Эпилог

Два года спустя

Любава

У меня трясутся руки. И резко накатывает аритмия, хотя мне нельзя волноваться. Теперь.

Провожу по животу рукой и вздыхаю. Нет, не с сожалением, а с радостью. Процедура ЭКО прошла успешно. Во мне маленький Каримов или Каримова. От гордости и счастья вот-вот лопну.

Сижу в машине и смиренно жду своих мужчин.

У Ивана сегодня важное событие – соревнования по боксу. За год он подрос. И я сейчас не только про рост говорю. Сын во всем подтянулся. Улыбается все так же мало, но хотя бы иногда, а не как в первые дни. Очень тяжело было найти с ним контакт. Я и сейчас не перестаю.

Надеюсь, что новость о еще одном ребенке в доме не станет для него печальной. Не хочу терять доверие Ивана.

А еще не могу смотреть, как его мутузят на ринге. В таком возрасте, конечно, нет жести. Мы же не в подпольную организацию его отдали. Только желание схватить и утащить Ваню подальше от драк очень велико, да и сердце у меня не каменное. Каждый раз разрывается. Решили, что на бои я смотреть не буду. Пока точно.

Ребята появляются через минут пятнадцать. Ваня румяный и довольный. Каримов улыбается.

— Первое место, — сразу сообщает Арс, садясь за руль.

— Я сам хотел сказать.

Иван вытаскивает медаль из кармана и отдает мне. Принимаю. Вожу пальцами по цифре. Не верится, что все происходит со мной. Иногда кажется, что Ваня – мой сын, родной, просто потерянный во времени.

— Михалыч хотел оставить у себя в кабинете.

— Да? А ты забрал?

Удивляюсь. Иван не гонится за медалями и кубками. Для него важен сам факт участия в соревнованиях.

— Я сказал, что для матери.

Ох… Неловко становится, что держу. Протягиваю ему обратно с улыбкой, которую приходится выжимать. Не зря же он ухаживал и присматривал за пьяной мамкой.

— Для тебя вообще-то, — хмурится.

У меня аж голос пропадает. Только рот открываю и беспомощно смотрю на Каримова. Тот с улыбкой пожимает плечами и заводит мотор.

Куда едем, не спрашиваю. Слишком ошарашенно таким подарком.

— Нас уже ждут.

Арс хмыкает на мои поднятые брови.

— Я к Людмиле Ивановне хотел, — доносится с задних сидений.

У Ваньки с бабушкой Арсения особая связь. Та его любит безумно. Я ее понимаю. Этот мальчик всех к себе притягивает. Несмотря, что постоянно хмурится, сердцем очень добрый.

— Вань, а ты бы сестру или брата хотел?

Хочется зажмуриться в ожидании ответа.

Самое страшное для меня, что Иван подумает о своей ненужности. Родной по крови ребенок ничего не должен изменить в нашем укладе и в чувствах к нему. Молчит. Долго. Переглядываемся с Каримовым.

Нет. Я не жалею, что Ваня в нашей семье. Но важно, чтобы и он это понимал.

— Беременна?

Очень хмурый. От его взгляда по спине пробегает холодок.

— Обратно меня отдать хотите?

— Нет, — тут же поворачиваюсь к нему, насколько позволяет ремень безопасности. — Что ты?! Я… Мы просто…

— Твоя мать хочет сказать, что тебя в семье любить не перестанут, когда родится брат или сестра.

Каримов спасает. Из нас двоих только он научился нормально выражать свои мысли. Я пока в процессе. В салоне застывает колючая тишина. Я даже дышу через раз, сжимая медаль в руке.

Вариант неприятия малыша не рассматривала.

Начинаю накручивать себя. Кажется, проходит вечность прежде, чем Иван подает голос.

— Я бы сестру хотел. Буду защищать от всяких.

Шумно выдыхаю и часто моргаю. Из нас троих лишь меня качает эмоционально. Губу прикусываю, чтобы не разреветься.

Гормоны.

Арсений останавливается около придорожного кафе и покупает нам мороженное. Вкусный пломбир с шоколадным сиропом. У меня и Вани двойная порция. Сам Кар-Кар пьет кофе. Улыбается.

Меня потихоньку отпускает.

Приезжаем к Людмиле Ивановне расслабленными и счастливыми. Ко мне она симпатией не пылает, но, глядя на то, как с Ваней общается, я проникаюсь к ней той самой любовью, которую испытывает Арс.

Все у нас будет. Верю в это.

И виной тому... наручники!