Глава 16

Ночевать новобрачные отправились на Арбат, к Даниле. За весь день никто не позвонил Cаньке с криками сдать местонахождение неблагодарной Настасьи, а значит, отец не шутил. Он сказал: «Поедешь к Церберу — домой не возвращайся». Не зря ведь Тимошка не рыскает вокруг, а Большой Босс хранит молчание. Он предоставил дочери выбор, и пути назад нет.

Настя была уверена, что отец теперь оставит их в покое, просто вычеркнув из жизни и своего бизнеса. Интуиция подсказывала, что больше им нечего бояться, худшее позади. Только за отца было обидно и больно.

Ступив в гостиную церберской берлоги, Настя почувствовала, что вернулась домой. А увидев полотна, закрепленные в потолке, поняла, что Цербер никогда не перестанет ее удивлять. Надо же, вон и бар стоит, как новенький. И Рыжий сидит довольный. Романтика!

Данила подошел к Насте сзади и обнял крепко, целуя в щеку.

— Прости, что не пришел в тот вечер, оставил одну. Дина мне в выпивку насыпала какой-то химии, совратить меня, бедного, пыталась. Но я к ней не прикасался. Полночи, как блаженный, ездил по городу, тебя искал.

— Дин-дон пал смертью храбрых, — усмехнулась Настя и положила ладони поверх его рук. — Ты тоже извини, что я тогда взбесилась. Это из страха. Боялась потерять тебя снова… — Она повернулась к нему и заглянула в глаза, обеспокоенная. Данила провел пальцами по ее щеке и, тяжело вздохнув, заявил с сожалением в голосе:

— Зря я тебе об этом говорю, Аида, но я не умею на тебя долго злиться… Никогда не умел.

Настя с облегчением улыбнулась, счастливая.

— С ума сойти, мы с тобой не спорим. Стоит отпраздновать этот исторический момент! Занимайте места в зрительном зале. Я скоро.

Сбегав в душ, Настя выудила из шкафа ту самую черную футболку с принтом «Звездных войн», которую надевала в первый визит к Церберу, а еще обнаружила на полке эротичное белье, которое привозила в прошлый раз. Хм… Мужской топ и черные кружевные трусики — то, что нужно для эффектного танца.

Данила сидел на широком подоконнике, прислонившись к проему спиной и прокручивая обручальное кольцо. Он сбросил майку и выглядел, как бог, на фоне заходящего солнца. Рядом с ним лежала пачка презервативов. Предусмотрительный.

У Насти покалывали пальцы от желания подойти и потрогать своего мужа, убедиться, что это не сон. Непреходящее состояние эйфории делало реальность немного… нереальной. Данила поднял взгляд на Настю, и в его глазах отразились ее собственные мысли, а еще жажда обладания, которая заставила оробеть.

Она медленно выдохнула, подошла к музыкальной системе у стены и выбрала песню Сии. Кровь в венах сразу побежала быстрее от предвкушая танца, и Настя, ухватившись двумя руками за «веревки» ткани, подтянулась и встала на ноги, словно на качелях. Мгновение — и она отдалась плавным движениям, которые были для нее частью сущности, как дыхание. Футболка постоянно приподнималась, обнажая живот, и Настя на расстоянии чувствовала нетерпение, исходившее от Данилы.

Она плавно подняла ногу и откинулась назад; ухватившись за опору, вытянулась вниз головой вдоль полотна и раздвинула ноги, а затем медленно согнула одну в колене; накрутила ткань вокруг кисти и позволила себе упасть на качели, свеситься, прогнувшись в спине и покачиваясь, как на волнах.

…Она не сопротивлялась и даже не открыла глаза, когда прохладные пальцы опустились ей на живот, обхватили за талию и выдернули из мира танца. Цербер взял Настю прямо здесь, на полу, не давая ей вернуться в реальность.

Данила согнул ей ноги в коленях, сдвинул кружево трусиков и осторожно вошел в нее; приподнял майку и начал нежно посасывать грудь в такт ритмичным движениям. Настя хотела обнять его, почувствовать тепло кожи и игру мышц на спине, но Данила перехватил запястья и завел ей за голову, удерживая в крепкой хватке. Музыка продолжала играть, ощущения были обострены, а окружающего мира не существовало.

Они достигли пика одновременно и замерли, чтобы продлить это незабываемое мгновение.

— Мне всегда тебя будет мало, — хрипло сказал Летов и наконец позволил обнять себя, запустить пальцы в мягкие волосы, убрать челку со лба. Настя хотела бы ответить ему что-нибудь такое же щемяще прекрасное, но ее тело все еще дрожало, и слова не шли, поэтому она просто поцеловала его — в лоб, глаза, губы, шею.

Они долго лежали, сцепив пальцы и слушая тишину. Настя не сразу поняла, что музыка больше не играет.

Повернувшись к Даниле, она провела губами по его груди, твердой и гладкой, лизнула шрам на плече.

— Я хочу еще, — попросила она, и муж нежно погладил ее большим пальцем по щеке:

— Уверена? Больно не будет?

— Мне больно, когда ты не во мне, — призналась Настя, и Цербер, притянув ее к себе, обнял и долго не отпускал перед тем, как поднять на руки и отнести к окну.

— Помнишь? В первый раз, когда мы поцеловались? Я чуть не рехнулся тогда, — прошептал Данила. — Потому что хотел сделать с тобой вот так… — Он поставил Настю спиной к себе и медленно снял с нее свою футболку, спустил кружевное белье; попросил упереться руками в подоконник и, раздвинув ей ноги, медленно вошел.

Постепенно наращивая темп, Данила накрыл руками груди Насти, скользнул ладонью по животу и ниже, лаская. Настя застонала и наклонилась вперед, сложив руки на холодном дереве. Крепко обхватив пальцами бедра Насти, Цербер перестал сдерживаться — и скоро зарычал, вбиваясь в нее последний раз.

Данила не сразу смог восстановить дыхание, а у Насти не было сил шелохнуться, но она позволила развернуть себя и усадить на подоконник. Муж широко раздвинул ее ноги, удерживая под коленями, и довел до экстаза языком. Настя еще долго содрогалась в оргазме, и только когда Данила нежно стер пальцем слезу с ее щеки, она осознала, что плакала.

…Они были измученные и счастливые, и вместе встретили первый рассвет семейной жизни. С восходом солнца они наконец добрались до спальни, вспомнив о ее существовании, и проснулись только в десять утра. В ногах у них растянулся Рыжий, заняв как минимум четверть кровати, и они старались выбраться так, чтобы его не разбудить.

В три часа у них был самолет на Майорку, но прежде предстояло важное дело — встретиться лицом к лицу с Большим Боссом. Они не могли позорно сбежать, не объяснившись с ним. Они любили Терехова, были всем ему обязаны. Уйти молча — значило бы предать.

Поскольку у Насти не было с собой свежей одежды, она натянула свои черные джинсы, а вместо «свадебного» топа — рубашку Данилы, у которой подкатала рукава. Получилась почти туника. Можно было заехать по дороге в бутик, но не хотелось впустую тратить время. Данила же хотел одеться приличнее, все же предстоял серьезный разговор, но Настя уговорила его выбрать рваные джинсы, которые она видела на нем на концерте, и топ кофейного цвета, который подчеркивал золотистый цвет его глаз.

— Ясно, я стал твоей куклой, будешь менять мне одежки, — предположил Данила, и Настя усмехнулась, подтверждая его худшие опасения.

— Но ведь я стану не только одевать тебя, но и раздевать.

Летов оценил логику и согласился. Они взялись за руки и поехали к Большому Боссу.

Между Настей и Данилой произошло то, что происходит при столкновении двух кусков сахара или, как в их случае, характеров. Они либо обломаются друг о друга, либо притрутся. Настя с Летовым притерлись. Настя поняла, что любит Данилу достаточно сильно, чтобы учиться контролировать эмоции и не орать без повода. Летов, в свою очередь, пообещал не только отдать заявление об уходе, но и высказать Большому Боссу все, что думает об Артеме, и поставить ультиматум: либо Мельник уходит из компании по собственному желанию, либо Цербер его вынесет в пасти вместе с собой. Одно дело — уволиться, а другое — смотреть, как Артем пирует на чужих заслугах и уничтожает их.

А еще Данила собирался сказать ББ, что женился на его единственной наследнице, которую совратил до свадьбы. Или она совратила его?.. Впрочем, от перемены мест слагаемых сумма не меняется.

* * *

Они сидели у Большого Босса в кабинете, ожидая приговора. Отец выглядел больным и недовольным и, как и два месяца назад, долго молчал, будто ждал кого-то. «Хоть бы Тимошка не заявился», — подумала Настя. К счастью, никто не пришел. Оказалось, ББ просто разглядывал двух сидевших перед ним предателей. Ему так хотелось.

— Подвели вы меня, ох подвели. Придется отвечать, — сказал он сухо.

Первым на этом неофициальном слушании выступил Цербер.

— Я написал заявление об уходе, вот оно, — он достал лист из заднего кармана джинсов и протянул Большому Боссу. Тот со злым выражением принял бумагу… но Данила так и не выпустил ее из руки, и началось перетягивание каната. Вдруг надумавшись ни с того ни с сего, Летов процедил: — Нет. Не могу! — и оторвал кусок страницы. — Свой пакет акций не продам! И с поста уйду только ногами вперед.

— Это я устрою, — пообещал ББ со сдерживаемой яростью в голосе, комкая половину заявления и швыряя на пол. — А вместо тебя Артемку поставлю.

И тут Цербера понесло. Он кричал, что Мельник — дебил от природы, которого не исправит даже святое причастие. Что он пустит компанию по ветру, что должность, на которую он годится — это гардеробщик в NewTek. И если его назначат главой российского офиса, то Данила и правда готов улечься в гроб, лишь бы не смотреть на это безобразие.

Он выпустил пар и, медленно опустившись в кресло, спокойно зачесал наверх челку пальцами, словно и не орал только что на Большого Босса, который мог перекрыть ему кислород, как краник на баллоне.

— Вот, значит, как, — протянул ББ. — А ты что скажешь по этому поводу, Настасья?

За последние два месяца до нее как до жирафа дошла истина, что искусство контролировать эмоции и продумывать шаги на далекую перспективу — это почти что подвиг международного масштаба. Что услышит только тот, кто хочет услышать, а значит не нужно терроризировать человека лишь за то, что он идиот.

Одним из недостатков Аиды была взрывоопасная импульсивность. Да, она осознала это, и теперь чувствовала себя сильнее. Не нужно ломать собственную личность для победы, но можно и даже нужно развиваться, чтобы стать лучшей версией самой себя.

От этого умного пафоса, радужным потоком прилившего к мозгу, Настя почти прослезилась.

Раньше она вскочила бы и стала криком доказывать, почему они с Данилой правы, но сейчас просто пожала плечами и ровно, без истерики в голосе сказала:

— Что же ты, Большой Босс, злишься без причины? Хоть бы поздравил, все-таки зять перед тобой сидит. Мы кольца не надевали на встречу, чтобы тебя не травмировать раньше времени… Но так и знай: я Цербера в обиду не дам. И он прав, я вместе с ним в гроб лягу, если Артем угробит компанию. А по поводу моих слабых мест… Знаешь, папа, их у меня оказалось до черта, конечно, и я согласна их укрепить со временем. Но характер останется при мне, ты уж извини. А если выгонишь нас сейчас, то мы создадим свою компанию, а не помрем с голоду, и не мечтай. Такие вот пироги. Уповаю на твою рассудительность и способность видеть людей насквозь.

Настя сидела в напряжении, переживая не за себя, а за Данилу. Она понимала, что NewTek для него — кусок жизни и он его не отдаст без боя. Вот только бой мог оказаться коротким. Не то чтобы Настя подозревала отца в криминальных методах ведения дел, но игнорировать его угрозы было бы халатностью.

По решительному выражению на лице Цербера было очевидно, что он не сдвинется с места, свой пакет акций съест, но не отдаст, и уж точно не предпримет попытку к бегству из кабинета. Все решится здесь и сейчас.

И действительно, ББ медленно, не отводя от них колючего взгляда, выдвинул один из ящиков в столе, обхватил рукой что-то, очень напоминающее по очертанию рукоятку пистолета, а потом вскинулся, заставив Настю на одном выдохе броситься грудью на Цербера. Кресло не выдержало, и они вдвоем перевернулись, глухо приземлившись на мягкий ковер.

Резко обернувшись, Настя увидела в руке ББ бутылку вина. Отец тихо смеялся, крайне довольный собой. Цербер обхватил лицо Насти ладонями, поворачивая к себе, и взволнованно прошептал:

— Не ушиблась? Сумасшедшая.

— Я думала…

— Знаю я, что ты думала, — раздался громкий голос ББ. — Что оставлю тебя вдовой. Дураки вы, ей богу.

Пока они поднимались, отец разлил красное вино по бокалам, сияя и веселясь за их счет.

И тут до Насти дошло.

— Ты все это специально придумал.

— А не специально придумывать — пустая трата времени, скажу я тебе, Настасья.

Данила не выпустил ее руку из своей, и Настя видела, насколько он шокирован. Голос его был хриплым, клокочущим от возмущения, когда он наконец произнес:

— Босс, вы… я же думал, что вам жизнь сломал. Вы меня чуть до инфаркта не довели.

— Не довел, а урок преподал. Учитесь, пока жив!

Настя тихо про себя охреневала, не веря, что обошлось без душевных страданий; у нее подрагивали руки, а внутри было воздушно легко от пустоты, образовавшейся на месте страха.

Она, конечно же, не верила, что отец пристрелит Данилу, и прыгнула антилопой на мужа чисто инстинктивно. Но чтобы отец — вот так, с вином и песнями… Страшный человек, этот ББ… Настя взяла бокал, отпила немного и прислонилась к Даниле. Она не знала, о чем именно спросить в первую очередь, но видела, с каким нетерпением ждет вопросов взволнованный отец.

— Я очень переживала за тебя, — призналась Настя. — Но сейчас даже не знаю, злюсь или радуюсь… Так ты не хотел меня ломать?

— Ломать? Тебя?! — ББ оскорбился. — Да у тебя характер — золото! Слабые места залатать, и можно в Космос запускать! Я хотел, чтобы ты настояла на своем, чтобы не сдалась, а закалилась и осознала эти самые дыры в скафандре, которые тебя с годами удушат. А он, — отец указал бокалом на Цербера, — слишком боялся пойти против меня.

Ослабленный пережитым стрессом, Данила молча сел в кресло и потянул Настю себе на колени.

— Я не слепой, видел, как вы друг к дружке тянетесь. Подумал: а почему бы и нет? Даня меня в качестве зятя вполне устраивал. Но мне слабаки в клане не нужны, я хотел, чтобы вы друг к другу пришли через нельзя. Улавливаете мысль?

Отец схватил карандаш и начал отбивать им чечетку по столешнице.

— Мне нужно было, чтобы Даня научился противостоять Большому Боссу, тем более если это на пользу семье и компании. Я ему Артемку подсунул, а он молчит, тянет на себе, как вол… А кому от этого лучше, кроме Катиного остолопа? Тебе, Даня, не хватало немного конфликтности, а у Настасьи ее было в избытке. Вот я и подумал, что хорошо бы у нее забрать, а тебе — добавить. Ну гениальная же мысль!

Он улыбался искренне, в голубых глазах плескался азарт победителя; его буквально распирало от гордости за себя.

— А думаешь, кто подсказал? Артем! Дурень пришел ко мне в начале лета и спросил, не боюсь ли я, что Данила через Настю попытается в семью пролезть. Мол, не лучше ли нам, как Ротшильдам, чужаков не пускать. Пень пнем, ей богу. Намучается Катя с ним еще… Вот после его слов я и задумался, что хорошо бы Цербера с Аидой подтолкнуть друг к другу. А у тебя, Настена, практика как раз намечалась… В общем, удачно сошлось. Артемка мне потом на вас компромат носил и носил, все ждал, что я ему трудовой орден выдам, — ББ хохотнул. — Я, конечно, не думал, что вы так быстро в ЗАГС побежите. Но тут уж ничего не поделаешь. Лучше рано, чем поздно.

— Н-да… Мы с Данилой так заигрались, что и не заметили, как ты нас переиграл, — Настя нервно усмехнулась. — У меня до сих пор сердце колотится. Ну и методы у тебя, пап…5ebdbc

— Эффективные. Ну согласись! Вы возились в страхах, как в болоте, вместо того чтобы отстоять свое право на кусок счастья. Позволяли мне решать, как вам жить, как будто своей головы на плечах нет. А потом очнулись, что сами за себя в ответе. Дошло, сто лет не прошло. Или ты думаешь, тебя в жизни мало ломать будут — не я, а другие, кто не такой добрый?

Постепенно они переместились во двор, сели в отцовский «ламборджини» и поехали в аэропорт. ББ сказал, пора как следует отметить самую успешную сделку в его жизни. На вопрос «куда» он ответил просто: «На Ибицу. Валентин Геннадьич просил, там у Саньки помолвка послезавтра. За два дня NewTek не развалится, даже Артемке не под силу такую махину перевернуть так скоро».

Сидя в частном самолете, Настя пила воду и продолжала мучить вопросами Большого Босса.

— А если бы я прогнулась, сдалась?

— Не сдалась бы, слишком хорошо я тебя знаю. Моя порода, и мамина. Мать твоя была кремень!.. Но и тот крошится, как показало время. Мне нужно было, чтобы ты поднялась над собой, вместе с Даней, рука об руку. — ББ выставил перед собой кулак. — Вместе вы теперь сила, не кремень и даже не сталь. Вас ни сломать, ни согнуть, в вас — сама жизнь, первородная субстанция, из которой все сделано! — с каким-то даже хищным видом высказался ББ, напоминая, что он, вообще-то, асс инновационных технологий, а это не хухры-мухры.

Отец аж клокотал от воодушевления, чтобы выразить которое, не хватило бы и пачки карандашей. Было заметно, что он устал, ведь играл ва-банк вслепую, поставив самое ценное. Но ББ не был бы успешным инвестором, если бы не осознавал риски.

— Главное, чтобы вы сами свою дурь повыбивали из себя, а не ждали, пока вас другие до смерти забьют. Ясно я говорю, Настасья? Даня?

Цербер кивнул для «галочки», показывая всем видом, что ясно и что он и без объяснений истину понял. Он потягивал воду маленькими глотками и, насвистывая, загадочно смотрел в иллюминатор, на полотно рек, дорог и перекрестков под безоблачным небом. Явно не мог до сих пор избавиться от последствий стресса: они ведь думали, что Большой Босс от них отречется, а в качестве свадебного подарка пришлет портрет Тимошки, чтобы не забывали, так сказать, что по краю ходят.

…ББ продолжал говорить и тогда, когда они спускались по трапу на острове, и когда заселялись на частную виллу. Оставил он молодоженов в покое только к закату, когда наконец устал воспевать свою гениальность. Тяжкий это труд, наслаждаться победой.

Настя знала, что отец больше всего не любит навязываться, но видела, что он как будто боится уйти, остаться в одиночестве, и поэтому не мешала ему выговориться.

— А что ты имел в виду: «В моем клане слабаки не нужны». Звучит, как мафиозная группировка, если честно.

— Ты отцу не груби, — возмутился он. — Клан — это вам с Даней наследство, и вашим детям. Будем разрастаться. Как Ротшильды, только без фанатизма и Артемки.

Настя окончательно разомлела и обняла отца.

— Прости, что сомневалась в твоем великодушии, пап.

— Это тебе тоже на заметку. Учись людей видеть, а не разглядывать, — он похлопал ее по спине, взъерошил ей волосы на макушке, как в детстве.

— Ага, постараюсь, только рентгеновские очки куплю…

ББ полез в карман, чтобы вытащить сигарету, но передумал и взволнованно сказал:

— Все не как у людей. Медовый месяц до свадьбы.

— Э-эм, какой такой свадьбы?

— Обычной. Считай, это моя благодарность за то, что вы у меня есть.

* * *

Через два дня состоялась помолвка Сани и Володи. Вампира присутствие Цербера и Насти откровенно бесило. Зато Стас явно почувствовал себя лучше в их обществе. Он был сам не свой, но комментировать помолвку не стал.

Настя пробовала выведать информацию о таинственном телохранителе у Прохорова, но тот лишь промолчал и сменил тему. Дело ясное, что дело темное. Насте ничего не оставалось, как наблюдать за происходящим; она и так вмешалась достаточно.

— Надеюсь, ты уверена в том, что делаешь, — сказала она Саньке позже, когда они сидели на пляже.

— Я не совершаю необдуманных поступков, ты ведь знаешь, — не очень уверенно произнесла она, отведя взгляд.

Ответить на это было нечего, и Настя вдруг вспомнила:

— Кстати, придется вам с Аресом выступить свидетелями на моей свадьбе еще разок. Четырнадцатого сентября у нас с Цербером запоздалый прием на триста человек, уж не знаю, как они с отцом так быстро все организуют. Это суббота, так что универ не пострадает.

Санька обрадовалась и предложила построить замок из песка. И они строили замки, смеялись и обсуждали семейную жизнь, которая для них обеих начиналась почти одновременно.