34

Кар-Кар

— Держи стойку. Если расслабишься в этот момент, противник пробьет оборону, то все. Бой окончен. Ты проигравший.

Ванька прищуривается, максимально концентрируясь на импровизированной драке.

Напротив него один из нашего молодняка, Суворов Костя. Шабутной и несдержанный. Сопит, что ему приходится выступать в качестве наглядного материала и учить малолетку. Вот только Ванька не промах. Схватывает все на лету, но есть проблема. С агрессией.

Забрать нам его не дают. Только на пару часов, которые мы, конечно, проводим с пользой.

После свадьбы займемся документами, а пока только так, словно мы конченые, честное слово. Органы опеки ерепенятся не в тему, потому что его мамка вдруг очнулась и пытается сына домой вернуть. Люба нервничает. Мы уже приняли его в семью, но…

Сейчас в ускоренном порядке наводим в квартире порядок. Выкупили пару недель назад, чтобы пунктик про жилье отпал. Скоро свадьба. Мы подходим на усыновление по всем, сука, параметрам, а они резину тянут. Пацану лучше с нами, чем с мамкой, которая через месяц-два снова в загул уйдет.

Любава, как его увидела, так и поплыла. Бабуля права оказалась. Ванька почти копия Петровой. Глаза голубые, волосы русые. Если откормить и приодеть, то девчонки не устоят. Вот только парнишка меньше всего о них думает. Точнее вообще внимания не обращает. Все подвоха ждет, когда идем после тренировки в кафе или на прогулку. Забитым его не назовешь, скорее подозрительным. И взгляд такой. Чересчур взрослый, хотя еще ребенок совсем.

Суворов его укладывает на лопатки, естественно. Ванька дуется, но руку жмет, как полагается после каждого боя.

Жду его около раздевалки. Первым оттуда выпрыгивает Костя.

— Арсений Богданович, — с стебом, проходя мимо, — запугали сына. Он даже не улыбается.

С улыбкой у Ваньки и правда худо. И смешные шутки не воспринимает. Точнее, воспринимает, а вида не показывает. За его хмурым взглядом ни одну эмоцию не прочитаешь. «Сын» выходит последним. Волосы влажные. Только тут и моется нормально, потому что в детском доме те еще условия. Он не рассказывает, ясен пень, но я в курсе, как там обстоят дела. Кто первый, того и тапки, а Ванька за справедливость. От уборщицы знаю, что девчонок всех пропустит и охраняет, а потом уже за себя топит.

Люба с психологом общается и литературу разную читает. Хочет быть образцовой матерью для него, ведь с родной как-то судьбой не задумано. Ванька на нее странно косится каждый раз, когда она его обнимает или треплет за отросшие волосы. Он сейчас, как домовенок.

Ему не нравится. Вижу, как пальцами назад челку отбрасывает. Везу в парикмахерскую. Без лишних вопросов садится на стул и смотрит в зеркало.

Оставляю его там, а сам иду за бургерами. Беру ему с двумя котлетами. Сам-то не скажет, что голодный. После тренировок нужно вкинуть еды, иначе совсем тощий будет.

Когда возвращаюсь, парнишку уже не узнать. От волос один намек, но по глазам сразу заметно – ему нравится. Расплачиваюсь и вручаю бургер. Садимся в машину. Жует с аппетитом, да и я тоже.

— С собой возьмешь? — киваю на пакет с едой.

— Нет. Наелся, — косится и сглатывает.

И причина отказа другая. Точно не сытость.

— Зачем вы приезжаете? — лупит в лоб, пока я расслабляюсь. — Не заберете ведь.

— С чего ты взял?

— Слышал, — поворачивается ко мне лицом, — как мамка приходила.

Блядь… Скриплю зубами. Ну на кой хер он ей?

— И? Сам-то ты куда хочешь? Домой опять?

— Нет, — прищуривается. — В кадетское хочу. С проживанием. Там есть программа для таких.

— Каких?

— Как я, — отворачивается.

— Кто сказал?

— Костя.

Ну, Суворов, язык бы тебе оторвать!

Костя. Ему бы самому повторно в кадетское.

— Там режим жесткий. Уверен, что выдержишь?

Хмыкает. Ответа нет. Доедаю свой бургер, размышляя о его словах.

— Сначала усыновление, а потом и про кадетское подумаем.

Скрипит зубами.

Ничего. Люба тебя отогреет.

А с мамашей непутевой я сам разберусь.