Глава 13

Понедельник — день тяжелый. Настя припарковалась у работы и еле волоча ноги выбралась из кабриолета. От звука захлопывающейся двери она поморщилась: будто бензопила в мозгу завелась. Темные очки, в руках утренний кофе в термосе, который подготовила святая Нинушка.

«Остановите планету, я сойду», — подумала Настя и потопала на работу, преодолевая все «не хочу». Ей будто цепь на горло набросили, и та тянула назад к машине.

Субботу Настя провела в агонии похмелья, воскресенье — в агонии противоречия. Она любила Данилу, но свое поведение в его квартире не могла оправдать. Если так реагировать на обычное подозрение в неверности (хотя он ей даже ничего не обещал), то что будет дальше? Она еле-еле училась не цапаться впустую с идиотами, но сдерживаться, когда неадекватно ведет себя любимый человек, оказалось гораздо труднее. Если так продолжится, то Аида разрушит все вокруг до основания и зальет лавой. А она этого не хотела делать.

Не хотела больше ранить Цербера. Не важно, что он сделал или не сделал.

…Когда Насте было двенадцать лет, она потеряла маму, и с тех пор любые неприятности ощущались бледным отголоском эмоций по сравнению с той болью и неприятием реальности. Потом в жизни появился Летов, и она прикипела к нему душой, а он туда плюнул. Ничего, она и это перенесла, выплакалась и отгородилась от него.

Но сейчас она с ужасом вспоминала, что такое для нее — настоящая боль, и понимала, что уже подходит к бассейну слез и страданий, чтобы искупаться. В пятницу ночью она там промочила ножки, и этого хватило, чтобы два дня жить, как амеба, слушая депрессивную музыку для пущего драматизма.

В общем, входя в приемную, Настя готовилась платить. За то, что не смогла отпустить прошлое и Данилу, что позволила себе взрослые игры, в которых оказалась неумехой. А главное — что пнула Цербера, предав его в очень личном, осквернив его дом присутствием ненавистного человека. Да, она совершила преступление в период буйного пьянства, но ведь это отягчающее обстоятельство. Санька подтвердит.

Началось утреннее совещание, обсуждение плана работы на неделю. Данила избегал смотреть на Настю, и она его не винила. Спасибо, что прилюдно не выпорол. Сегодня она явилась в строгом брючном костюме и легких туфлях на высоком каблуке. Костюм был из тонкого хлопка, совсем не душно, но Насте не хватало кислорода. И она изо всех сил пыталась не думать о Дине. Но чем сильнее пыталась, тем больше думалось.

На завтра была запланирована презентация новой технологии для японского подрядчика, даже ББ собирался присутствовать. В случае, если стороны останутся всем довольны, NewTek подпишет желанный контракт. С планом продвижения брэнда, который Настя, по сути, переписала за лето с нуля, должен был выступать Артем, но вдруг во время совещания Данила заявил:

— Завтра нас с Анастасией не будет в первой половине дня, мы появимся сразу к презентации, так что уделите повышенное внимание подготовке, чтобы не возникло косяков. И еще, Артем. План представит Анастасия, она сможет более убедительно выступить.

Бабуин вскочил и начал бить себя руками в грудь. Он через одышку долго возмущался, но вежливое выражение лица его босса стало скучающим, и Артему пришлось умолкнуть.

Кузен посмотрел на Настю с неприязнью, поджав губы, и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, вспотев от жары и собственной бурлящей желчи. Настя ответила ему предупреждающим взглядом, мол, помнишь ли ты, примат, что у меня имеется видео с твоими сексуальными домогательствами? Он-то свой козырь в виде клубного танца пьяной Насти уже показал когда-то ББ. Слух об их романе пустил. Больше крыть было нечем. Не умственным же превосходством?

Совещание закончилось, и Цербер сказал сухо:

— А вас, Анастасия Николаевна, я попрошу задержаться.

Личная помощница не должна робеть от подобного приказа, но у Насти сердце в желудок бултыхнулось. Ей не терпелось узнать, как прошел разговор с родителями, но она не рискнула бы спросить. Данила, как всегда, выглядел аккуратным и расслабленным, в облегающих брюках и футболке кофейного цвета, которая подчеркивала золото его глаз.

— Завтра с десяти утра до обеда у меня незапланированное мероприятие. В Видо-Экспо сейчас проходит конгресс, посвященный инновационным технологиям в сфере хирургии, и во вторник — конференция для узкого круга специалистов. Меня пригласили, хочу послушать. NewTek не занимается медицинскими технологиями, но мне вдруг пришла мысль, что стоило бы приглядеться.

Данила говорил отстраненно и без злости, словно Настя и не воткнула ему нож в спину за то, что он ее всего лишь нежно толкнул.

— Японцы — в два часа, так что твой выезд легко устроить, — согласилась она, удивляясь, что голос лишен эмоций.

— Пойдешь со мной.

Настя кивнула, думая о том, что придется явиться на работу к шести, чтобы подготовить все необходимое для послеобеденной презентации, раз уж они с Данилой вернутся впритык.

— Свободна, — сказал Данила и уткнулся в монитор ноутбука.

В 11:30 Настя принесла кофе и задержалась на пару мгновений, глядя, как Данила печатает, а затем тянется к чашке, обхватывая рукой, не боясь обжечься. Воспоминания о его пальцах на своей шее вышибли воздух из легких. Она отвернулась и поспешно убралась из кабинета.

В конце дня, вернувшись из маркетингового отдела, Настя занялась наклеиванием стикеров. За полтора месяца уволили одного начальника отдела, взяли трех новых сотрудников, и захотелось оставить стикеры-подсказки для Ольги, которая объявится в конце августа.

Язык технологий был малопонятен Насте, но она разбиралась в работе рынка и видела любой проект не как картинку с продуктом, а как рентгеновский 3D снимок, со всеми скрытыми механизмами и проблемами… Но сложившуюся ситуацию в их с Данилой отношениях никак не могла рассмотреть, увидеть насквозь. Наверное, потому что была слишком предвзятой и напуганной.

Рабочий день подходил к концу, и последней каплей кислоты на сознание стал приход Дины. Проклятая дива (кто ее только пропустил? Бабуин, наверное) спокойно вошла в приемную и оценивающе посмотрела на Настю. Элегантная брюнетка даже виду не подала, что узнала девушку, которая увела у нее из-под носа ухажера. Дина лишь поправила тонкий шелковый платок на шее, повязанный красивым узлом, и прошествовала к двери в церберский кабинет.

— Его нет на месте, он закончил дела на сегодня, — подала голос Настя, завершая регистрацию писем.

— Даня забыл у меня кое-что, — девушка поставила на стол красивый синий подарочный пакет. — Передайте, что… Впрочем, не стоит.

— Хорошо. — Равнодушный ответ.

Дина ушла, а Настя сидела с минуту не двигаясь, собираясь с духом, чтобы заглянуть в пакет. Хм. Галстук, запонки, терпкий аромат куклы.

«Не думать, не думать, — настойчиво твердила себе Настя, чтобы не позволить разгореться огню в котлах души. — Он тебе ничего не должен, вы играли, и он тебя перехитрил, потому что сильнее». Настя успокаивала себя долго, чтобы не сорваться и не устроить погром еще и на работе. Тогда ее точно в лечебницу сдадут.

Короткая встреча с Саней после работы, звонок от Майки, электронное письмо Леросу… Что угодно, чтобы отвлечься. Настя боялась, что, увидев Цербера утром, выскажет ему претензии, на которые не имела права.

«Он тебе ничего не должен», — как мантру, повторяла она.

Но утро приближалось, а ярость не утихала. Поэтому, чтобы произвести неизгладимое впечатление на Цербера, Настя надела голубой летний костюмчик с такой короткой юбкой, что почти стыдно. Под жакетом — белая майка с V-образным вырезом, открывавшая взору больше, чем следует согласно рабочему этикету. Густо подведенные глаза, помада вишневого оттенка — то, что нужно для конференции хирургов. Она им даже в качестве «подопытного кролика» согласна выйти на сцену, все равно почти голая.

Настя захватила брюки, блузку и косметичку, для менее яркого макияжа: придется впопыхах переодеваться к презентации.

Да, игра уже закончена, но Настя и не играла. Она просто решила вспомнить былое и ту безбашенную Аиду, которая не умела вовремя остановиться… Что угодно, лишь бы перебить копившееся отчаяние.

…Ну, поехали.

* * *

Данила провел вечер в исследовательском центре, чтобы лично получить образцы продукта для завтрашней презентации. Если ББ останется под впечатлением, если японцы увидят финансовую перспективу, то возьмутся за дело и в будущем появится новый филиал NewTek, созданный благодаря Летову.

Он так и не решил, с какой стороны подойти к Насте и стоит ли, поэтому ночью его мучила бессонница. Рыжий сочувствовал, засыпая и просыпаясь каждые десять минут, будто разделял терзания хозяина.

Данила уже готов был простить Настю даже за выходку с родителями, но не мог смириться, что Терехова так легко отказалась от него, да еще выставила виноватым. Он спрашивал себя: смогут ли они с Настей доверять друг другу? или допекут друг друга?

Психологические приемы контроля эмоций на этот раз не помогали, и Летов не представлял, как избавиться от негатива, чтобы не выплеснуть его на Настю. Он хотел ее, любил ее, но не мог заполучить сию же секунду, и это бесило.

В таком противоречивом настроении Данила и явился утром на работу.

Настя поливала цветы в приемной: за время практики она развела здесь целые джунгли.

Стоило заметить стройную фигуру, как Цербер закрыл глаза и зарычал про себя. Некоторые, оказывается, ничему не учатся.

— Я просил в таком виде не приходить на работу. Поезжай домой и переоденься, потом сразу в Видо-Экспо, — строго отчитал Данила и, стараясь не глазеть, быстро спрятался в кабинете. Но не тут-то было.

Настя вошла и поставила перед Данилой подарочный пакет со словами:

— Дина заходила, передавала привет.

— У меня с ней ничего не было, — зло ответил Летов.

— А я и не прошу объяснений. Смиренные помощницы не задают боссам личных вопросов. — Настя нарочно уронила блокнот, наклонилась, пробуждая в мозгу Данилы озабоченного извращенца, и вышла из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.

«Дыши, — приказал себе Данила. — Ты облако и летишь по небу».

Упрямая Настя так и не уехала домой переодеться, но времени оставалось в обрез, поэтому пришлось, стиснув зубы, отправиться с ней в Видо-Экспо.

Они сидели на заднем сиденье «мерседеса», и Данила подумал, что это хорошая возможность объяснить Насте события той злосчастной ночи. Водитель ведь мог подтвердить оправдательные показания… или сделать хуже, упомянув, что оставил Данилу в Раменках и уехал. Черт. Кроме безусловного доверия ничего не поможет. Однажды сомнения загрызут их обоих.

— Сдвинь ноги, имей совесть, — резко бросил он Насте.

Она тут же приняла более приличную позу, но легче не стало. На Данилу накатывала похожая паническая волна, которая ударила на дороге из Николиной Горы. Но тогда он лишь увидел фотографии обнаженной Аиды, а сейчас легко мог представить реальность, каждый изгиб, незабываемый аромат, нежность кожи.

Данила понимал, что Настя не мстит, не играет — она просто, как и он, не знает, как себя теперь вести. Поэтому он дышал глубоко и смотрел в окно, а не на спутницу.

На конференции Данилу встретила мать, одетая в летний костюм от Шанель. Она всегда любила подчеркнуть, что отец щедро платит ей за послушание, как будто это его оправдывало.

Мать дрогнула, плеснув пренебрежением в Настю, но комментировать ее вызывающий вид не стала.

— Я так рада, что ты пришел, — поздоровалась она, протянув Даниле обе руки для пожатия.

— Подумываю инвестировать в медицину.

— Позволь мне представить тебя организаторам, хотя ты со многими знаком, я думаю. Отцу хорошо бы наладить контакты с…

— Ты могла бы хоть притвориться, что у тебя есть не только муж, но и сын, — перебил Данила. — Например, спросила бы, здоров ли я.

Мать смутилась, и явно не из-за стыда, а из-за возмущения, что он посмел размахивать семейным бельем в присутствии посторонней.

— Надеюсь, твоя квартира в порядке и вора задержали, — вежливо сказала она.

Данила сообразил, что Настя солгала родителям, и кивнул, мол, справедливость восторжествовала.

С отцом они не обменялись и словом, как два иностранца, которые могли общаться только при помощи переводчика, в данном случае — матери. Данила хотел перевернуть эту страницу жизни и идти дальше, и если мать клянется, что у ее мужа после инсульта поубавилось злости, то можно попробовать разойтись мирно.

И все было хорошо, пока ни пришла пора прощаться. Настя протянула руку светилу хирургии Летову, крепко пожала и сказала:

— Удивительно, что, будучи пластическим хирургом, вы не убрали шрамы с руки.

Отец сузил глаза и бросил беглый взгляд на болтливого «нерадивого» сына, а Настю уже понесло.

— Выглядит, как шрамирование воина, гордящегося тем, что сжег деревню с детьми и женщинами. Как печать Лжедмитрия.

— Прекрати, — взяв ее под локоть, приказал Цербер. — Не смей.

— Все в порядке, Данила, не груби девушке, — с убедительной заботой ответил старший Летов и обратился к Насте: — Вы должны понять. Мой сын — социофоб. Он ужасно боится не угодить и часто принимает естественные человеческие проявления чувств за отклонения, потому что сам бы не осмелился так поступить. Во мне он видит монстра, в матери — жертву. А мы ведь просто любим друг друга. Данила, увы, не способен строить отношения. Однако я горжусь тем, что он нашел в себе силы построить хотя бы успешную карьеру.

В голосе отца звучало превосходство, и Данила явно услышал бренчанье Настиных нервов. Брынь-брынь. В том, что она не поверила ни одному слову «Лжедмитрия», он даже не сомневался. Лжедмитрий… Черт, ну и острый у нее язык. Настя набрала воздуха в легкие, чтоб ответить, и Данила почувствовал, что пора уходить. Он наступил ей на ногу, отвлекая, и потащил за собой. Но перед тем, как уйти, сказал отцу равнодушно:

— Мне жаль, что твои собственные демоны начали убивать твой мозг… правда, жаль… но давить на меня бессмысленно. Я не стану вам помогать, пока мать не запишется к психотерапевту. Всего наилучшего.

Добравшись до парковки, Летов толкнул Настю на заднее сиденье машины и сел рядом.

— Что у тебя за привычка лезть не в свое дело?! — закричал он и сразу почувствовал себя лучше. — Я похож на того, кому нужна защита? Мне плевать на то, что этот человек думает обо мне. И я не хочу слышать звука его голоса. А ты заставила его открыть рот!

— Ага, ага. Проще сделать вид, что все хорошо. О да, метод на миллион! — ехидно сказала Аида. — Иногда скрытую ярость можно выпустить только одним способом — хорошенько поорав! Но ты приспособленец, который считает, что открытый конфликт — это удел убогих, вроде меня. Да ну тебя! Может, ты и правда социофоб. Как только отважился вообще что-то сказать этому деспоту!

Она отвернулась, скрестив руки на плохо прикрытой груди, перебросила одну ногу на другую, нервно покачивая носком туфли, и Данила, глядя на голые колени Аиды, почувствовал, как в душе чиркнула спичка, поджигая фитиль. Огонек подбирался к взрывоопасной смеси возбуждения и злости, которая разъедала его изнутри.

Он старался сосредоточить мысли на предстоящей презентации и хранил гробовое молчание до самого офиса, пока они спешно ни поднялись в приемную. Оставалось пятнадцать минут до встречи с Большим Боссом и японцами…