Глава 32

Боже… И он действительно все это время думал обо мне? Помнил? Считался с моими желаниями? Голова пошла кругом. Из-за слабости в ногах захотелось присесть, но в пустой комнате для этого был только пол. Висеть на человеке, который и сам неверно стоит на ногах, как-то неправильно.

– Давай-ка, присядем, и ты все мне расскажешь, – предложила я.

Виктор обнял меня за талию, и я ощутила, как участилось его дыхание. Мы перебрались в гостиную, с комфортом расположившись на просторном диване с темно коричневой кожаной обивкой.

– Так. Давай еще раз и по порядку, что-то сегодня слишком много потрясений на мою голову.

Я никак не могла заставить себя выпустить его руку. Наши пальцы жили своей жизнью, то и дело переплетаясь и лаская друг друга.

– Извини, – Виктор осторожно высвободился и пристроил больную ногу на подставку, пояснил:

– Должен признаться, я эгоист. Не хотел, чтобы ты видела меня калекой.

Он скорчил покаянную рожицу, и я не удержалась от улыбки.

– Не вижу гипса. Может, ты притворяешься, чтобы меня разжалобить?

– Титан внутри. Хочешь, снимок покажу? Там столько болтов в кости наверчено, что я вправе считать себя киборгом.

Я подалась вперед и просто обняла его, положив голову на плечо.

– Так значит, Лера твоя сестра? – вернулась к самому животрепещущему вопросу. – Расскажешь, что произошло? Почему она назвалась твоей женой? Это же странно. И зачем хотела тебя убить? Ведь это же она тебя толкнула на лестнице, не отрицай! И дверь захлопнула тоже она, да еще и подперла. Больше некому. Согласись, такое на срок тянет, а не на клинику. Верно?

– Все несколько не так, как ты думаешь, – замялся Виктор. – Ты ведь не спешишь? Может, чаю?

Я отрицательно мотнула головой, превращаясь во внимание. Витя вздохнул и продолжил:

– Лерка и правда мне сестра, хоть и не родная. Мы с самого детства дружили с ее братом. С самого детского садика. Семья у них была неблагополучная. Отец их бросил, мать запила. От кого Лерка родилась и вовсе не известно. Когда Димона забрали в армию, я добровольно с ним пошел. Даже приплатил кому нужно, чтобы определили в то же место. А там Вторая Чеченская грянула.

Виктор на несколько мгновений замолчал, его взгляд словно пронзал в этот момент время и пространство. Я слушала его, дыша через раз. Ощущая себя так, точно попала в секретные архивы государства Виктор Добронравов. Одно неловкое движение, и меня депортируют вон.

– Не стану вдаваться в подробности, не проси. Димка погиб. Подорвался на растяжке. Умирая, он просил присмотреть за сестрой. Так ее любил, что только о ней и думал в последние мгновения жизни. Очень боялся, до чего она с такой мамкой докатится.

Едва не до крови закусив щеку, чтобы не разреветься, я слушала эти откровения. Особенно обидно было за двух хороших парней, и тем больше хотелось открутить башку рыжей оторве.

– Когда я вернулся живой и здоровый, и даже умудрился мозгами не съехать, родители так были рады, что согласилась бы на что угодно. Мы помогали Лере, чем могли, а потом и вовсе удочерили, когда ее родная мать скончалась. Мама все равно хотела девочку, но уже не могла рожать.  Понимаешь, я стал для Мелкой кем-то вроде ангела хранителя. Если бы не я, она со своей неуемной жаждой приключений, давно в какой-нибудь криминал встряла, – Анвар невесело усмехнулся.

– Угу. Подалась в наемные убийцы, – скептично поддакнула я.

– Лера не такая плохая, как могло показаться. Капризная? Да. Даже где-то избалованная. Но она весьма целеустремленная и неглупая девочка. Если ее направить твердой рукой, она многого способна добиться. К сожалению, я поздно понял, что что-то идет не так. Я же мужик, Ксюш. Мы все эти ваши намеки и полутона плохо считываем, особенно когда делом увлечены. Вот и не разобрался, где закончилась сестринская любовь и началась любовь женщины к мужчине. Только в день, когда мы с тобой впервые встретились, я, наконец, это осознал.

Не стану это комментировать. Может, когда-нибудь позже, мы еще затронем тему, решила я. Слишком все дико на мой неизощренный вкус.

– Так что же между вами было? И что с Лерой сейчас? Как, вообще, такая распрекрасная и сверх всякой меры любящая сестренка замыслила тебя прибить? Действовала по принципу «Так, не доставайся же ты никому»?

– Не совсем. Она призналась, и мы поругались. Лерка ушла из дома, но в тот день вернулась и увидела нас с тобой. Естественно, психанула и, чтобы насолить мне, наврала, что ты где-то там в подвале. Даже продемонстрировала твою босоножку.

– Я забыла обуться, когда убегала, – пояснила я.

Виктор кивнул.

– Я сильно испугался. Подумал, что она узнала о твоей никтофобии и каким-то образом заманила тебя в катакомбы. Поспешил на помощь, и ступени обвалились. В итоге не я тебя спас, а ты меня. Вот и все. Остальное ты знаешь, кроме…

– Но ведь она хладнокровно дождалась, пока я зайду внутрь и заперла-таки дверь! – перебила я его. – Видела, что ты нуждаешься в помощи, а вместо этого решила отомстить и мне тоже.

Меня злило, что Виктор продолжает защищать преступницу, кем бы она ему ни приходилась. Сестрой, женой. Не важно. Для меня она – преступница, и только!

– Лестница могла обвалиться. В темноте я могла сорваться. И сорвалась бы, потеряв сознание в приступе никтофобии.  Лежали бы там рядом…

От возмущения к лицу прилила кровь и застучала в висках.

– На кой черт ты, вообще, рассказала ей о моей проблеме?

– Я и не говорил.

– Но…

– Послушай! – Витя взял меня за плечи, привлекая внимание.  Заговорил, четко выговаривая слова: – Я. Вообще. Никому. Никогда не рассказывал про твою беду, Ксюш. Я о тебе в принципе никому не рассказывал.

– Но как же тогда…

Он остановил меня жестом.

– А вот тут есть странность. Когда отец подоспел, то нашел сестру у входа в здание. Она лежала на земле лицом вниз. В полной отключке. Спала как убитая. Но прежде ее ударили по голове, Ксю. На затылке обнаружилась огромная шишка. Она не могла сама так упасть, врачи подтвердили.

– Что? – я неверяще уставилась на него.

– Отец не смог ее разбудить. В тот день нас обоих увезла скорая. В крови моей сестры обнаружили "Фенозепам" – снотворное. Как позже выяснилось, Лера принимала его некоторое время. Мне удалось выяснить у ее друзей, что она жаловалась на плохой сон, нервничала и была раздражительной больше чем обычно.

– Снотворное? Его же нельзя смешивать с алкоголем!

Я вспомнила острый запах спиртного, когда она меня выпроваживала.

– Именно. Лера выпила, а затем бежала по жаре, стараясь успеть подстроить мне каверзу с босоножками. Не удивительно, что после такой нагрузки ей стало плохо. – Анвар нахмурился. – Я сам виноват. Не думал, что сестра настолько в дерьме. Это из-за меня она ушла из дома, перестала посещать универ и завалила летнюю сессию. А я так и не понял, что на деле происходит. Не заметил, что она нуждается в помощи.

– Прекрати себя винить! Лера взрослая девочка, даже машину водит. – не удержалась от иронии я. – Она сама должна отвечать за собственные поступки. Голова дана не только чтоб ею ругаться. И вот еще что, – я задумалась, формулируя мысль. – Допустим, она тебя не толкала, но тогда кто закрыл дверь? Кто еще мог знать, что ты туда отправишься. По мне, ответ очевиден.

– Лежа в подвале на полу, я тоже так искренне считал. Но ведь кто-то же стукнул Лерку по глупой башке? Она не знает кто это был, никого не видела и даже не помнит, в какой момент все случилось. Говорит, после нашей ссоры ей стало плохо, затошнило. Она поспешила на воздух, боясь отключиться, и все. Мелкая клянется, что этого не делала. Она не оставила бы меня без помощи, если бы знала, что произошло. Я ей верю.

– А что родители? Как они отреагировали?

– Я не стал рассказывать предкам про Леркины закидоны и все эти нездоровые чувства ко мне. Они бы этого не выдержали. Сейчас они с мамой в Китае, приводят в порядок нервы, выгоняют токсины и все такое.

Я вздохнула, переваривая информацию.

– Учитывая, что ты ей не родной по крови, то ее чувства вполне здоровые, – высказала я мысль. – Опять же, никто не отменяет детскую влюбленность. Ты же для нее сродни кумиру или супергерою.

Нет, я не прониклась к Рыжей, но вот вся моя ненависть вдруг куда-то делась. Я видела отчаявшуюся девушку, розовые мечты которой методично разрушали. Между делом в голове крутилась еще одна мысль, свербя и царапаясь на границе сознания. Раздражая. Нужен был какой-то крючок, чтобы ее изловить и вытащить наружу, да только сообразить, какой именно, не получалось.

– Вить, а кто еще знает полную версию случившегося? – спросила я просто так.

– Родители. Кот. Варька твоя с мужем, – им я только на днях все рассказал. Нужно же было как-то уговорить их тебя ко мне привезти. Ну и еще один мой хороший друг. Пожалуй, все. В тот день обошлось без любопытных соседей. Скорая через поселок не возвращалась, а на работе я сказал, что поломался на лыжах.

– На лыжах? Лето же! – удивилась я.

– Я всегда могу рвануть на выходные в Австрию, как вариант, – подмигнул он.

В Австрию на выходные! Ну конечно! Виктор Добронравов подобное может себе позволить. Мне вспомнился сегодняшний Пухляков с его завистью, и как по заказу в памяти всплыли его слова:

– И все же бог есть! Говорят, Добронравова одна баба с лестницы столкнула от ревности. Еле выжил, по слухам. Ногу сломал… Жаль, что совсем не подох, тварина!

Кусочки мозаики встали на свои места. Я подскочила с дивана. Снова села, ухватила Анвара за руку:

– Пухляков знает!

– Пухляков? А кто это такой? – Анвар недоуменно мотнул головой и наморщил лоб.

– Мой коллега из «Опен Ворлд Системс». Сегодня… – я осеклась, соображая, что именно хочу рассказать о своих приключениях.

– Что сегодня, Ксюш?

Анвар напрягся, буравя меня взглядом.

– Сегодня я с ним встречалась. Говорили о работе. О том, что после моего ухода в компании случилось. Обычно, Кирилл милый и добрый парень, но сегодня его прямо-таки выворачивало от ненависти к тебе. Никогда еще не видела Пухлякова в таком состоянии. Я процитировала сказанные «милым и добрым парнем Кириллом» слова.

– Вот, паскуда! – прошипел Виктор. – Есть его номер? Сейчас все и выясним.

Анвар потянулся за смартфоном.

– Угу, – сама того не желая, я покраснела.

– Ксюша, между вами что-то есть? – неожиданно поинтересовался Анвар, и воздух вокруг будто стал гуще.

С трудом протолкнув его в легкие, возмущенно воскликнула:

– Нет! Ничего! И не могло быть.

Виктор удовлетворенно кивнул и расслабился.

– Только не пори горячку, – зачастила я. – У нас ведь нет никаких доказательств, что это был он. Это лишь мои домыслы.

– А про никтофобию твою он знает?

– Да, но…  Анвар, я не верю, что Кирилл мог так поступить. Пухляков он же и мухи не…

Я снова замолчала, припомнив всю «милоту» Пухлякова, что испытала на себе не далее как полтора часа назад. Латентный садист!

– Не чувствую уверенности в твоем голосе, – ухмыльнувшись, резюмировал Виктор, на глазах превратившись в знакомого уже мне Большого Босса.

– Номер, Ксю, – надавил он.

Я опрометью бросилась в прихожую за своим мобильным.

– Только не трогай его, – попросила, пересылая телефон.

– Еще как трону! Особенно если выясню, что этот му… Что он замешан. Как ты сказала? Согласись, такое на срок тянет. Верно? – процитировал он сказанные мною о Лерке слова.

Я кивнула, признавая его правоту. Виктор отправил кому-то сообщение, и его телефон тут же ожил.

– Сань? И тебе доброго. Пробей-ка номерок, который я скинул только что. Интересует, где объект находился утром седьмого июля. Да-да. Как раз, когда мы с Леркой в больницу попали.

Стиснув потные ладошки в кулаки, я затаила дыхание. Виктор тоже  застыл в ожидании, но, поймав мой перепуганный взгляд, вдруг потянулся и коснулся пальцем кончика моего носа, ободряюще улыбнувшись. На душе мгновенно стало тепло.

Грубый, низкий голос, донесся из трубки, и в повисшей тишине я отчетливо разобрала слова:

– Геопозиция подтверждена. Убью сссуку!

– И что теперь будет? – дрожащим голосом поинтересовалась я, понимая, что ситуация вышла за рамки обыденного.

– Не переживай, родная. Тебе больше не о чем беспокоиться.

Виктор протягивает руку, попутно согнав оккупировавшего мои колени кота, берет мои пальчики и легонько тянет на себя, вынуждая наклониться.

– Иди ко мне, – шепчет так интимно, что я с трудом проталкиваю в глотку, ставшую густой, точно патока, слюну. – Я скучал. Чуть с ума от тоски не сошел.

Ловко поймав меня за талию, он усаживает верхом на себя. Сердце стучит сбрендившим метрономом, голова кружится от его близости. От умопомрачительного аромата грозы, полыни и чего-то еще. Смесь запахов его тела и парфюма действует на меня точно мощнейший афродизиак. Кожа касается кожи, порождая электрические импульсы. Они бегут по оголенным нервам и концентрируются до поры внизу живота, вспугивая мириады бабочек. Те, взлетая, творят невообразимое своими незримыми крыльями. Я безумно хочу его. Прямо сейчас!

– Хочу тебя, – хрипло вторит он моим мыслям.

Принимается целовать шею, проделывая дорожку от подбородка до ключицы, и каждое прикосновение его губ точно маленький ядерный взрыв сотрясает какие-то струны внутри меня. Желание, как выпитый залпом виски, кружит голову. Захватывает дух. Воспламеняет кровь.

Впиваюсь в его плечи пальцами, ощущая приятную твердость мышц и едва не мурчу. Выгибаюсь, давая доступ к чувствительным местам, трепещущим в ожидании ласки. Он нетерпеливо расстегивает пуговички на моей рубашке, то и дело скользя пальцами вглубь захваченной территории.

Даже через джинсы я чувствую – он подо мной каменный. По телу пробегает предвкушающая дрожь.

– Что это? – вдруг останавливается Виктор.

Открываю глаза, встречая полыхающий гневным пламенем взгляд.

– Что это, Ксю?! – повторяет он, и его рука, точно стальная, до боли стискивает мое бедро.

Хлопнув по ней, заставляю ослабить хватку и смотрю вниз. Пять характерных синяков-отпечатков расположились вокруг левой груди – Пухляков вцепился, гад!

– Виновник уже наказан. Я засадила ему коленом под яйца, – спокойно отвечаю я, не желая усугублять и без того нелегкое положение бедолаги.

Как мне кажется, грозное «Убью суку!» и без этого выльется в крупные неприятности. Для меня все это в далеком прошлом, о котором даже думать не хочу. Главное, что мы с Витей вместе, чем не повод  вычеркнуть этот досадный инцидент из жизни?

Обхватываю лицо Анвара ладонями, вынуждая посмотреть мне в глаза. Прошу:

– Поцелуй меня, пожалуйста!

– Но позже ты все мне расскажешь, – рычит он и впивается в мои губы, заявляя о своих правах.

Как обезумевшая, я вылизываю его рот, забывая дышать. Впившись в отросшие на затылке волосы, притискиваю к себе так сильно, что наши зубы стукаются, точно у впервые дорвавшихся до поцелуев подростков. Ерзаю в нетерпении, покоряясь естественному, заложенному природой инстинкту. Мне даже не требуются предварительные ласки, и я капризно хнычу ему в рот:

– Хочу тебя!

Не разрывая поцелуя, Виктор умудряется стянуть с меня джинсы. Его пальцы дразнят, проникнув под трусики.

– Ты такая мокрая и горячая, Ксю… – шепчет он мне в губы. – Отводит тонкую полоску насквозь промокшей ткани в сторону, и твердая бархатистость пронзает меня на всю немаленькую длину. Коротко выдохнув, сжимаюсь вокруг него, сотрясаясь в мгновенном оргазме. Он не дает подняться, удерживая за бедра и подаваясь вперед, заполняя до донышка. Прикусывает сосок зубами. Я перемежаю вскрики удовольствия со стонами, проживая взрыв сверхновой и зарождение вселенной бессчетное множество раз.

– Обожаю, когда ты так делаешь, – хрипит Виктор мне в шею, позволяя обмякнуть.

Несколько мгновений отдыха, и он принимается двигаться, задавая ритм, играя языком и губами с дерзко торчащими, блестящими от влаги чувствительными навершиями сосков. Я быстро включаюсь в процесс и стягиваю с него футболку. От увиденного едва не кончаю снова. Его совершенное тело невероятно заводит. Спешу попробовать на вкус его кожу. Нюхаю его словно животное, упиваясь теплым родным запахом. Пальцы изучают округлую твердость бицепсов, осторожно считают ребра, ласкают темные круги аккуратных сосков, маленьких и таких напряженных. Тянусь, чтобы коснуться их языком. Внутри снова нарастает предвкушение прекрасного, и на этот раз мы достигаем пика вместе.

Удовлетворив страсть, смущенная улизнула в туалет. Я не из тех, кто занимается сексом вот так запросто, а потом отряхивается и идет как ни в чем не бывало дальше. Для меня это – Событие. Я некоторое время стояла у двери, не решаясь выйти, хотя давно привела себя в порядок. Мучили мысли: что же дальше? Можно ли теперь считать, что мы встречаемся, или нет? Задавать подобные вопросы было неловко до жути.

– Ксю, ты в порядке? Все хорошо? – раздался голос Анвара с той стороны.

Вдохнув поглубже, я набралась храбрости и вернулась в гостиную.

– Я должна была тебе сказать… – замялась, краснея до кончиков ушей. – Прости. Совсем забыла, что сейчас опасные дни.

– О! Тогда стоит принять меры как можно быстрей!

Позабыв про трость, Витя с озабоченным лицом потянул меня в спальню. Наверное, даст мне контрацептив, подумалось мне с легкой горечью. Особенно неприятно было то, что у него такие средства наготове. Это о многом говорит.

Виктор выпустил мою руку, но не спешил к комоду или тумбочке.

– Нравится? – с улыбкой спросил он.

Я огляделась, оценив интерьер. Чисто, аккуратно, все в приятной коричнево-бежевой гамме. Но как-то чуточку безлико?

– Мило, – усмехнулась я нервно, не понимая, к чему это все.

Ничего лишнего, а нелишнее – на своих местах. И тут мой взгляд прикипает к приличного размера кровати, точно сошедшей с интерьерной фотографии. Бежевое покрывало. Мягкое изголовье, множество разнокалиберных подушек. И моя потерянная босоножка на одной из них в центре.

Смеясь, присела на край, чтобы до нее дотянуться.

– Ну ты и выдумал! Еще бы в рамку оформил и на стену…

С каблука что-то упало мне на колени, и я осеклась. Я инстинктивно стиснула бедра, поймав маленький предмет.

– Что это? – спросила, демонстрируя его Виктору.

Матовое белое золото и огромный, по моим меркам, камень. Неужели бриллиант?! Лаконичное и одновременно изящное.

– Кольцо, – ответил Виктор. – Ксюш, выходи за меня? Только можно не буду на колено вставать, все равно красиво не выйдет?

Я вскочила на ноги, зажав кольцо в кулаке. Никому не отдам! Не кольцо. Витю, конечно же! От охватившего меня счастья, только кивала, не в силах выдать что-то членораздельное, а затем просто его обняла. Крепко-крепко. Изо всех сил.

– Это значит «да»? – просипел он придушенно, едва удерживая равновесие.

– Ой, прости! – отстраняюсь, чтобы не сделать ему больно, и вижу радость в его глазах.

– Как же я тебя все-таки люблю! – Виктор запечатлевает короткий, но крепкий поцелуй на моих губах и тянет меня к кровати. – Дай-ка?

Мы садимся рядом, и он осторожно надевает кольцо мне на безымянный палец. Как влитое! Глядя на него, вдруг ощущаю себя… взрослой? Становится страшно и волнительно, до шума в ушах. И слабо верится в происходящее. Комната дрожит и мутнеет, я блуждаю по ней взглядом, не решаясь посмотреть в выжидательно глядящие на меня сине-зеленые глаза.

– Но ведь… Ты меня почти не знаешь. Мы даже не встречались…

– Как это? Встречались! – возмущается Анвар и с серьезным видом начинает загибать пальцы: – Перед совещанием в «Опен Ворлд Системс» мельком. Хотя я тогда тебя не запомнил. На страйкболе. На ресепшен в «Ай Ти Экспертс». В моем кабинете – твои ножки так чудесно просвечивали сквозь столешницу, что я не мог ни о чем больше думать. Злился от несбыточного желания разложить тебя прямо на нем. Позже, в лифте – там я даже успел тебя немного потискать, – продолжал глумиться надо мной он. – В моем доме. Не стану перечислять все комнаты – но было так хорошо, что я все равно их не припомню. Видишь, как много мы встречались?

Ударяю его той самой подушкой, на которой еще недавно стояла моя босоножка. Виктор ее перехватывает и отнимает, так что подушечная война заканчивается, не начавшись. Он укладывает меня на спину, гладит, разжигая знакомый уже трепет.

– Я знаю, что у тебя есть родинка. Здесь, – шепчет он так интимно и касается внутренней части моего бедра. – Знаю, какой идеальный твой поперечный шпагат.

Упоминание таких интимных подробностей заставляет краснеть и смущаться

– Знаю, что ты коллекционируешь фонарики и увлекаешься фотографией, а еще что ты профессионал на работе. Знаю, что ты смелая и самоотверженная, и ради другого готова побороть все свои страхи. Будь то никтофобия или верховая езда. Знаю, что ты до безумия любишь кошек и даже ревную немного.

Каждое «знаю» сопровождается поцелуем. То в шею, то в ушко, то в висок.

– Ревнуешь к кошкам?! – усмехаюсь сквозь счастливые слезы.

– Так сильно разрешается любить только меня. И так много гладить – тоже, – ворчит Анвар, на миг прекратив целоваться.

– Знаю, что ты честная и ответственная. И слишком добрая, даже к тем, кто этого не заслуживает. А еще ты красивая и нежная. И самая желанная. Моя.

Не знаю, чего мне стоило не разреветься. Пожалуй, спас положение поцелуй в губы, который становился все настойчивее и требовательнее.