Эпилог

Две недели спустя

Я слушала рассказ Анвара и не могла поверить. Оказывается, милаха Пухляков не просто так знал все и обо всех. С легкой руки директрисы Мороз он был ее личным осведомителем. Собирал данные на партнеров и на конкурентов, и на своих же коллег различными способами. Легко втирался в доверие к каждому, притом оставался незаметным. Это одновременно было его преимуществом и комплексом.

 Взращенная девяностыми Мороз ничем не брезговала. Чем грязнее было нарытое Пухляковым белье, тем больше он получал в конверте. К слову, как разработчик он был не ахти, зато обладал изобретательным умом и виртуозно пользовался всяческими спецсредствами. Когда знакомый Виктора его как следует потряс, он сразу сдал Доломатова. Именно представительный и такой непогрешимый руководитель проектов разработал и внедрил в код облака довесок, а Пухляков отправил зараженные шпионом файлы в «Ай Ти Экспертс» с моего ящика.

Теперь-то я поняла, почему от меня поспешили избавиться. Заподозрив неладное, я бы начала копать со свойственным мне тщанием, и обязательно обнаружила бы странности. Похоже, они испугались, ведь посчитали, что между мной и Добронравовым что-то есть. Мда, в интуиции им нельзя отказать, хотя они сильно опередили события.

Было и кое-что еще. Я действительно нравилась Кириллу, мое невнимание его сводило с ума. Дома у него обнаружили множество моих фотографий. Причем некоторые были сделаны веб-камерой прямо на съемной квартире. Брр! Именно эта одержимость и привела его в тот день в Ясное. Он хотел поговорить, предложить мне отношения или на худой конец работу в своей новой компании, но увидел нас с Виктором, и передумал.

Пухляков рассказал, что раз уж не вышло привлечь мое внимание, он решил собрать качественный компромат на Добронравова. Ну а что? При грамотном подходе и правильных ракурсах и невинный поцелуй на развалинах можно выдать за изнасилование. Что мы там будем утром он умудрился подслушать. В отличие от меня, Пухляков темноты не боялся и суеверным не был. Он провел остаток ночи прямо в здании пивзавода. Тут, пожалуй, нам повезло. Отвратительно, если бы ему удалось пробраться в дом Анваровых-Добронравовых и стать свидетелем нашей страсти.

Он до последнего словечка слышал ссору Виктора с сестрой. Видел, как обрушилась лестница, а потом заметил меня из окна. Примерно в то же время я подходила к зданию со стороны поселка. У Пухлякова мгновенно родился коварный план.

Сначала Кирилл догнал и вырубил Лерку, чтобы та не вернулась и не помешала. Рыжая как раз вышла наружу и боролась с дурнотой. Он ударил ее по голове, и она упала в траву. К тому времени я как раз вошла в здание с противоположного конца.  Пухляков принялся за мной следить, надеясь, что ненавистный Добронравов придет в себя и начнет звать на помощь. Он думал оставить меня там в темноте на лестнице. Наказать таким образом за все обиды, а потом выручить, явившись в виде благородного спасителя. Именно Кирилл запер ту чертову дверь. Моя никтофобия не была для него секретом, и он представлял в каком состоянии меня найдет.

Но все вышло немного иначе. Виктор очнулся, а я уехала на лошади. К тому же была опасность, что оглушенная Лерка очнется и увидит его. Пухляков решил не рисковать и предпочел тихо скрыться.

Пять месяцев спустя

Я отложила в сторону очередное собственноручно сделанное приглашение на свадьбу и карандашом поставила отметку в списке. Блажь? Возможно. Но возиться с ними мне доставляло настоящее удовольствие. Я старила бумагу, приклеивала пайетки и ленты, делала цветы. И вот, пришло время вписать имена, чему я и посвятила весь воскресный вечер. Каждое приглашение было уникальным. Не таким, как остальные. Радуясь тому, что получилось так здорово, я старательно выводила буквы своим отнюдь не каллиграфическим почерком.

Список мы составляли вместе с Витей. Приглашать решили только самых близких. Мы оба не хотели слишком пышного торжества. Со вздохом я проверила, кто еще остался. Глаз зацепился за короткое «Редди». Вот что делать? Видеть ее на нашей свадьбе мне совершенно не хочется, но не позвать тоже нельзя. Расстроятся родители Виктора.

К тому же мой жених утверждал, что Лера стала тихоней в последнее время. Еще осенью она уехала из Ясного и поселилась одна где-то в Томилино. С тех пор как все случилось, я видела Редди лишь раз, и то мы не общались. Я задумалась. Лерка не угрожала мне, не надоедала звонками, не стремилась вызвать на разговор. Может, обойдется, и никто не выльет мне вино на платье и не макнет лицом в торт в самый неподходящий момент?

– Вить? – позвала я.

– М? – любимый оторвался от каких-то графиков на экране ноутбука.

– Леру приглашать будем?

– Решай сама.

– От тебя никакого толку! – немного рассердилась я.

Это был как раз тот самый момент, когда так приятно переложить ответственность на чужие плечи. Кажется, Витя меня понял. Он, вообще, удивительно понятливый, что выяснилось спустя несколько месяцев совместной жизни. После памятного «просмотра квартиры» он меня не отпустил. И не позволил поселиться в белой спальне, сообщив, что раньше там обитала Лерка. Теперь там была комната для гостей.

– О’кей. Я бы позвал. Все же она моя сестра. К тому же ее отпустило, насколько я понял.

– Ты с ней говорил? – насторожилась я.

Все время, что мы с Анваром были вместе, я ожидала какой-то подлянки. Жила настороже, сколько бы любимый ни утверждал, что с ее стороны поползновений больше не будет.

– Не я, – коротко ответил он и потянулся к телефону.

Со вздохом я взялась за перо и уже готова была вывести «Валерия», но уточнила на всякий случай спросила:

– Приглашать только ее или «со спутником»?

– Сейчас уточню, – мой будущий муж потянулся за телефоном.

– Алло! Сань? На свадьбе будешь? С Леркой? Отлично! Вам пригласительные вместе или по отдельности? – выслушав ответ будущий муж повернулся ко мне: – Пиши, Ксю: «Валерия и Александр». Нет. «Смирнов Александр и Добронравова Валерия».

Глядя в лукаво улыбающиеся сине-зеленые глаза, я вдруг ощутила невероятное облегчение.

Еще полтора месяц спустя. Свадьба Анвара и Ксю

За окном безбожно завывал ветер, но мы с моим мужем решили, что февраль не самый плохой месяц для свадьбы. Ждать лета у нас не хватало терпения. Точнее, оно напрочь отсутствовало у господина Добронравова. Включив Большого Босса, он безапелляционно назначил дату. Я даже немного обиделась, но он так уговаривал… Так уговаривал…

В маленьком, затерянном среди старых московских улочек ресторанчике было тепло и уютно. На душе тоже. Гости веселились в соседнем зале, а мы с Варькой обосновались в комнате матери и ребенка, куда почти не доносился шум. Мы расположились на удобном диванчике, и подруга кормила грудью малыша.

– Как же я рада, что ты смогла выбраться, – шептала я, умиляясь на краснощекого страшненького ребеночка, крупненького и крепкого для полутора месяцев.

Тот, совершенно не обращая ни на что внимания, дремал, мирно посасывая могучую Варькину грудь.

– Да как же я могла такое пропустить! – состроила подруга неподражаемую физиономию и поправила салфетку, прикрывающую нарядное голубое платье. – Ты и Анвар! Кто бы мог подумать! Зря я за тебя переживала. До последнего не верила, что эта затея во что-то доброе выльется.

– Мне и самой еще не верится, что я теперь замужняя дама, – прижала я ладони к горящим щекам.

– Прости, что нарушила ваши планы. Мне так неловко, что вам пришлось остаться в Москве ради меня.

– Ну, о чем ты! Как я могла вот так тебя оставить?

У нас и правда была идея отпраздновать свадьбу на тропическом острове, прихватив с собой и гостей. Виктор Добронравов мог себе такое позволить, но вот новорожденному Егорке ни к чему подобные потрясения.

Закончив кормить сына, Варя уложила его в люльку и поправила платье. Присела рядом, и мы немного помолчали, любуясь друг другом. У Варьки подозрительно заблестели глаза.

– Ты такая красивая! – всхлипнула она, протягивая мне руки.

Я сжала ее теплые пальцы.

– Варь! Я так тебя люблю! – призналась я в чувствах.

– А я думал, ты меня любишь, – раздался смеющийся голос.

Наши мужья тихонько, чтобы не потревожить малыша, проскользнули внутрь.

– Спит? – Смешно вытянув шею и инстинктивно спрятав за спину руки, Ермак заглянул в колыбель.

Он никак не мог привыкнуть к крошечным размерам ребенка и до ужаса боялся ему навредить, за что нещадно получал от Варьки.

– Спит. Весь в тебя, – поддразнила мужа подруга.

Витя приобнял меня за талию и подвел ближе, с живым интересом рассматривая малыша.

– А когда у нас такой же будет? – спросил он. – Посмотри, какой миленький.

Я улыбнулась и пожала плечами. Как-то так само собой вышло, что через миг мы уже целовались.

– Анвар, я понимаю, что тебе не терпится заделать свою ксерокопию, но пора бы выйти к гостям, – поддел его Ермак.

Совершенно хулиганским жестом мой новоиспеченный муж продемонстрировал в ответ средний палец.

Наше появление встретили овациями. Зазвучало бессменное «Горько!», и мы не стали разочаровывать гостей. Я снова утонула в сине-зеленых, глядящих с хитрым прищуром глазах, расплавилась точно сыр, оказавшись во власти его настойчивых губ.

Разорвав поцелуй, я увидела, как пристально на нас смотрит Редди. Она просто потрясающе выглядела в темно-зеленом с золотым отливом платье в стиле «Гэтсби». Ее шею украшали многочисленные нити жемчуга и такие же браслеты.

Завитые и уложенные “от лица” неизменно рыжие волосы были перехвачены чем-то вроде ободка с небольшим пером, но их длина стала немного короче с нашей последней встречи. Она излишне похудела, но ее стройные ножки по-прежнему радовали взгляд обывателя. Достойную конкуренцию ей тут составляла лишь Ветлинская, прибывшая с ухажером, имя которого было слишком известным, чтобы его называть.

Настало время резать торт. Вопреки моим опасениям, Редди вела себя смирно. Где-то потеряв громилу, с которым пришла, она скромно присоединилась к родителям. Живая и упругая точно плеть Анварова Махинур Сабитовна что-то зашептала ей на ухо, хитро улыбаясь. Именно от матери Вите и достался этот загадочный азиатский прищур. На своих женщин с нежностью поглядывал отец семейства —Добронравов Павел Гаврилович. И если свекровь все еще ко мне приглядывалась, то сердце свекра я покорила раз и навсегда еще в тот миг, когда прискакала на Золотой, чтобы привести помощь для его сына.

Я подмигнула своей маме и тепло улыбнулась мужу, и мы вместе взялись за нож.

Позже в уборной, выходя из кабинки, я столкнулась с Редди. Она стояла с таким видом, словно только меня и ждала.

– Кхм. Привет. Еще раз…

Рыжая усмехнулась как-то нервно, точно испытывая неловкость. Даже принялась притопывать ногой. Мотнула головой в сторону выхода.

– Там сложно поговорить с глазу на глаз. Вик… брат следит, чтобы я к тебе не приближалась лишний раз.

Это была чистая правда. Стоило Редди оказаться поблизости, и муж увлекал меня в противоположный конец зала или же просто притискивал к себе.

– Отлично выглядишь. Классное платье и все такое. Надеюсь, вы с Виком будете счастливы.

Она натянуто улыбнулась. Затем тряхнула волосами, и нахмурилась.

– В общем, вряд ли мы станем лучшими подругами, так что приступим к главному, – подбодрила она сама себя. – Я просто хотела попросить прощения за все то говно, что тебе сделала. Иногда я бываю полной тварью.

Я ничего не ответила, лишь удивленно приподняла брови.

– Понимаю, выгляжу подозрительно. Это нормально. Наверное… Но, я говорю от чистого сердца, – она замялась и покосилась на выход.

Я просто протянула руку, соглашаясь на это перемирие, и Редди осторожно пожала мою ладонь, кивнула и с видимым облегчением вышла.

Уставившись на собственное слегка ошарашенное отражение в искусственно состаренном зеркале, я переживала произошедшее. Удивительное рядом!

Пора было возвращаться к гостям, пока муж меня не потерял. Я уже коснулась дверной ручки, когда в коридоре раздались голоса.

– И? – грозно рокотал низкий мужской голос.

Я узнала Смирнова Александра – того самого друга Вити, что занимался безопасностью и всякими подобными делами.

– Она приняла мои извинения. Доволен?

– Это неважно. Важно, что теперь чувствуешь ты.

– Я? – Лера немного помолчала. – Мне стало легче.

Раздался влажный звук поцелуя.

– Хорошая девочка.

– Заткнись и поцелуй меня еще!

Я отпустила ручку двери, тактично дожидаясь, когда эта парочка натискается. К счастью, они быстро куда-то делись, и я смогла покинуть укрытие. Я шла и улыбаясь собственным мыслям. Похоже, мне действительно больше нечего опасаться Редди. У нее появился строгий воспитатель, который сумел-таки сделать ее счастливой.

Восемь месяцев спустя после свадьбы

Я поставила сумочку на тумбу в прихожей, осмотрелась, думая, куда пристроить мокрый зонт и одновременно гладя встречающих меня котов. Скай и Найт так и остались с нами, а Шадди была кошкой Махинур, и вместе с Кошмаром жила в доме родителей.

Выполнив свои хозяйские обязанности по приветственной глажке котов, принялась стягивать сапожки. С кухни доносились умопомрачительные запахи домашней еды, и желудок отозвался болезненным спазмом, даже закружилась голова. М-м! Лазанья! Моя любимая с некоторых пор. Значит, муж ушел с работы пораньше, чтобы меня порадовать.

Витя тут же показался с кухни:

– А я думаю, куда это коты рванули. Ты сегодня рано, я не все успел приготовить к ужину.

Он помог мне снять пальто и поцеловал.

– Нас Санька с Леркой на свадьбу приглашают, – сообщил он новость.

– Ух ты! И когда? – обрадовалась я.

– Зимой. Мелкая сказала будет мстить нам за нашу февральскую свадьбу.

Мы рассмеялись.

– Мамка недовольная, она холод не любит, требует подождать до весны, а Лерка противится. Сестра ждет ребенка, но это секрет.

– Вооот как? – протянула я, расплываясь в хищной улыбке.

– Санька хорошо постарался. Малыш, я себя неполноценным чувствую. Все уже при детях, а мы отстаем от графика, – ворчал муж, пока мы шли на кухню.

– А как же работа? Меня же только-только заместителем генерального по ай-ти сделали, а я в декрет. Некрасиво как-то.

Видя, как сузились глаза любимого, как заиграли желваки, я едва удержалась, чтобы не расхохотаться.

– На хрен! – рявкнул он. – Завтра же ликвидирую этот филиал, будешь сидеть дома и заниматься со мной любовью, пока не забеременеешь!

– Ужас какой! – флегматично откомментировала я его вспышку и полезла в сотейник.

– Ммм! Брокколи с чесноком, мои любимые… – протянула я не особо уверенно, и с грохотом выпустив крышку, бросилась в туалет.

Несколькими минутами позже, с несчастным видом сидя на полу, я жаловалась мужу:

– Лазанья – да. Брокколи – нет. Больше их не люблю. И, вообще, на кухню шагу не ступлю, пока они там.

Витя гладил меня по волосам и нетерпеливо, но как подозрительно вздыхал.

– Полегчало? – поинтересовался он, осознав, что я больше не собираюсь обниматься с белым другом.

– Угу.

Меня укутали в белый пушистый халатик, подхватили на руки и водрузили на кровать в спальне. Затем муж вышел и вернулся со стаканом воды. Я уставилась на него, как кот на морковку.

– А хде моя лазанья?

– Ты что еще и есть будешь? – удивился муж.

– Да! Двойную порцию. И томатный сок. Неси все сюда, пожалуйста.

Виктор уже дошел до порога, но остановился и с подозрением спросил:

– Томатный сок?  Ты же его терпеть не можешь!

– Уже обожаю.

Через минуту у меня на коленях стоял поднос, и я с жадностью набросилась на еду. Витя – само терпение, даже над душой не стоял, пока я ела, и лишь когда сыто откинулась на подушки, строго поинтересовался:

– И когда ты собиралась мне рассказать?

– А когда ты собирался рассказать, что я работаю в принадлежащей тебе компании? – скопировала я его тон.

– А зачем? – приподнял он брови.

Я склонила голову набок, глянув на него с укоризной.

– Нет, ну правда. Да ее создал для тебя и даже курировал, но ведь все остальное вы делаете сами. У вас получается. Только в такие моменты, как сейчас, я все же я хотел бы, чтобы ты осталась дома…

– Нет! – жестко отрезала я, лязгнув металлом в голосе.

– Строгая какая! И у кого только нахваталась? – сокрушался мой муж.

– Кхм! За тобой наблюдала на совещаниях, – ехидно парировала я.

Он обнял меня одновременно крепко и нежно, зашептал.

– Боже, Ксюшка! У нас будет ребенок! Я абсолютно счастлив! Ты моя женщина! Мое сокровище! Моя жена. Я люблю тебя!

Это простое, почти анекдотическое слово, затрепанное множеством поколений, из его уст звучало просто бесподобно. Виктор погладил меня по щеке, заключил лицо в ладони и принялся целовать нежно-нежно. Я потянулась к мужу, полностью растворяясь в этом ощущении, и чувствуя себя самой счастливой на свете женщиной.

Наша любовь – волшебство, которое мы творим друг для друга каждый день, каждую минуту, каждый миг. Волшебство в мимолетных прикосновениях, добрых словах и ласковых улыбках – волшебство доступное каждому.

 Конец