась сестра.

– Где Ксюша?

Мелкая нехорошо улыбнулась. Было что-то недоброе в ее ополоумевшем взгляде, и я знал, что именно. Когда-то в прошлом, о котором я хотел бы забыть, я встречал уже у людей подобный взгляд. Так смотрели те, кому терять больше нечего.

– Что ты с ней сделала?!

В меня полетела знакомая до боли босоножка, в тот же миг Лерка сорвалась с места и скрылась в глубине здания, а я бросился за ней.

– Лерка! Стой, дура! Убью!

Я миновал коридор, но сестра была проворней, к тому же имела фору. Я лишь услышал шаги за поворотом и тишину. Остановившись, выхватил телефон и вдруг осознал, что у меня нет Ксюшиного номера.

Отборный мат сотряс своды старого здания. Сердце бухало молотом, отдаваясь в висках. Я с ужасом понял, что превращаюсь в машину для убийства. В то чудовище, которое когда-то не раздумывая жало на курок, относясь к живым людям как к мишеням. В то, что я так старательно подавлял в себе столько лет и думал, что справился с монстром, но эта рыжая дрянь разбудила его. Вытащила на свет, и оно отправилось на охоту.

Лерка выглянула из ближайшего дверного проема, не услышав моих шагов. Я умел двигаться по разрушенным войной зданиям так, что не шелохнется под ногой ни один камешек. Молниеносным движением выбросил вперед руку и ухватил ее за горло. Без эмоций уставился в зеленые, наполненные страхом глаза.

– Добей меня… – раздался знакомый голос. Голос того, кто был мертв много лет. – Добей меня, Вить… Я не жилец… Позаботься о Лер…ке…

Я знал, что друг прав. Собственными руками пытался собрать выпавшие из его развороченного взрывом живота кишки. Он был больше чем друг. Ближе чем брат, а теперь мучительно умирал, подорвавшегося на растяжке.

– Добей! – прохрипел он, и из его рта потекла кровавая дорожка.

Я выполнил все его просьбы… И первую и вторую.

– Вик! – Лерка хрипела и сучила ногами.

Осознав, что творю, я вернулся в реальность и в шоке отпустил ее. Сестра не устояла на ногах и завалилась назад, вращая в воздухе руками, точно крыльями. Еще миг и она упадет вниз с полуразрушенной лестницы и разобьется насмерть – здесь не было перил, а до земли лететь целых три этажа. Мой телефон упал, а я так и не успел схватить Мелкую. К счастью, она с ловкостью кошки извернулась и уцепилась за край выщербленной лестницы. Занятия альпинизмом не прошли даром.

– Лерка, бля!

Я поспешил к ней и ухватил за шкирку, помогая выбраться. Она прислонилась спиной к стене и, уставилась на меня тяжело дыша.

– Ты чуть не убил меня, чертов придурок! Совсем переклинило?

– Твоими молитвами, сестра! Твоими молитвами… Умеете вы, бабы, мозги вывернуть!

– И твоя Ксюша?

Я глубоко вдохнул, в который уже раз, восстанавливая контроль над собой. Спросил обманчиво спокойно:

– Лера, где она?

– Поищи. Может, и найдешь.

Проследил за ее взглядом, направленным в темноту подвала, я похолодел.

– У нее никтофобия, дура!

Если Лера вызнала каким-то непостижимым образом про Ксюшины страхи и заманила ее сюда, моя любимая сейчас в аду!

– Не найду, вернусь и добью тебя, поняла?

Лерка фыркнула и протиснулась мимо меня наружу. Не обращая больше на нее внимания, я бросился вниз.

– Ксюша? Ксю!

Под ногой внезапно провалилась ступенька. Вместе с каменными обломками я полетел вниз.