Глава 26

Анвар закрыл глаза и минуту так стоял, словно справляясь с головокружением. Я даже начала беспокоиться, что перешла какие-то границы, когда прозвучал ответ:

– Этого обещать не могу, но вполне могу пообещать много новых ночей. – Он взял меня за плечи и добавил: – И изо всех сил постараюсь, чтобы эта ночь тоже запомнилась.

Порой обычные слова могут творить такое, чего не добиться никакими ласками или поцелуями. Сейчас, глядя в его глаза, я осознала не важно, верю ли я ему, пока так сладко внутри переворачивается мир. На губы сама по себе наползла счастливая улыбка.

– Нам надо сменить транспорт, – Анвар потянул меня за собой.

За углом оказался припаркован квадроцикл, и мы сменили живого коня на железного.

– Надевай, – он протянул мне шлем.

Задумчиво покрутила в руках черную сферу с желтой полосой и небольшой фирменной надписью. Красивый. Скорее всего, дорогой и, судя по каким-то кнопкам сбоку, ужасно высокотехнологичный. От него даже пахло новым, но…

До дома Анвара отсюда на колесах совсем близко, а ночь теплая и напоенная ароматами. Мне совершенно не хотелось натягивать тесное средство защиты.

– Он был нужнее, когда ехали верхом, – пробурчала я, решив покапризничать. – Не буду надевать, прическа испортится.

На лице Виктора отчетливо промелькнул «большой босс». Промелькнул и исчез, вернув мне моего Анвара.

– Дело твое.

Он и сам не стал надевать шлем. Сел за руль. Рыкнул и мерно затарахтел двигатель квадра. Я взгромоздилась сзади на пассажирское и обняла его за талию.

– Держись как можно крепче! Поехали!

Не собираясь отказывать себе в удовольствии, теснее прижимаюсь грудью к горячему телу. Поддавшись порыву, легонько целую обнаженную спину промеж лопаток. Откликаясь на мою ласку, у Анвара каменеют мышцы. Квадроцикл неспешно трогается.

Через пять минут черепашьей езды отпустила его и выпрямилась, недовольно сложив на груди руки. Спросила:

– Издеваешься?

– Естественно! – весело откликнулся Добронравов.

До самого дома так и едем – десять километров в час, не больше. Анвар не поддается ни на уговоры, ни на угрозы пойти пешком. Когда знакомые ворота наконец отъезжают в сторону, меня одолевает беспокойство:

– Слушай, а у тебя дома кто-нибудь есть?

– Как обычно. Котяры, птички, Кошмарик.

– Я про родителей…

Про Редди я не желала допускать и мысли. Мне до ужаса надоело быть правильной девочкой и собственными руками лишать себя сладкого. Взять ту же Рыжую, уверена, она бы не перед чем не остановилась ради своей цели. Это не повод поступать так же, но… В конце концов, если до сих пор Виктор не выбросил меня из головы, значит, это не сиюминутная прихоть. Я вижу и чувствую прямо сейчас, что так оно и есть. Вот и подарю себе маленькое безумное приключение, из тех, о которых не рассказывают внукам.

– Что, не готова морально к знакомству с будущей свекровью? – по-своему расценил Анвар мое молчание.

– Как бы тебе это получше сказать? – прищуриваюсь я. – Шутка неуместна.

Зарождающуюся перепалку прервал Кошмар. Пес приветственно заскулил, гулко ударяя толстым хвостом по сетке вольера.

– Ан… Вик… Блин! – стушевалась и замолкла, но, взяв себя в руки, все же нашла силы пояснить: – Скажи, почему мне так сложно называть тебя по имени? По нику как-то привычнее выходит. Легче психологически…

– Может, потому что Виктор для тебя – тот жуткий мужик из офиса, а Анвар – пафосный мажор со страйкбола. И тем не менее он все равно ближе и проще? Если еще не готова назвать любимым, зови Анваром, мне привычно.

Возмущенная таким самомнением, толкнула его в грудь.

– И все-таки, почему Анвар?

– У матери девичья фамилия Анварова. Когда они с отцом поженились, я уже родился. Отцовскую фамилию я взял только после армии, требовалось радикально что-то поменять в жизни. А прозвище так и осталось. Намертво прилипло.

– Ты по дороге упоминал предков кочевников?

– Моя мать православная татарка, а отец – русский. Он был сиротой, ничего за душой не имел, и мой дед по матери был против их отношений. Он-то и не дал позволения моим родителям пожениться. Но мамка всегда была своевольной, она разругалась с дедом, как только умеет татарская женщина, и ушла из дому с любимым. Но расписаться с отцом тоже не согласилась. Бзик у неё был такой – хотела деда продавить. Вскоре родился я. Мой отец оказался не менее упертым, чем мой дед. Каждый год в мой день рождения он ходил к Анварову и заново просил руки моей матери, снова и снова получая отказ.

– Ого! Вот это у вас страсти! Сериал можно снимать!

– Запросто! – усмехнулся Анвар.

– Выходит, дед тебя так и не признал?

– Наоборот! Он души во мне не чаял, и я половину детства провел у них в деревне. Дед меня многому научил. Ездить верхом, стрелять из ружья и двустволки. Ставить силки. Выслеживать дичь. Рыбачить. Находить общий язык с животными.

– Ого! С тобой в лесу не пропадешь?

– Это точно, – ответил он совершенно серьезно.

– Так что, твои родители до сих пор не женаты?

– Женаты. Когда я ушел в армию, дед, наконец, благословил их, а еще через два года его не стало…

Я всегда теряюсь в таких случаях, не понимая, что следует сказать. Слова соболезнования кажутся неуместными и какими-то картонными, как из низкобюджетного фильма, поэтому я просто обняла Анвара. Он не сразу отстранил меня, заключив в ладони лицо. Короткий поцелуй-разведчик коснулся моих губ, мгновенно возвращая романтический настрой.

– Идем в дом? – предложил он чуть хрипло.

Лунный свет заливал гостиную, проникая сквозь огромные окна, запомнившиеся мне на всю жизнь. Встречать нас вышли все три кота, и я с восторгом принялась их гладить и тискать

– А ну брысь, ленивцы! – рыкнул на них Анвар, спустя некоторое время. – Я уже ревную. Нагладишься сейчас, и кто будет гладить меня?

Я поднялась, подошла к нему, встала на цыпочки, потянулась, коснувшись губами его нижней губы. Мельком. Дразня. Распаляя страсть.

– Знаешь, я миллион раз посмотрел запись с камеры наблюдения, сделанную в тот день, когда ты была здесь. Особенно мне нравится один момент…

Его неожиданное признание звучит слегка смущенно, и я прекрасно понимаю, о чем он. Скромно потупившись, отвечаю, глядя из-под ресниц:

– С тех пор я научилась делать это получше.

– Покажешь?

Я чувствую, как велико его возбуждение. Я вижу. Оно передается мне по воздуху, и я решаюсь на безумство. На то, чего не должны делать хорошие девочки. Сегодня я в платье, но он так смотрит, что меня это не может остановить. Наоборот. Я окончательно поддаюсь очарованию происходящего. По моим венам разливается огонь, но все же уточняю:

– Кто еще, кроме тебя, смотрит записи с камер?

– Никто. Отец с матерью в этом совершенно не разбираются. Так что все пойдет в мою тайную коллекцию домашнего видео.

– И много у тебя сюжетов в загашнике? – спрашиваю, вдруг ощутив легкий укол ревности.

– Этот будет вторым. Но в главной роли везде ты. Клянусь. До встречи с тобой я и не подозревал, что извращенец.

Он говорил так серьезно, что я не удержалась от смешка. Кивнув, направилась к памятному месту. Встать на голову удалось легко, я и правда регулярно практиковалась. Короткий подол не закрыл мне лицо лишь благодаря тонкому пояску, удержавшему его на талии. Я осознавала, что белые кружевные трусики мало что прикрывают, но это лишь сильнее меня завело. Поймав равновесие, развела ноги в стороны, сделав поперечный шпагат.

Анвар подошел со спины. Его руки легли мне на бедра, удерживая ноги на месте. Из груди вырвался нечленораздельный звук. Я вдруг смутилась и вознамерилась прекратить хулиганство:

– Ш-ш-ш! Пожалуйста. Для меня… – попросил он и вдруг нагнулся, целуя прямо там.

Прикусил зубами влажные трусики, коснувшись и того, что под ними. Отвел рукой их край в сторону и поцеловал.

– А-Анвар, – всхлипнула от сотни пронзающих меня молний удовольствия.

Он прижал чувствительное место и принялся ласкать меня языком, погружая его все сильнее. Голова пошла кругом, по телу разлилась приятная слабость. Удерживаться в асане не было никакой возможности. Пискнула:

– Падаю!

Анвар придержал меня за бедра, обвив моими ногами свой торс. Я поняла идею и, ухватившись крепче, поднялась. Ощущая крепкие руки на собственной заднице, посмотрела сверху вниз. Снова было смутилась, но восхищение, что без труда читалось в его взгляде, помогло забыть про стеснение и стыд. Я окончательно сорвалась в пропасть необузданных желаний такой глубины, что никогда и не думала в себе обнаружить.

– У тебя есть комната с татами? – задала провокационный вопрос, прозвучавший откровенным приглашением.

Анвар ответил глухим грудным рыком почище Кошмарова и перекинул меня через плечо, совершенно не заботясь о том, чтобы поправить задравшееся платье. Его ладонь грубо шлепнула ягодицу, пока он стремительно пересекал гостиную, точно вернувшийся с добычей охотник. Мое сердце то яростно колотилось от его первобытной грубости, то сладко замирало от предвкушения близости. Даже не знаю, кто из нас хочет другого сильнее.

Комната с татами в этом доме действительно есть. Отбросив в сторону грубые циновки, Анвар кладет меня на вполне себе мягкое покрытие. Что-то вроде мата или матраса. Неважно. Нависая, подозрительно щурится и уточняет:

– Читаешь мои мысли?

– Просто безумная фантазия, – шепчу, заливаясь краской.

– То есть, ты представляла, как мы занимаемся любовью?

Он так посмотрел, что я закрыла глаза, не в состоянии ответить на этот вопрос. Его пальцы пробежали по краю лифа, будто невзначай касаясь возбужденно торчащего соска. Я вздрагиваю, шипя сквозь зубы. Тело невероятно чувствительное точно оголенный провод.

– Скажи. Я хочу это слышать, Ксю! – звучит точно приказ, а не просьба.

Анвар разводит мои ноги в стороны, размещается меж ними и прижимает к полу бедрами, давая ощутить степень собственной готовности. По телу пробегает новая волна дрожи, но он замирает и ждет ответ.

Не выдержав пытки, сдавленно выдаю:

– Да.

– Да что?

– Да, я представляла, как мы занимаемся любовью! И не раз! Много раз! Каждый день! – раскрываю я карты.

Вот теперь поцелуй получается совсем настоящим. Он пьет мою волю, лишая дыхания. Доводя до полуобморока. Сарафан задран до талии, дальше не дает поясок. Анвар расстегивает его одним движением, раскрывая меня точно подарок. Хватается за трусики.

– Только не рви! Мне нечего будет надеть! – читаю намерение в его потемневших от страсти глазах.

Трусики летят в сторону и дополняют композицию из сухих цветов в напольной вазе. Одни босоножки все еще держатся на своих местах, и то благодаря мудреным застежкам. Анвар приподнимается, разглядывая меня с видом художника, оценивающего шедевр. Вынимает несколько шпилек из прически, освобождая волосы, и спрашивает неожиданное:

– Можно я тебя свяжу?

Видя мою заминку с ответом, поясняет:

– Нет, я не из этих ты не думай. Просто момент подходящий. Душа кочевника просит.

– Может, все же в другой раз, – отвечаю я, соизмерив свою степень раскованности.

– Как скажешь.

И все же он это делает. Дотянувшись до трусиков, вытягивает мои руки вверх и символически фиксирует шепча:

– Ты сама определяешь степень собственной свободы.

Символически связав мне запястья, принимается ласкать остро торчащую грудь. Не сдерживая стоны, я извиваюсь под его ладонями, ломая грани собственной чувственности. Каждое прикосновение точно замыкает цепь удовольствия, откликаясь во всех эрогенных местах. Я не в силах больше ждать. Так хочу его. Прошу:

– Пожалуйста!

Откликнувшись на этот призыв, Анвар быстро стягивает джинсы вместе с бельем. Входит в меня сразу и весь. Легкая боль, мгновенно перерастает в ослепительную вспышку наслаждения. Потрясающее чувство растянутости и наполненности сбивает дыхание… Волна удовольствия превращается в цунами, которое уже не остановить. Кричу и бьюсь в сладких конвульсиях, стискивая его собой снова и снова.  Оргазм разбивает меня на тысячу осколков и собирает воедино нас двоих.

Освободив руки, обхватываю его шею, чтобы оказаться ближе, прижаться теснее. Кожа к коже. Почувствовать своего мужчину всем телом. Это так важно для меня сейчас. Анвар тоже на грани и не собирается притворяться стоиком. Да и незачем. Он стонет, изливаясь горячим семенем, и я остро чувствую это, удивляясь, как такое возможно. Но тут же забываю, как дышать, когда накрывает новая волна удовольствия.

– Теперь ты сочтешь меня скорострелом, – смеется он мне в шею чуть позже.

– Ничего. Я свое успела получить, – усмехаюсь в ответ, почему-то представляя двух ковбоев, традиционный звук губной гармошки и перекати-поле на пустынной, раскаленной солнцем улице.

– Жарко, – Анвар скатывается с меня, оставив тоскливое чувство пустоты.

Лежим так некоторое время и молчим, переживая произошедшее.

– Прости, я увлекся, – он проводит ладонью по моему влажному бедру.

– Хорошо, что у меня безопасные дни, – отвечаю, едва двигая губами.

Шевелиться не хочется, слишком хорошо.

– Ну раз так, то продолжим, – поднимается надо мной ненасытный кочевник.

И куда только деваются лень и расслабленность? Он легко, точно игрушечную ставит меня на четвереньки. Мои руки снова оказываются смотанными трусиками, и приходится лежать с оттопыренной попкой, что одновременно стыдно и возбуждает. Его требовательные пальцы и губы свободно гуляют по моему телу. На этот раз он все же доводит до конца то, что я прервала вначале.

– Ты потрясающая! Такая сладкая, – шепчет, пошлостями и языком доводя меня до грани.

Снова входит, давая разрядку, для которой хватает нескольких движений. Но на этот раз, Анвар ко мне не присоединяется, а освобождает руки, переворачивает на спину и принимается двигаться медленно и размеренно.

– Надеюсь, твое удовольствие – закономерность? Мне нравится, – намекает он на мои скорые оргазмы.

– Ты – читер! – вяло ругаюсь между вздохами и стонами. – Признавайся, что ты со мной делаешь?

– А как, по-твоему, это называется?

Я не считаю нужным отвечать, вместо этого тянусь и целую его в губы. Ночь так и проходит в любви. В какой-то момент мы перебираемся на второй этаж в его комнату. Анвар несет меня на руках, точно опасаясь, что убегу или исчезну. Но я только рада, ведь вряд ли способна держаться на ногах. На миг мне вдруг кажется, что вижу Редди в дверном проеме одной из комнат, но Анвар отвлекает поцелуем.

Я увернулась, чтобы посмотреть, но у той двери больше никого не было. Впрочем, в коридоре стоял полумрак, темноту рассеивали лишь споты, зажженные у пола. Но ведь я ее видела, или это моя связанная и с кляпом во рту совесть предприняла отчаянную попытку воззвать к здравому смыслу таким образом?

– Что с тобой? – Анвар что-то почувствовал и посмотрел, куда и я.

– Мы точно здесь одни?

– Абсолютно.

– Мне показалось… – я осеклась.

В конце концов, если это действительно была Рыжая, вряд ли она стала бы прятаться. Скорее, в тот же миг и спустила б меня с лестницы.  Завтра буду каяться. Все завтра, а сейчас он и я. И ничего кроме…

– Кошки, наверное. Топают как слоны. Кошмар и тот тише ходит, – предположил Анвар и отворил дверь спальни.

Он уложил меня на широкую постель в просторной, как и весь дом, лаконично и по-современному оформленной комнаты. Из окна доносились ночные звуки и лилась прохлада, наполненная ароматом скошенной травы. Сделав небольшую передышку на легкий перекус, мы снова занялись любовью. Медленно, неспешно. Изучая и наслаждаясь. До самого утра мы не могли насытиться друг другом, удивляясь собственным возможностям. Заснули, лишь когда снаружи светало.