Глава 5

В 16:00 в московском отеле «Уайтхолл» началась закрытая вечеринка в честь дня рождения лучшего друга Терехова — Валентина Геннадьевича Прохорова. Ему исполнилось сорок пять. Дипломат, связи которого распространились по Москве, как спрут, был человеком сдержанным и воспитанным.

С Большим Боссом они дружили больше двадцати лет, вместе поднимались наверх, и так уж вышло, что их дочери были лучшими подругами. Александра — Саня — Прохорова, правда, на празднике отсутствовала, потому что подвернула ногу в каком-то там лесу.

Данила любил подобные располагающие шумные вечера, во время которых можно было обсудить все главные новости столицы и мира. Именно Прохорову он был обязан знакомством с Большим Боссом. Данила проходил у Валентина Геннадьевича в МИДе преддипломную практику и однажды высказался, что вообще-то никогда не мечтал стать Джеймсом Бондом, потому что стремился к созданию технологий, а не столько к их использованию.

Так, через Прохорова, Данила попал в семью Большого Босса. И теперь он чувствовал, что может ее потерять… Настя уедет.

Летов сидел в кожаном кресле с бокалом вина, которое не пил — все же за рулем сегодня, и рассеянно слушал разговоры гостей, когда ББ тронул его за плечо и попросил переговорить.

Они вышли из шумной комнаты и остановились у широкой лестницы из красного дерева. Рядом, у холодного камина, украшенного летней гирляндой, сидели двое парней. Они перешептывались, время от времени взрываясь от хохота, а вот Данила нахмурился.

Большой Босс достал айфон в чехле из белого золота — подарок Артема. Еще до того, как ББ нашел нужный файл, Данила уже знал, что там будет. Пятница, клуб, стол, Аида и Цербер.

На лице Летова не дрогнул ни один мускул.

— Часто она так себя ведет? — тихо спросил ББ ровным голосом; по интонации не понять эмоций.

— Первый раз на моей памяти. Ей в коктейль, видимо, что-то подмешали, поэтому она поступила неадекватно, — выкрутился Данила, заслужив хмурый взгляд ББ.

— А на работе она как?

— Отлично, с каждым днем меняется в лучшую сторону, — выдавил Летов, понимая, что ему противно говорить такое о Насте, как будто она наркоман или преступник в исправительной колонии. Аида была прекрасна сама по себе, ей меняться не нужно. Разве что поучиться контролировать эмоции не помешало бы. — Она внесла очень интересное предложение на совещании с отделом маркетинга.

— Головастая, — согласился босс. — Единственная моя наследница и надежда. Она еще несмышленыш и к людям, которые ей нравятся, всей душой прикипает. Если ее кто-нибудь пальцем тронет, то палец придется отрубить. Я тебе не просто так это все снова повторяю, Даня. Хочу, чтобы ты эту мысль уяснил: прожевал, проглотил и усвоил.

— Я понимаю, Николай Александрович.

— Нет, Даня, не понимаешь.

Летов напрягся, а босс вернул айфон в карман пиджака и достал сигарету, которую по обыкновению крутил в пальцах, но не поджигал.

— Услышу, что ее кто-то обхаживает или, не дай бог, под юбку залезть хочет, натравлю Тимошку, а может, и сам яйца отстрелю. — Взгляд босса был холодным, и Данила понял, что ББ увидел в ролике то же, что и остальные: между Цербером и Аидой не все так просто.

Плохо. Выдержав гнетущее молчание, он еще раз кивнул и сказал:

— Вы же знаете, она мне как сестра.

— Слишком много в мире извращенцев, чтобы слова о родственном чувстве меня успокоили. Ты меня услышал?

— Вы достаточно ясно выразились, босс.

— Ну и ладненько. Не подведи меня. Так что там с японцами?..

Данила выдохнул и перешел к более безопасной теме, благодарный в эту минуту, что Настя присмирела и они не совершили глупость, за которую могли в итоге расплатиться мечтами, а может, и еще чем-то более ценным для жизни, например, пальцами.

Так он думал, пока не вернулся в шумную толпу, где Аида появилась с бойфрендом и чередой беспрерывных ударов по сущности спровоцировала в душе Цербера такой ураган, что выбор, играть или не играть, уже не стоял.

Единственный вопрос, который оставалось уточнить в этом противостоянии характеров, носил формальный характер: будет ли у них стоп-слово или можно не ограничивать себя какими-либо правилами вообще? Но уточнить было не у кого, и Данила выдал себе неограниченный кредит на поступки.

* * *

Настя появилась на дне рождения Валентина Геннадьевича с опозданием, четко отмерив время, которое Цербер сможет вытерпеть под электрошоком ее выходки. Противник нужен ей здоровым и сильным, а если переборщить, то они друг друга уничтожат, не оставив даже трупов для кремации.

Аида была намерена держать себя в рамках плана, который возвела в мыслях. Она стала примерной помощницей, поэтому искренне надеялась, что за минувшие несколько дней усыпила бдительность Цербера, исправив оплошность, допущенную у него дома. Мало ли, что он мог тогда подумать? Самый смак ее выходок всегда заключался в неожиданности: она заставляла человека расслабиться и поверить, что о нем забыли.

За четыре будних вечера, проведенных в спокойствии под крылом ББ, Настя составила план, и первым пунктом шла она — ревность, соперничество за кусок мяса. Цербер сдержан на публике, именно там его и нужно подловить. Избрана была суббота, день рождения Валентина Геннадьевича. После вечеринки у Насти в расписании значилось еще одно мероприятие: клуб. Одна из ее трех разрешенных тусовок в месяц. Цербер, скрежеща зубами, должен будет смотреть, как дочку босса в Барвиху из "Бронкса" увозит другой. Настя предвкушала веселье.

Основное изменение, произошедшее в ее желаниях, — это чувства, которые она собиралась вызвать в Цербере. Если, впервые посмотрев видео, она мечтала лишь о том, чтобы добиться подтверждения его сексуальной тяги, то, быстро получив желаемое, раскатала губу до самого экватора. Наполеоновские планы расширились в область сердца и предполагали захват души, потому что одного лишь влечения Насте уже было мало.

Она хотела, чтобы Цербер влюбился в нее. И хотела она этого не из-за врожденной жестокости или избалованности, а исключительно в целях самозащиты. Насте остался всего год в Москве… один долбанный год. Но если рядом будет Данила, то она сойдет с ума, тем более сейчас, когда знает, что привлекательна для него. Это же мазохизм в чистом виде! Чтобы снова не утонуть в Летове, она собралась утопить его первым. Она должна избавиться от него после практики. Должна! Цербер сам ей поможет. Он избегает любви, у него на памяти Насти ни одной постоянной женщины не было, а значит, стоит ему воспылать запретными чувствами к дочке босса, как он без сомнения, от греха подальше, передаст церберскую сторожку новому звену. Любовь в их ситуации — гораздо более надежное средство отпугивания противника, чем ненависть. Просто до жарких объятий в логове Цербера Настя даже мысли не допускала, что он может в нее влюбиться.

Итак, план включал следующие пункты.

Первое. Вызвать ревность. Ну, это просто.

Второе. Не допустить до кобеля других э-э… дам. Чтобы неудовлетворенность его злила и портила сон.

Третье. Вызвать восхищение на грани обморока. Чтобы перепад эмоций у Цербера был резким, как силуэт Гималайских гор. Здесь пригодится прекрасное хобби Насти — эриэль данс, воздушный танец. Цербер никогда не видел, как она тренируется, и это замечательно: сильнее удивится. Она как раз в следующую субботу будет выступать на фестивале Park Live в парке Горького. Идеально.

Четвертое. Развести Цербера на личный разговор о жизни, чтобы выдал страшные секреты и розовые мечты. Мужчины легко привязываются к женщинам, в которых нравится изливать не только семя, но и душу. Если эти два качества встречаются в одной женщине, то ей может достаться почетная должность жены. Насте такой пост и даром не нужен, но душевности в отношения добавить придется.

Пятое. Не поддаться чарам Цербера, потому что на следующем этапе он уже не будет хотеть других женщин. Устоять перед Данилой сложно, от него тестостероном за километр несет, а уж эти умные, горящие глаза… В общем, важно сохранить чувство собственного достоинства.

Шестое. Подарить ему нечто, связанное с теми самыми розовыми мечтами, о которых он поведает накануне. Подарки нравятся не только женщинам. А Церберу и получать-то их не от кого… Настя дарила ему всякую ерунду до тех самых пор, пока он ни обозвал ее шалавой. Пора возобновить забытую традицию.

Седьмое. Рассказать о своих сокровенных мечтах, страхах и интересах. Беда в том, что большая их часть связана с самим Летовым… Можно и об этом намекнуть вскользь, ненароком. Чтобы возгордился.

Дальнейший план будет зависеть от успеха предыдущих пунктов, но к концу августа Данечка должен испугаться до чертиков. Он наступит себе на горло, соберет манатки и сбежит из ее сердца и жизни. Каждый пойдет своей дорогой, навстречу мечтам.

Настя раскрасила план цветочками, залила счастливыми слезами единорога и принялась за исполнение первого пункта: ревность… Именно поэтому на день рождения Прохорова Аида заявилась с университетским приятелем. Она заранее предупредила ББ, что пригласила друга, который хочет прорваться на практику в МИД в будущем году и умолял представить его Прохорову. Это была чистая правда. Однако услуга за услугу, и однокурсник обещался сыграть небольшую роль в спектакле «Довести Цербера».

Настя выбрала черное платье от Диора, которое закрывало горло и руки и доходило до колен; от талии ниже ткань расходилась крупными складками в несколько слоев, намекая на силуэт стыдливой балерины. Спина же была полностью открыта, да так нагло, что при желании можно было рассмотреть кромку нижнего белья и очертание груди. Изумрудная брошка на горловине, массивный агатовый перстень и темно-зеленые каблуки. То ли неприступная бизнес-леди, то ли профурсетка.

Своего «парня на вечер» Настя нарекла Лерос, от имени Валерий. Мол, не только Церберу она прозвище подбирала любя. Парень был красавец, его часто сравнивали с актером Алексом Петтифером. По Валере, который всегда ходил в костюме с иголочки, вздыхали первокурсницы, еще не прознавшие, что он предпочитал мужчин.

Сообщники вошли в банкетный зал и вручили имениннику красиво упакованные подарки. Начались представления и рукопожатия. Настя испытывала возбуждение от одной только мысли, что снова увидит Цербера. Она не хотела думать о его страстных прикосновениях, но поцелуи горели на коже всю неделю, и Настя иногда просто останавливалась и замирала, закрыв глаза, потому что начинала задыхаться от непроизвольного воспоминания.

Вот и сейчас она сразу почувствовала, когда Данила появился в комнате. Она пнула носком черный ботинок Лероса, и парень, не спеша, как бы невзначай положил руку ей на поясницу, поглаживая обнаженную кожу.

Чужое прикосновение вызвало протест, но Настя сдержалась и не оттолкнула. Она чувствовала, что Цербер сканирует ее спутника, чтобы потом выяснить, кто он и чем живет. Но она и не думала врать, что Лерос — ее парень, всего лишь собиралась допустить некоторые вольности.

Рука Валеры сползла чуть ниже…

— Добрый вечер, Анастасия Николаевна. — Резкий голос Данилы вызвал улыбку.

— Господин Летов, рада видеть.

Быстрое представление противников, рукопожатие, вежливые вопросы. Данила слушал, но его хмурый взгляд то и дело спускался туда, где мужские пальцы чересчур собственнически поглаживали девичьи формы.

К их небольшой группе подошел дорогой кузен Артем с неизвестной блондой, которая оказалась помощницей депутата Московского горсовета Лупатова. Девушка, игриво хлопнув Артема по плечу, шутливо возмутилась писклявым голосом:

— Я и не знала, что твоя сестра встречается с Алексом Петтифером!

Га-га-га, смешно. Юморная девчонка, а какая оригинальность мысли!

— Тише вы, он здесь тайно! — высокомерно ответила Настя и обратилась к Леросу на английском: — Алекс, прости, она тебя узнала.

У спутницы бабуина отвисла челюсть. Девушка не сводила взгляда с «Алекса», который одаривал окружающих голливудской улыбкой. Лерос протянул руку блондинке и сказал:

— Hi, nice to meet you. { Привет, рад знакомству }

Артем хрюкнул от удовольствия; тоже, видно, устал обхаживать малышку и хотел побыстрее убраться с ней из отеля, а лучше сразу в номера. Но та была еще недостаточно пьяной, чтобы «дать» Артему, поэтому предпочла поболтать со звездой. Она внаглую оттащила Лероса в сторону и начала на ломаном английском объяснять, что тоже мечтает сняться в Голливуде.

— Не стыдно над человеком издеваться? — спросил Цербер.

— Да ладно тебе. Помощница депутата — это же такая нагрузка и ответственность, некогда развеяться, вон какие круги под глазами от недосыпа! Девушка думала, что попала на обычный скучный прием, а теперь будет рассказывать друзьям, что общалась с Петтифером. Сможет даже приврать, что он на нее запал. Заодно и Валентину Геннадьевичу рейтинг поднимет.

— Ты циничный сноб, Настя.

— Спасибо за комплимент, — вежливо поблагодарила она. — Завтра мы с другом едем на дачу к Прохорову. Там, надеюсь, бабуина с мартышкой не будет.

Цербер насторожился. Еще бы! Дача дипломата не то место, куда приглашают посторонних, вроде «Алекса». Сам Данила тоже туда собирался, как Настя узнала из расписания своего босса, заботливо составленного Ольгой на несколько месяцев вперед.

Не дав Церберу возможности задать уточняющие вопросы, Настя отправилась спасать Лероса. Благодарный однокурсник сжал руку спасительницы и прошептал ей шутку о блондинке, заставив звонко рассмеяться. Она знала, что Цербер зорко следит за ними, и старалась не переигрывать, а заодно не попадаться на глаза Большому Боссу.

До конца вечеринки оставалось меньше часа, когда, не сдержавшись, Данила снова подошел, заговорив о нейтральном — о погоде: мол, на улице ливень. Не отвезти ли Настю в клуб?

— Я отпустил своего водителя, так что вызову нам такси, милая, — спохватился Лерос и, извинившись, отлучился, чтобы забронировать «убер». Своего водителя у парня и в помине не было: он происходил из интеллигентной, но небогатой семьи.

Импровизация удалась. Цербер ринулся в атаку.

— Ты совсем страх потеряла? Здесь же твой отец.

— Не понимаю, о чем ты?

— О твоем недоактере. И о том, что ты половину платья забыла надеть.

— Оно слишком дорогое, денег не хватило на целое. Скажи спасибо, что спина открыта, а не грудь.

Данила посмотрел поверх ее головы в пустоту, будто продолжая распекать Настю молча, а потом сжал ее запястье, все еще не глядя на нее. На Аиду словно кандалы надели, она шикнула от возмущения, но не сопротивлялась, когда Летов увел ее по лабиринту комнат. Найдя безлюдную, втащил слабую жертву в полутьму и хлопнул дверью. Оказалось, что они попали в небольшой кинотеатр. Единственным источником света был прожектор на стене, который еще не выключили, а это означало лишь одно:

— Сюда сейчас придут, — предупредила Настя, прислонившись к двери; ей хотелось, чтобы Данила поцеловал ее, как тогда, в своей гостиной. К нему рвалась душа, как железо к магниту, и от этого желания покалывало кожу.

Он подошел вплотную, облокотился о дверь по обе стороны от Настиной головы и вдохнул аромат духов. Сама Настя его уже не ощущала, но знала, что пахнет вкусно, зеленым яблоком. Она старалась дышать ровно, но выходило не очень из-за прохлады, которая обволокла голую спину, и колючего ищущего взгляда Данилы. Он тоже дышал рвано, усмиряя вспышку гнева, и Настя мысленно стонала от его близости и тепла. Не удержавшись, он провел губами вдоль ее скулы и нежно прикусил подбородок. Настя закрыла глаза от наслаждения, ожидая продолжения, но губы Летова вдруг растянулись в улыбке, и он засмеялся. Тихо, зло.

— Веди себя прилично в клубе. Я за тобой заеду.

— Меня Лерос домой отвезет, — растерянно ответила Настя.

— Тебя. Отвезу. Я. Как обычно, — отчеканил Цербер и ушел.

Сбитая с толку, Настя осталась в полутьме одна. Что это было, как понимать его реакцию? А смех… как будто над собой насмехался. Она с трудом соображала, барахтаясь в резко обмелевшем чувственном озере.

В «Бронкс» они с Леросом прибыли к десяти часам.

— Знаешь, а ты не такая истеричка, какой я тебя считал, — похвалил ее однокурсник.

— Спасибо, да и ты не идиот.

Они отправились к группе Настиных знакомых, которым она представила нового друга, и следующие полтора часа компания пила коктейли и танцевала. Особенностью «Бронкса» было то, что здесь, как в старинных мужских клубах, имелась Книга пари. Любой желающий мог вписать условие и сделать денежную ставку, остальные посетители, обязательно указав имя, имели право поддержать. Пари на танец с раздеванием Настя неделю назад проиграла… или выиграла, тут как посмотреть.

Сегодня пари было заключено на новенького — Лероса. Кто-то, не теряя времени даром, внес предложение: займется ли Валера сексом в клубе до полуночи, которая почти наступила. К парню сразу подкатила смуглая брюнетка с татуированными бровями и по доброте душевной провела рукой по брюкам, до самого паха, предлагая помощь. Оказалось, первая ставка была внесена на положительный исход и составляла триста долларов. Под ней на такую же сумму сразу подписались трое человек, включая брюнетку. Если участник не выполнит задание, то денежки — 1200$ в данном случае — уйдут клубу. Если выполнит, то клуб выплатит «подписчикам» ставку в двойном размере, по шестьсот баксов, доложив из собственного банка 1200$. Обычно эти деньги полностью или частично клуб покрывал за счет тех, кто поставил на отрицательный исход.

Но сегодня против Лероса не подписался никто: уж слишком он сексапильный парень, чтобы сомневаться в его навыках.

В таких случаях, когда все подписчики были единодушно «за», отказаться от выполнения условия считалось малодушием, и для «слабака» вариантов было два: либо повернуть время вспять и выполнить запрос, либо больше никогда не показываться в клубе, иначе загнобят.

Укурки, ей богу. Лучше бы пустили деньги на новые мозги.

Блин, и что теперь Леросу делать? Не успел войти в круг избранных, как тут же придется выйти… или трахнуть кого-нибудь. По лицу однокурсника Настя видела, что он злится и хочет убраться отсюда.

— Узнаю, кто внес предложение и заставлю взять назад, — неуверенно пообещала Настя. Она отправилась к распорядителю клуба и, перекрикивая музыку, поинтересовалась, кто же тот шутник, который записал пари. Ей вручили толстенную, тисненую серебром книгу, и под "отправной" ставкой Настя прочла: «Цербер». Она перечитала несколько раз, убедиться, что не глюк. Огляделась по сторонам, как параноик, и не поверила глазам, заметив Данилу в дальнем темном углу. Он шептался с совершенно сногсшибательной куклой, которая обвила его тонкими руками, как осьминог.

В мыслях заиграла мексиканская музыка, слишком быстрая, как в ковбойском вестерне, и захотелось схватить внутреннюю гитару и разломать ее о стену к чертовой матери. Да как он посмел, вообще?!

Разъяренная, Настя промаршировала к столику Данилы и, когда он повернул к ней наглую физиономию, съездила по ней кулаком. Кукла, взвизгнув, отпрыгнула в сторону, а Настя процедила:

— Охренел? Ты зачем человека подставляешь?

— Ну а что, — ехидно ответил Цербер, ощупывая пострадавшую челюсть. — Он думал, что пришел на скучную вечеринку. А теперь бесплатно поимеет Настю Терехову или кого-то другого, кто больше по вкусу. Например, Андрея. Андреев сегодня здесь как минимум три, сможет выбрать любого. Останешься в клубе до полуночи — пойдут слухи, так что собирайся домой. Твой Алекс — актер взрослый, пускай выкручивается.

"Осминожья" королева опомнилась и, нежно обхватив лицо Цербера ладонями, повернула к себе, оценивая нанесенный ущерб.

— Даня, ты в порядке?

Если бы Настю пырнули ножом в ответ, и то было бы легче. «Даня? Какой он тебе Даня?!?!» Унижение из-за Лероса, которое накрыло горячей волной, презрительный взгляд красотки, слишком элегантной, чтобы быть обычной игрушкой, — все это оглушило и заставило умолкнуть. Настя развернулась и, ничего вокруг не замечая, выбралась на улицу, чтобы дохнуть свежего воздуха. Валера догнал ее и сказал:

— Слушай, я домой.

— Что? А, да… хорошо. Прости меня, Валер. Я эгоистичная сука.

— Да все в порядке, ты-то здесь при чем. Да и не хотелось мне связываться с этим клубом. — Но Настя знала, что это ложь. Все студенты мечтали попасть в «Бронкс».

— Я за тобой утром в семь тридцать заеду, — пообещала она, еле ворочая языком. — На дачу к Прохорову. Помнишь?

— Да, спасибо тебе огромное. Извини, если не справился.

— Ты просто супер, Валера, не мели чепухи.

Он усмехнулся на прощание и, выйдя к дороге, тормознул такси. А Настя продолжала стоять под дождем, дрожа от ярости.

Вскоре на плечи опустилось тепло: на нее набросили пиджак, который пах Цербером.

— Что, Настенька, такая расстроенная? Вышло не по-твоему? — нежно прошептал он ей на ухо, касаясь губами волос. — Я схожу за Диной, и мы отвезем тебя домой. Зайди под козырек, простудишься.

Настя не сдвинулась, ощущая, как морось охлаждает тело, но не нутро, в котором пламя рычало и не желало утихать. Если существовало искусство вырезания по сердцу, то Данила только что достиг новой высоты. Он с Диной — «мы». Откуда эта дива вообще взялась? Никто о ней никогда не слышал.

Стоп.

Много-много путаных мыслей — и…

Да не может того быть!!!

Вот так к концу второй субботней вечеринки Настя наконец увидела нюанс, который не учла в своем гениальном плане: Данила знал, что она с ним играет.

* * *

Настя открыла в мыслях виртуальный дневник практики и проанализировала все, что с ними произошло за неделю. Память у нее была превосходная, особенно на диалоги. Она могла цитировать сериалы. Вспомнив поведение Данилы в берлоге, когда он, хлопая ресницами, склонился к порванному вырезу футболки с Дарт Вейдером, она осознала, что Летов раскусил ее флирт с первых же минут и ответил тем же. А она повелась, гордая своей победой.

Но если Настя точно знала, зачем ей это все нужно, то найти мотив Данилы не могла. Он не хочет ей мстить, не хочет убрать со своей дороги, ведь самый простой способ для него — это держать дистанцию, пока она ни уедет в Гарвард. Да, Цербера тянуло к Насте чисто физически, но спать с ней под носом у ББ он вряд ли собирался, а потому снова мимо. Тогда зачем? Скучно? Решил позабавиться за ее счет? Может быть, но вряд ли.

И Настя выудила причину из мусора бытия.

Карьера… У Летова всегда на первом месте она, родимая.

Цербер вознамерился преподать своей помощнице урок, показать, насколько она упряма в своих тупиковых желаниях. ББ ведь выбрал Данечку для практики именно для этого — открыть Насте ее истинную суть.

«Кому, как не Дане, известны твои слабые места», — сказал Большой Босс в памятное субботнее утро, когда сообщил о новом месте ее ссылки. По сути, отец имел в виду: у кого, как не у Цербера, получится выбить из тебя дурь?

Вот Данила и придумал, как Настеньку проучить. Ослу понятно, что убеждать ее на словах — дело пустое, а вот показать на практике, растоптав «избалованную принцессу» ее собственными ногами, надломив упорство о неприступную стену, — метод действенный. Так даже до Насти дойдет, что с ее характером не выжить в мире акул. Она сдастся, как сломанный болванчик, свесит язык на сторону и пустит слюни, оставив дело борьбы тем, кто этого действительно достоин.

Да-да, так и есть. Цербер сходу учуял, что Настя затеяла игру, и решил использовать это против нее же самой. Так он и Аиду обломает, и перед Большим Боссом выслужится.

Вот же карьерист бессердечный!

Скорее всего, Данила считает, что Настя развлекается из мести, из желания досадить ему, выбить из колеи. Он, конечно, прав, но ведь это такая маленькая верхушка огромного айсберга. Возможно, если бы он об знал правду, то не стал бы отвечать вызовом на вызов, а просто ушел бы с пути… Но, увы, первым из них двоих не заговорил никто, а сейчас уже поздно, игра запущена, и адреналин в крови зашкаливает. Теперь тот, кто заговорит, будет проигравшим.

Второй раунд Настя отдала без борьбы, ответив ревностью на ревность. Если и дальше так пойдет, то Цербер докажет Насте ее несостоятельность, пожурит наравне с отцом, потопчется на аидовских останках и как ни в чем не бывало продолжит три раза в месяц забирать с вечеринок, пока ни посадит на самолет до Штатов. А Настя за год выгорит от его присутствия рядом, и плевать ей станет и на Гарвард, и на торжество идиотов.

Ну нет, не бывать этому.

Она достала из сумочки пачку тонких сигарет; выудив одну, повертела в пальцах и сунула в рот, не поджигая. Эту привычку она переняла от ББ, который успешно бросил курить пару лет назад. Отец говорил, что такое действо позволяет закалить волю и успокоиться.

Курить Настя начала в семнадцать, когда Данила из лучших церберских побуждений назвал ее потаскушкой. К счастью, под влиянием Саньки Прохоровой вредная привычка за два года сдулась. Подруга сказала, что сигареты для Насти — это понты обиженки. Так оно, собственно, и было, не поспоришь. Но сейчас запах табака и наличие сигареты в руке удерживали от истерики, хотя руки все равно дрожали, и явно не от дождя. Холодно и противно было от себя. От того, что позволяла Церберу потешаться над собой, что зависела от него и эта зависимость была гораздо хуже табачной.

Настя смотрела на носки зеленых кожаных туфель, темнеющих под каплями дождя, и в этот момент в ней проснулась истинная Аида, которую она никогда раньше в себе не ощущала. От кончиков пальцев ног вверх до самого горла поднялась невероятная решимость победить, как будто приспешники из подземного царства послали ей моральную поддержку.

«Думаешь, мне нечем тебе ответить, Цербер? Ну-ну, порадуйся еще пару минут, мудак». Раз игра намечается по-крупному, то и ставки нужно поднять. Теперь мало, чтобы Данила влюбился в Настю и молча сбежал от греха подальше. Нет. Пусть он влюбится — и останется, приползет к ней и станет молить о праве целовать ее тапки по утрам. А она развернется и уйдет, бросив на прощание: «Game is over, asshole». { «Игра окончена, козел» (англ.) }

Пускай он пройдет все круги ада Аиды, как когда-то заставил пройти ее. Пусть терзается от того, что открыто просит о любви, но в ответ получает равнодушие. И после этого Цербер ей еще и рекомендацию вынужден будет написать на собственном разбитом сердце.

В общем, Настя четко решила пленных не брать; в конце останется только победитель и пыль от поверженного соперника.

В душе черти варили приворотное зелье, а самой Аиде было так больно, что хотелось напиться. Но она прекрасно помнила, чем закончилась прошлая попойка, и потому пришлось остаться трезвой. Трезвой и злой. Ничего, Летов, еще не вечер.

Он ведь не знает, что она знает, что он знает.

Позволив Даниле усадить себя на заднее сиденье, уступив честь находиться по правую руку от водителя роскошной Дине, продрогшая Настя молчала всю дорогу до Барвихи до особняка ББ, а потом без лишних эмоций вернула заботливому Данечке пиджак и потопала в дом. Выглядела она хуже побитой собаки, и ей даже не пришлось притворяться. Она хорошо запомнила фразу Дины, сказанную в дороге: «Дорогой, давай у тебя сегодня переночуем. Не хочу в Раменки возвращаться».

Из Барвихи до Арбата — минут сорок езды… МЧС приедет в берлогу Цербера раньше него.

Настя позвонила в пожарную службу и, разрыдавшись, сказала, что из квартиры Цербера, адрес такой-то, несет газом, а она — соседка, боится за своих детей. Сама она сейчас далеко, но ей позвонила няня, которая не знает, что делать.

Затем Настя набрала Сане, которая всегда ночевала дома, и сказала:

— Хватай Ареса и гоните на Арбат, к дому двадцать один, вам пять минут на сборы и еще пятнадцать — чтобы доехать. Ко второму подъезду подкатит Цербер с куклой, отзови ее и скажи… да что угодно придумай. Можете ее даже похитить. Не дай ей попасть в дом Летова. Обломается.

Санька, сонная, совсем не удивилась. Сказала хрипло: «Даже не спрашиваю, зачем тебе это нужно». И поехала на Арбат. Насте было неудобно просить, потому что подруга подвернула ногу во время поездки за город, но Саня уверяла, что там пустяки и это Арес раздул из мухи слона. Поскольку перед выходными Прохорова спокойно ходила по дому, то Настя ей поверила.

Увидев Саню у себя на пороге, Данила поймет, что Аида не сдалась — и противостояние войдет в необратимое русло. Необъявленная война, когда каждый из участников притворяется, что ничего не знает, грозила стать жестче, чем изначально планировалось. Но что уж тут поделать. Се ля ви.

— Детям, беременным и людям со слабыми нервами — отойти от экранов! Предстоят сцены психологического насилия и обнаженки, — сказала Настя своему отражению в зеркале в ванной и выдавила мятную пасту на зубную щетку.